Thoughts of Death

      Сквозь шторы моей комнатушки пробивался солнечный свет. Щебетали птицы. Царила рассветная тишина.       Я же очнулась в холодном поту и с криком, пробудившим, наверное, пару соседних квартир. — Черт побери, — негромко проругалась я сама себе.       Снова кошмары. Как же это надоело... Что ни ночь, вместо снов одни пугающие разум картины и сюжеты, которым могли бы позавидовать многие фильмы ужасов.       Я тихонько слезла с кровати и пошла в сторону кухни. В моем желудке урчало.       По пути я наткнулась на зеркало, стоявшее в прихожей и не смогла удержаться, чтобы не заглянуть в него. И когда я это сделала, на миг даже испугалась.       Передо мной стояла будто не я. Хотя. Скорее всего это я. И всегда была такой. Бледной, вечно уставшей, с синяками под глазами и все с теми же глубокими темными карими глазами.       Помню, было время, когда мной восхищались из-за них... Но это было давно. Сейчас же все гораздо проще. А может и сложнее... Даже не знаю.       Я осторожным движением рук поправила темную прядь волос, свисающую перед лицом и убрала ее за ухо. Теперь я смогла лучше разглядеть свои синяки. В основном они были на передней части шеи. Такие синие. Или, скорее, даже фиолетовые и с кровоподтеками.       Я аккуратно, сквозь боль повернула шею. Там мне открылся вид, который мог почти достоверно описать отпечатки пальцев маньяка. Видимо, он так сильно хотел меня раздавить своей рукой, что мне удалось даже разобрать маленькие раны от его ногтей. — Отвратительно, — подумала я про себя и вернулась на ранее поставленный мной маршрут. На кухню.       На часах светилось ярким светом время: 6:38.       Из-за этих кошмаров я всегда просыпалась довольно рано и мне редко удавалось выспаться. Поэтому я абсолютно не удивилась этим цифрам.       Но пока я думала о чем-то своем, мой желудок вновь дал о себе знать и вскоре я наконец-таки открыла дверцу старого белого холодильника. Кажется этот старичок застал еще времена Сталина. А может и нет. Я мысленно пожала плечами, а после сделала жест «facepalm». А знаете почему? Да потому, что вчерашнее путешествие мне так и не принесло ничего хорошего. А конкретнее — еды.       И как мне теперь завтракать? Чем? Водой? О даа. Сделаю себе омлет из воды. Ах нет, лучше будет пожарить ее с кусочками молекул воды, а потом можно добавить еще столовую ложку обычной воды и слегка приправить все это... Хм. Солью? Почему бы и нет. Кроме воды и соли в этой квартире ничего не осталось.       Я устало плюхнулась на стул. А магазины открываются только с семи... Черт, я не собираюсь выходить из дома. Два предыдущих дня окончательно убедили меня, что улица — зло.       Ладно. Пока что, тогда успокою свой голод стаканом воды. Говорят помогает.       Я достала стакан, включила воду и стала ждать, пока та наберется в емкость.       Внезапно я услышала какой-то подозрительный звук, похожий на шуршание. Я тут же отключила воду и стала прислушиваться.       Звук повторился...       Я судорожно поставила стакан на тумбочку и нервно решала, что мне делать. И решение было принято сразу после очередного повторения звука.       Я мысленно представив, откуда доносился звук, медленно, на цыпочках, стала красться к дверям.       Добравшись до них, я остановилась. Стояла тишина. Мое сердце начинало бешено биться. «Да неужели это он», — носилась фраза в моей голове.       Не долго думая, я схватила первое, что попалось в руки и резко открыла дверь, уже замахиваясь зонтиком на столь раннего визитера.       Бог мой... кажется, это был какой-то парень. И он шлепнулся прямо перед моими ногами.       Я все еще стояла с зонтом в руках, намеренно нацелив его на, непонятно откуда взявшегося, противника.       Он же в свою очередь пытался проснуться и понять, что происходит и отчего у него так трещала голова.       Хм. Кажется, он несколько раз матюкнулся и в момент озирания, наткнулся на меня. Воительницу в тапочках.       И тогда я поняла, кто сидел передо мной. И мне жутко захотелось его ударить этим, чудом подвернувшимся под руку, зонтом. — Джексон, ты что, маньяк? Что ты делаешь под моей дверью? — Жду тебя, — невинно проговорил он, поднимаясь с обшарпанного пола. — Зачем? Ты же не сидел здесь всю ночь? И как ты вообще узнал, что это именно моя дверь? — Нуу, не всю ночь, я ходил в магазин, — парень окончательно выпрямился и демонстративно показал мне пакет, — Думаю, ты голодна. И да, доброе утро, — он бодро улыбнулся.       И именно сейчас, когда я едва ему не отказала, мой желудок выдал меня своим урчанием. Я немного покраснела и жестом пригласила его в квартиру, откладывая зонт в сторону.       Действительно ведь. Хм... Постарался. И ради чего же? Ради меня? Ох, чую я что-то неладное...       Парень вновь расплылся в улыбке, и быстро сняв ботинки, интуитивно отправился на кухню. Мне ничего не оставалось делать, кроме того, как закрыть дверь и принять гостя. И все же он весьма назойлив.       Когда я дошла до кухни, Джексон уже по-хозяйски сел за стол и начал раскладывать все запасы еды, что он купил ночью. Там было множество продуктов, начиная от самого важного вплоть до шоколадного батончика. Едва его завидев, я одарила парня удивленным взглядом. — Ну, я выбирал по своему вкусу, так что, если не нравится... — Нравится! — вскрикнула я, сама того не ожидая. Неужели это, потому что я голодна? Да что со мной такое?! Впустила Джексона в квартиру, даже не раздумывая, радуюсь тут как дите...       Парень, похоже, также не ожидал от меня такой реакции и через несколько секунд потаращившись на меня, он стал ржать. Аааа. Как же стыдно. — Так ты любишь сладости? — наконец-то, он перестал смеяться. — Ну, не то что бы очень сильно... — А мне показалось, что очень сильно.       Я стараясь не злиться, прошла перед ним и уселась за стол. Первым делом, мне захотелось схватить этот батончик. Что я и сделала.       Я осторожно старалась открыть упаковку. Но как я бы не пыталась, она все время выскальзывала из рук. Мне становилась уже стыдно, ведь все это происходило под кратким присмотром Джексона.       Он внимательно приглядывал за моими движениями. Мне хотелось его за это ударить. Рука попыталась дернуться, чтобы кинуть в парня этим самым батончиком, но я вовремя совладала с собой.       Наверное, он это заметил, поэтому занялся своими делами. Он достал яблоко и начал его грызть.       Спустя какое-то время я все же смогла распаковать этот батончик и как же я была рада почувствовать этот сладкий вкус. Я буквально таяла от счастья, поэтому моя голова невольно слегка запрокинулась назад. — Что это? — вдруг проговорил Джексон.       От неожиданности я чуть не подавилась. Медленно опустив свою голову, я воззрилась на него с нескрываемым любопытством, будто спрашивая «что?». — Твоя шея. Эти ссадины...       Я опустила глаза. Мне была отвратна эта забота. Но одновременно внутри меня будто что-то кололо. Что-то теплое. Мягкое. Меня даже немного передернуло. Видимо, он не совсем так воспринял этот мой жест, и сразу спросил: — Больно? Может я обработаю? Да и уж навык имеется.       Навык? Ты серьезно? Я закатила глаза. Вот этого мне точно не надо.       Я помотала головой, в знак отрицания. Но парень отложив свое яблоко, нагло стал рыскать меж ящиков моей кухни. — Ты ведешь себя так, будто в своем доме, — воскликнула я, наконец прожевав этот кусок тягучего шоколада, который уже несколько минут вязал мне зубы, — Прекрати копаться в моих вещах!       Джексон молча меня проигнорировал. Он что, решил прикинуться глухим?       Спустя несколько секунд он все же отыскал перекись водорода и вату. Капнул пару капель и уверенным шагом подошел ко мне. — Будешь дергаться, станет больнее. Понимаешь?       Ну и на кой черт ты мне сдался? Будто без тебя мне плохо жилось. Не беря в счет пару дней... Все было нормально.       Парень немного нахмурился, будто услышав мои мысли. Помолчал немного. И вновь заговорил: — Прости. Просто. Нельзя, чтобы оно загноилось. Или ты хочешь обратного? Чтобы больно было поворачивать шею, чтобы вскоре у тебя оно добралось до гланд, а потом ты вовсе перестала говорить?       Я, как маленький обиженный ребенок, все еще смотрела в пол. Куда-то в край от самого Джексона. И все же. Нет, я не верила в это. Как минимум, это происходит не совсем так, как он описывает, но я все же нагнула шею, дав ему возможность обработать. Он улыбнулся и в знак благодарности кивнул мне.       Дальше я чувствовала, и хуже того, я слышала это шипение перекиси будто изнутри. Я поморщилась от этого.       Парень, заметив эту гримасу на моем лице, вновь улыбнулся и стал тихонько дуть.       Нет, это было не слишком приятно. Но ощущения стали легче. Н...Но какого!? Он хоть что-то знает о личном пространстве!? Я почувствовала, как мои щеки чуть ли не загорелись, буквально.       Вскоре он закончил процедуру и убрал инструменты. Мы продолжили завтракать в полной тишине.       Так я надеялась. Но тишина не продлилась и более 10 минут. — А. Ты же спрашивала, как я узнал твою квартиру?       Он только сейчас понял, что я задала ему кучу вопросов, когда он упал в мою квартиру? Но так как мне действительно было интересно, как это ему удалось, я решила подать признаки жизни. — Угу. — Ты не поверишь, меня как будто что-то невидимое притянуло именно к твоей двери. И тогда, когда ты позвонила мне, я шел совсем по другому кварталу. Но почему-то сразу же понял, где тебя найти.       Нет, ну я подозревала, что есть в этом парне что-то странное, но... Да что, черт возьми, он несет!?       Я прекратила есть и смотрела на Джексона. Слишком долго смотрела. — А что если это все, потому что мы соулмейты? — он немного поумерил свой пыл и задумался.       А что если это все, потому что ты ненормальный... Я устало опустила голову. — Адена, — он немного запнулся, — Можешь показать мне свое запястье? — А? Что? — ну вот мы окончательно его потеряли. Джексон, прием, ты точно адекватный? — Что написано на твоем запястье? Я почему-то не помню, что сказал тебе тогда, в автобусе. — Нет. — Ну, я точно не это сказал. — Нет, я не буду показывать тебе свое запястье. — Но почему? Это же нормально. Ничего необычного. — Да, ничего необычного. — Ты как всегда предельно кратка.       Меня стала немного раздражать его болтовня. И также мне ужасно хотелось спать. — Знаешь, я даже и не мог представить, что девушка, с таким характером будет моим соулмейтом, — высказал Джексон.       И что он имел в виду? Мой дерьмовый характер? Мои заскоки? Или же может мою манеру общения? Мой «социальный» образ жизни? Думаю, я могу перечислить много причин. Но почему он так прямо об этом говорит? — Нет, я не подразумевал ничего плохого. Просто ты очень интересная личность, со сложным характером, — он сделал паузу, — Как часто с тобой происходят панические атаки? — серьезно спросил парень.       Такого вопроса я точно не ожидала. Он совсем меня в ненормальные записал? Впервые со мной случилась та штука. Впервые! Черт. Все. Мое терпение лопнуло. — Да, Боже! Что это за допрос с пристрастием!? Во-первых, я не собиралась принимать участие в этом разговоре «по душам». Во-вторых, ты уже вымотал меня этими бесконечными вопросами. В-третьих, я устала и иду спать. Я даже не собираюсь тратить свои нервы на выпроваживание тебя из моей квартиры, поэтому делай, что хочешь! — я резко подорвалась с места и направилась в спальню. — И да, это была первая паническая атака, хватит считать меня ненормальной! — прокричала я ему и захлопнула дверь.       И вот вновь я нахожусь в своей спальне. Стоит тишина. Я начинаю успокаиваться. Потом устало ложусь в постель. Не помню, чтобы простой разговор меня настолько утомлял, но я тут же уснула.       И вот настало время очередных кошмаров.       Я очнулась в неком саду. Повсюду цвели тысячи различных видов цветов. Они были настолько огромны, что рядом с ними я казалась почти ничтожной. Их листья свисали над моей головой и еле-еле колыхались от легкого ветерка. А их яркие бутоны вовсе склонялись к земле, будто кланяясь при виде каких-то невидимых сил.       Все было таким красивым, что я просто не могла говорить, а счастливо улыбалась.       Под моими ногами шла узкая каменная тропинка. Она состояла из крупных, будто отшлифованных камней, стоящих впритык друг к другу.       Тропа меня манила, и в итоге я не смогла устоять. Я пошла туда, куда она вела.       Я осторожно ступала меж цветов, попутно разглядывая рисунки на их лепестках и удивляясь их необычности.       Спустя какое-то время я наткнулась на преграду. Огромный лист одуванчика загородил мне дорогу. Он был тяжел и его почти нельзя было ни обойти, ни заглянуть что за ним.       И я будто по велению интуиции схватила его за стебель, там оказался небольшой рычаг. Как раз под мою руку. Я не раздумывая дернула его вниз.       Сначала ничего не происходило, но через несколько секунд, лист, словно театральный занавес, стал складываться гармошкой, постепенно открывая путь вперед.       Я очень обрадовалась, как только мне открылся путь. И то что я там увидела, меня искренне удивило.       За этим листом одуванчика скрывалась небольшая округлая площадка все с тем же же каменным тротуаром.       Здесь было абсолютно пусто, по краям все так же, как и на протяжении всего моего пути, росли огромнейшие садовые цветы. Но вот в центре этой площади стоял резной трон, состоящий из маленьких зеленых пруточков. И на нем воссидал Джексон.       Наверное, на моем лице пролетели нотки иронии.       Парень был одет в необычную одежду. Она была из каких-то листов растений, травы... Будто он сбежал из Эдемского сада.       Сама его поза меня немного смешила поначалу. Он сидел на своем троне, закинув одну ногу на один из подлокотников, перекосив тем самым все свое тело. Его голова упиралась в руку так, что создавалось ощущение, будто он очень сильно занят какими-то своими важными мыслями. Этакий принц на службе. Я засмеялась.       Он сначала долго не реагировал, но услышав мой смех, Джексон поднял голову и развернулся ко мне. На его лице заиграла улыбка. Парень тут же соскочил со своего трона и пошел ко мне.       Я прекратила смеяться и наблюдала за ним, как завороженная. Когда он дошел до меня, он обнял меня и тихонько прошептал мне на ухо «Я тебя ждал. Наконец-то ты пришла».       Я не ожидала подобного рода действий и оттолкнула его. Джексон покорно отошел от меня. На его лице появилась небольшая грусть. Хоть он и улыбался, я будто чувствовала его печаль. Она грызла изнутри. Но я молчала... И он.       Вдруг вокруг него образовался некий темный ореол. Я испугалась. Кажется, он это заметил. — Что-то не так, Адена? — Вокруг тебя какой-то дым. — Что? Дым? Какой?       Он начал крутиться, будто выискивая этот дым. Но парень его в упор не видел, а тот все рос и рос.       Я сделала пару шагов назад. Парень вопросительно взглянул на меня. Я же ответила ему испуганным взглядом.       На его одежде стали прорастать черные ягоды. Я не знала насколько те ядовиты, но мне казалось, что на все сто процентов.       Ягоды росли и взрывались каким-то токсичным соком, оставляя на одежде самые настоящие дырки, обнажая самого парня. Когда сок попадал на него, он начинал морщиться. — Кажется, комары этим летом достаточно кусачие, — произнес Джексон, потирая то или иное место, куда попадала эта ягодная смесь.       После этих слов, на его теле взорвалась очередная ягода, обнажив его грудь. Там образовалась маленькая ранка.       Мои глаза наверно были размером с арбузы, когда я увидела, как из этой ранки начали распускаться красные розы. Парень натурально цвел от сердца. — Ты действительно не видишь, что происходит? — вскричала я. — Нет, — уверенно ответил Джексон. — У тебя из сердца розы вылезают!       Парень засмеялся. Но этот смех прозвучал для меня совершенно невесело. Я теряла дар речи и продолжала смотреть на, быстроменяющего облик, парня.       Вскоре, когда розы расцвели полностью в его сердце, они начали менять свой окрас в черный. Запахло чем-то тухлым. Я поняла, что они начали гнить. Я испуганно уперлась в стоящий рядом стебель. Быстро подняла голову вверх, чтобы убедиться, в том что это все ещё стебель цветка, но сверху на меня глядело бордового цвета небо и черные, как уголь, остатки бутонов.       Когда они успели сгореть? — пролетело в моей голове.       Я снова взглянула на Джексона. Розы в его сердце уже прогнили и ошметками падали на каменные плиты. — Кажется, я немного устал,— произнес парень и упал на холодную брусчатку. Я ошарашенно кинулась к нему, но по его телу разрослись тысячи шипов, и я рукой наткнулась на них. С моих пальц закапала кровь. С глаз непроизвольно потекли слезы.       Я взглянула Джексону в лицо. Под глазами у него образовались огромные синяки. Его рот перекосило от боли, но он продолжал улыбаться мне.       Я начала плакать. Слезы катились по моим щекам, стекая на его обмякшее тело. Нет, он был еще жив. Но находился уже на грани. Он тяжело поднял свою руку, взял как можно крепче мою, и прижал к груди. Мне не хотелось делать это, но парень сжал мою ладонь так, что, я не смогла сделать ничего.       И я ощутила. Пустоту. В его груди ничего не было. Хотя я и видела в том месте гниющие розы, я не чувствовала их. Но потом. Моя рука ощутила холод. И легкое биение. Каждый удар происходил с какой-то заминкой. Это было его сердце...       Я закричала. И с этим криком я очнулась в своей постели.       Рядом со мной уже стоял Джексон. Я смотрела на него встревоженным взглядом. Он тоже.       Парень тут же сел рядом со мной и взял мою руку. Как и несколько минут назад. Но... Это был сон?       Эта мысль заставила меня по-настоящему задуматься. И вскоре я отдернула руку. — Ты еще не ушел? — грубо поинтересовалась я. — Ты так громко закричала, что я не мог отсюда уйти не узнав, что случилось.       Я немного приопустила глаза. Его забота докучала. Я ощущала полное опустошение. — Уходи, — в сердцах крикнула я ему, закрывая свое лицо ладонью. По щеке все еще катилась слеза.       Парень продолжал сидеть рядом. Его рука так же лежала рядом со мной. — Тебе, что требуется повторять? — прошептала я, боясь что он сможет услышать, как сорвется мой голос. Он устало опустил голову. — Хорошо.       С этими словами он поднялся, вытянулся во весь рост и молча вышел из комнаты.       Чуть позже хлопнула входная дверь моей квартиры.       Я подавленно легла на постель и обняла рядом лежащую подушку.       Меня будто прорвало. Я плакала так, как никогда. В голове была одна каша. Все прыгало, вертелось, падало, вставало и снова прыгало, создавая полный кавардак.       Мне было сложно остановиться. Слезы лились ручьями. Но все же в какой-то момент они закончились.       Спустя пару часов я смогла нормально мыслить. Я сходила в ванную, умылась. Глаза продолжали гореть, но теперь гораздо меньше.       Этот день я провела в полном одиночестве. Мне никто не звонил, никто ничего не говорил, не спрашивал. Наконец-то наступило ощущение свободы.       В голове еще метались мысли о сне, но потом я постаралась их хотя бы ненадолго забыть, а иначе они начинали сводить меня с ума. Я включила свой компьютер и посвятила остатки дня безделью, просматривая кино и сериалы, чтобы хоть как-то отвлечься.