Здравствуй, дом.

      – Бля-бля-бля, Андрей, куда?! – орет на меня в ночь с 5 на 6 августа 2005 года мой старый друг - Олег. Мы хотели взять очередной маленький магазинчик в нашей деревне. Менты только опередили нас и стали преследовать. Нас давно внесли в протокол по устранению, так что мы могли или кормить червей или уйти целыми, третьего было не дано. – Андрей, давай-давай, сука, беги, – неожиданно послышалось у меня из-за спины. В один момент предчувствие смерти придало ускорения Олеже, и вот я уже дышу ему в спину. Олег лихо перескакивает через забор, что не удивительно, ведь ему всегда достаются сумки полегче. При своей попытке вскарабкаться, я цепляюсь за торчащий острием гвоздь и падаю, к большому сожалению, не на нужной стороне забора. Боль оглушает меня, но страх заставляет встать и последнее, что я могу увидеть – ослепляющий свет ментовских фонариков. Сколько раз я уже слышал выстрелы, сколько раз они были всего лишь пшиком в моей жизни, но этот выстрел тянется целую вечность. Я закрываю глаза.       Открываю. Какая-то серая комнатка: маленькая, без окон и к тому же, стоит непонятный запах, напоминающий бензин. По обе стороны от меня стоят две двери. Одна показалась мне очень странной - была вся в копоти, больше на уголек похожая, а другая обычная – стальная, белая, даже с какими-то узорами. Самым странным был я: стою совершенно голый, а передо мной проявляется прямо из воздуха дамочка средних лет с бумажками. – Документики можно, пожалуйста! К моему удивлению, я обнаруживаю у себя в руках толстую стопку бумаг. На первой странице моя фотография. И еще одна. Тут – как я был маленький, тут – в 10 классе, тут– универ. Ничего не пойму. За мной следили что ли? – Документики, молодой человек! Я нерешительно протягиваю документы дамочке. Листает. – Так, так. Андрей Николаевич Струнов, семьдесят пятого года рождения, гражданство российское, так-таак, запишем. Угу, был судим. Избил школьника намедни... – Он сам нарвался! – Вас никто не спрашивал, Андрей Николаевич, присядьте-ка пока что вон там, – дамочка рукой махнула куда-то назад. Позади нее образовался стул. Он не просто образовался – одна часть от пола вытянулась, обратившись в форму стула. Может, не стоило есть конфетки Олега? – Так, так. Женат был, на Софии Владимировне Рогнер, двое детей – Павел и Владимир Андреевич Струнов, запишем. Безработный. Выпивал. Угу. О, был в уличной банде, это интересно. Грубил матери, так. Ммм, закончил политехнический. Да как же вы ха-ха-ха, голубчик, безработным-то были? Ох, уморы вы все! Один краше другого. Так, она комментирует всю мою жизнь еще минут 20. Вся моя жизнь уместилась в пару сотен страниц. Интересно я получается пожил. Я подозреваю, что я в... – Поставьте здесь свою подпись, голубчик, – дамочка протягивает мне иглу и документ, что она держала с самого начала. Я мешкаюсь. – Эээ, а где подпись? – Ну что ж ты такой глупый-то! – дамочка берет меня за руку. У нее ладони холодные, немного неприятно. Берет иглу и прокалывает мне средний палец. Ставит отпечаток. Мой кровавый след исчезает, вспыхнув синим пламенем. На его месте остается мое имя. Документ сворачивается сам по себе и отправляется в стол. Я осматриваю свой палец – на нем ни следа. Ни следа уже и от той дамочки. И расписная дверь исчезла, остался лишь Уголек. Закоптелая дверь резко открывается, и меня обдает огнем невиданной силы. Но не жжется. Как будто ветром обдувает и не более. Из пламени выходит статный мужчина в пиджаке. Длинные черные волосы, нос с огромной горбинкой, немного с щетиной. – Вы, должно быть, Андрей? – Да. – Пройдемте со мной.       Длинный коридор с множеством дверей и на каждой свой номер. Мужчина приводит меня к моему "номеру". Номер 54578645765. Он открывает мне дверь и просит подождать Его величество. Отвечает на звонок и оставляет меня наедине в моем номере. – Да, ага. Сейчас приму. Через минуту проходит мимо под руку со старым мужчиной лет восьмидесяти, а то и больше.       Моя комната похожа на номер в довольно приличном отеле: бар, широкая кровать, окна со шторами, санузел – все как у нормальных людей. Только телевизор отсутствовал. Я отодвигаю шторы, а за окнами ничего, лишь белый свет бьет по глазам. Задергиваю шторы обратно. В дверь стучат.       Не успеваю я пройти к ней, как через нее проходит мужичок лет 30–35, справный, круглолицый, с короткими пальцами, лысый. Он мне чем-то напоминает моего трудовика, которого я и терпеть не мог, и уважал в какой-то мере. Да, точно трудовик – мизинца нет на левой руке. – Ну здравствуй,– говорит он мне. Его слова эхом отзываются в моей голове. Заболело даже. – Здравствуйте. – Как тебе номер? – Очень хороший, спасибо. – У тебя приличный номер, надо заметить. Ты постарался, надо отметить. – В каком смысле? – Ну как сказать-то... В общем, у нас номера по заслугам выдаются. Скажем, один раз согрешил, например, изменил жене – вот тебе обычный номер, живи в нем. А вот если убил человека или вообще совершил серийное убийство – тебе выдается номер побольше, и так по социальной лестнице вниз. Вот у тебя номер достаточно высокого класса, должен сказать, да. Но ты бы видел, какой у Адольфа номер! Загляденье: двухэтажный люкс, джакузи, расписной потолок – чего там только нет! – А телевизор? – О, у нас интересно, тебе телевизор не понадобится. – Вы говорили об Адольфе... – Да, да, Гитлере, вы не ошиблись. – Я получается в... – Да, дорогуша, ты в Аду. Наслаждайся, тут ты проведешь вечность. – А вас как зовут? – А тебе как удобно? – Ну, вы же черт, верно? – Ой, люди дают такие идиотские названия. Лукавый, падший ангел, дьявол, дух, отец лжи, дух тьмы, иблис, князь тьмы, злой дух, враг рода человеческого, черный, черная сила, суккуб, чертяка, вельзевул, нечистый, шайтан, сатана, анчутка, бес, аггел, не к ночи будь помянут, нечистый дух, нечистая сила, люцифер, мефистофель, окаянный, демон – помрешь, пока вспомнишь как зовут. Вот поэтому называй как угодно – мне легче даже так. – Ну, тогда вы будете Воландом, хорошо? – Много книжек читаешь, дорогуша. Я этого твоего писателя видел. Его только не к нам забрали, но, было дело, пересекались пару раз за обедом. Называй по-человечески, а! – Тогда... я не знаю, честно говоря. Пусть будет Станислав. – На том и порешали! Встретимся завтра за обедом. Он у нас в 2 начинается. А сейчас ложись – тебе надо выспаться. Слава исчезает так же внезапно, как появился несколько минут назад. Я себе Ад немного по-другому представлял...       Кровать оказывается очень мягкой, даже воздушной. Меня обволакивает матрац, по ощущениям похоже на свободное падение. Только сердце не колотится в бешеном темпе, а лишь спокойно бьет свой привычный ритм, засыпаешь моментально. Единственное, что рушит идиллию - стук каких-то железок о соседние двери. "Тук-тук-тук..." быстро проносится мимо меня и замолкает. Скоро засну окончательно.       Мне еще предстоит разобраться во всем, что здесь происходит.