Клиника
6 января 2018 г., 22:03
Прошла почти целая неделя с нашей ссоры между мной и Джексоном.
Мои дни одиночества летели весьма скучновато. Я смотрела кино, сериалы, читала книги. Доедала последние продукты. И в общем ничего больше.
Мои привычные дела осточертели мне. Моя паранойя настолько не давала мне спокойно жить, что было сложно даже выглядывать из окна. Каждый раз появлялось ощущение, что кто-то пытается высмотреть меня. Кто-то следит.
И вот в один из моих скучных дней мне пришла смс-ка о том, что требуется пополнить счёт на номере, для оплаты интернета.
Я держала телефон и медленно качала из стороны в сторону голову, решая, что же мне делать. Пока вдруг в моих руках он вновь не завибрировал.
Еще одно смс. От Джексона. Я быстро решила его прочитать. И вот что там было написано:
«Адена, хочу тебе сообщить одну интереснейшую новость. Думаю, она тебе понравится. Маньяка поймали. Теперь ты можешь спокойно выходить на улицу. Если сама того пожелаешь.»
Дочитав сообщение, я ощутила какую-то двойственность в себе. Мне было и приятно и грустно. Первое —потому что наконец у меня нет каких-то ограничений. А второе... Причиной моей грусти являлся Джексон.
Даже обидевшись на меня он до сих пор пытается как-то мне помогать.
Да боже, моя мать меня кинула еще в малом возрасте. Я была ей не нужна. Я не была нужна и своим ровесникам. Они часто меня презирали, загоняли в углы. Смеялись.
Единственным человеком, которому я почти была нужна, стала моя бабушка. Она захотела меня посадить к себе на шею. И до сих пор несет. Она платит за квартиру, дает мне деньги на жизнь. Все это меня гнетет.
И тут он. Абсолютно бескорыстно врывается в мою жизнь своей помощью. Спасает меня от этой злости мира. Тратит свои средства, ради моего счастья. Свободной рукой я схватилась за голову.
Перед глазами опять помутнело. Это происходило каждые несколько дней после встречи с Джексоном. Его присутствие заставляет меня нервничать, злиться, но и без него становится пустовато. Спустя время.
Наконец, я отложила телефон. Встала и пошла на кухню. Открыла холодильник, достала яблоко, пару яиц и масло.
Потом быстро сготовила омлет. Вкусно позавтракала и стала собираться. По утрам людей обычно меньше. Да и воздух гораздо лучше.
Мне всегда так думалось. Меньше людей — больше воздуха.
Я вышла из дома где-то спустя двадцать минут. Самый короткий путь до места пополнения счета шел через парк.
Я легким движением руки накинула на себя капюшон и быстро пошла к парку.
Несколько раз мне пришлось обернуться. Казалось, что каждый раз кто-то идет за мной. Я слышала шаги. Вновь и вновь. Но оборачиваясь, я никого не видела.
Спустя какое-то время, я дошла до парка. За ним как раз и находился тот самый ближайший банкомат.
Я уже заходила на территорию парка, как вдруг мне попал в глаза яркий утренний луч. Он меня немного ослепил. Я опустила голову и пыталась вновь прозреть, вглядываясь в мануфактуру асфальта.
Я стояла так с полторы минуты. Пока вдруг вновь не услышала шаги. Мне показалось, что вот сейчас они вновь прекратятся, как и предыдущие. Но нет. Они продолжались. По мере приближения, звук становился громче. И вот, когда настал пик близости звука и меня, я обернулась и увидела мужской силуэт.
К несчастью, этот человек встал как раз со стороны солнца, поэтому мне было трудно разобрать его черты лица.
И возможно, как раз сейчас мое воображение сыграло со мной злую шутку, но... Передо мной стоял тот самый маньяк. Мне показалось, что я увидела даже его улыбку.
Я слишком быстро приняла решение бежать, прежде чем спросить, кто все же передо мной.
Я бежала как можно быстрее. Перед глазами рябило от количества меняющихся картинок. От страха у меня защемило где-то в груди. Трудно было дышать. Но я слышала позади себя такой же, почти задыхающийся бег. Оборачиваться мне было ещё страшнее.
«Адена»,— кричал голос. Этот голос. Он мне показался знакомым. Но я никак не могла вспомнить кому он принадлежал.
Я пару раз завернула в какие-то дворы, пытаясь сбить с толку преступника, но тот не отставал ни на шаг, будто знал, что я буду делать в следующую минуту.
И вот вскоре, руки мужчины схватили меня и повалили на землю. Я упала, закрыв глаза. Мой мобильник выпал куда-то в сторону из кармана.
Я быстро посмотрела вперед. К моему сожалению, я забрела в тупик и бежать мне было некуда. Я развернулась.
А передо мной также тяжело лежал Джексон. Я глядела на него вытаращенными глазами.
То есть, ему изначально не пришло в голову сказать, что это он? Надо было довести меня до паники, заставить бежать, гнаться самому и в итоге валяться в грязи в одном из тупиков города?!
Я негодующе ударила рукой об запыленную землю.
— Какого черта, Джексон?! — завопила я.
Он же, откашливаясь, стал подниматься. Осторожно сел на колени. Посмотрел на меня. И произнес слабым, несколько задыхающимся голосом:
— Кажется, это были мои слова... — я закатила глаза.
— Я просто увидел тебя в парке и решил подойти, а ты так резко рванула с места,— парень вновь немного закашлялся, — Ну, я подумал, что у тебя снова паническая атака. Не знаю. Как я должен понимать, что происходит в твоей голове?
Едва выговорив эти слова, он поднялся на ноги и, кажется, пытался сделать вдох. Внезапно его глаза стали шире раза в два. Парень неловко сделал пару шагов назад.
— Д...Джексон? — я обеспокоенно смотрела на него, — Нет, я, конечно, тоже не спортсмен, но вроде не умираю от такой пробежки...
Парень продолжал задыхаться. Его кожа белела на глазах. Я молча наблюдала. Мне становилось все страшнее и страшнее. Одной рукой я уже искала свой мобильник.
Джексон упал. Просто упал на землю. Я растерянно кинулась к нему. Тот уже находился без сознания.
Я истерично набирала номер скорой помощи. Руки дрожали. Пальцы несколько раз нажимали мимо кнопок. В моей голове закопошилась паника.
Вскоре я набрала номер и срывающимся голосом проговорила адрес, где мы находились. Его я узнала, когда оглянулась на ближайший дом.
И вот сейчас, когда машина скорой помощи была в пути, я держала его руки в своих. У меня сдавали нервы. Я терла его за руку.
«Только этого не хватало», — пронеслась мысль в голове.
— Джексон, и вот какого черта ты творишь? — едва ли не кричала на всю улицу я.
Но прохожие меня нагло игнорировали. Я хваталась за голову, растрепывая последние намеки на прическу.
В этот момент я казалась сама себе сумасшедшей. Шизичкой. Я просто начинаю медленно терять рассудок.
Что с ним такое? А что происходит со мной? Я не смогла дать ответы на эти вопросы. А может и не успела.
Прозвучала сирена. Подъехала машина. Они быстро загрузили его в кузов, что-то спросили у меня. Я так и не поняв ничего просто кивнула им, не отрываясь смотря на Джексона. Он был так бледен.
Медики также под руку завели меня в кузов и мы все вместе поехали в больницу.
Я вновь взяла его руку. Раньше она была такой горячей. А сейчас... Она начинала остывать.
Я перестала как-то адекватно мыслить. Наверно. Я вовсе перестала мыслить. Я лишь отрешенно смотрела на него, разглядывая вновь и вновь это лицо. В нем не было ничего необычного, но оно заставляло меня не отрываться от него ни на секунду.
Я не могу даже представить, сколько прошло времени, пока мы ехали. Все произошло как-то быстро.
Вот мы были в машине, а вот уже я вижу, как его увозят за одну из белых дверей. Люди в белом. Все звучит и слышится как в тумане. Перед глазами только его размытый образ. С глаз текла слеза. Мне не хватило сил даже стереть ее. Руки настолько меня не слушались. Меня ничего не слушалось. Мое тело. Я абсолютно ничего не ощущала ничего. Казалось, что мир для меня стал немного рушится. Тихонько. По кусочкам. Но очень болезненно.
Я неловко уселась на какой-то стул и, абсолютно ни о чем не думая, стала смотреть в пол.
Так прошло с час. Два. А может и больше. Я не вела подсчёта.
Оно текло для меня незаметно. Я была вне всего этого.
Даже страх и паника забылись.
Мне было все равно. Я дошла до того пика боли, что любая другая стала почти ничтожной.
Неужели это все?
Нет... Я закрыла глаза. Вспомнила последние дни. Стало немного грустно. Я попыталась собраться с силами, поправила волосы, свисающие перед лицом. Сделала пару вдохов-выдохов. И просто продолжила ждать.
Вдруг из-за дверей вышел мужчина в халате. Врач? Хирург? Не знаю. Но думаю, что он точно сможет мне сказать, что с Джексоном. Я глубоко вдохнула и начала диалог. Мой голос слегка дрожал.
— И... Извините, что с тем парнем, которого привезли с приступом? — почему приступом, кажется, это было что-то похожее, не спроста же ему падать обморок, при этом задыхаясь...
Доктор холодно и недоверчиво оглядел меня: — Кем вы приходитесь ему? Я уже давно наблюдаю Джексона и вас вижу впервые.
— А... Я... — и правда, кем я являюсь, для Джексона? Назойливой девушкой, с которой всегда что-то случается или неблагодарной тварью, которая не может даже сказать «спасибо» за помощь? Но сейчас я не хотела быть для него ни кем, я желаю помочь ему.
— Я хорошая знакомая. Мы гуляли с ним, когда ему стало плохо. И... — почему-то мне так тяжело давалась эта ложь, что я резко остановилась, — Пожалуйста, скажите, что с ним... — мой голос задрожал еще сильнее, глаза защипало.
— Вы же не родственники.
— Прошу, я очень виновата перед ним, я хочу все исправить, хочу узнать о нем как можно больше, хочу помочь ему, так же как и он помогал мне, помочь хотя бы раз...
Похоже, врача разжалобила мое самоистерзание и он, тяжело вздохнув, проговорил:
— В данный момент он подключен к аппарату ИВЛ, состояние не из лучших, но все не так плохо, как вы себе надумали, — мужчина строго взглянул на меня, — Я разрешаю, вам зайти к нему.
Я постаралась ему улыбнуться. Но вероятнее всего это получилось печально. Нет, я искренне была рада тому, что Джексон в порядке. Если это можно так назвать.... Но почему врач сказал, что давно наблюдает Джексона? Что ж, надеюсь, этот идиот мне сам все расскажет...
Врач быстрым кивком оставил меня в полном одиночестве. Я уже хотела было забежать в палату, как за секунду прежде чем открыть дверь, моя рука зависла в миллиметре от ручки.
Вроде у меня был такой порыв эмоций, да. Но... Для меня это показалось немного сложным. Я побоялась увидеть парня не таким как обычно. Не веселым, без улыбки, лукавых глазок и прочего, что делало его живым, а...
Но вот щелчок. И я открыла дверь.
В комнате был слегка притушен свет. Негромко пищало оборудование, шуршали некоторые аппараты. От чувства неуюта, я повела плечом, будто бы на меня внезапно подул холодный ветер. Мои руки покрылись мурашками.
На стенах была просто сероватая штукатурка. На окне, вместо обычных штор, висели розоватые жалюзи.
Я неловкими, осторожными шагами, стараясь не шуметь, подошла к постели Джексона. Казалось, я могла слышать его дыхание.
Вдох. Замирание. Выдох.
Ему было тяжело. А вместе с ним и мне.
Я присела на колени так, чтобы мои глаза оказались наравне с его подушкой.
Я молча смотрела на него. Вокруг было достаточно много звуков, но мое ухо напрочь их игнорировало. Свет от верхней лампы рассеянно падал на его тело. Его кожа казалась бархатной, губы лишь совсем чуть-чуть розовели. А глаза... Были закрыты. Возможно, он просто дремал.
Моя рука сама по себе потянулась к нему. Я осторожным жестом, коснулась щеки. Совсем легонько, так, будто если бы я еще чуть-чуть сильнее его задела, могла поцарапать. Он тихонько дернул краем глаза. Я улыбнулась. Это выглядело милым.
И вот сейчас я задала, почти неслышимым, голосом давно крутившийся в моей голове вопрос.
— И почему именно я?
В ответ мне прозвучала тишина. Уголок моих губ невольно дернулся вверх.
Я положила свою руку на его и уткнулась носом в край одеяла.
Странно, но в палату никто не заходил долгое время.
Может забыли? А оно и к лучшему, — думалось мне, и я продолжала сидеть на полу, вдыхая его аромат.
И вот впервые мне стало легче. Сидя рядом с ним, я перестала чувствовать все, что тревожило меня когда-то. Мне было тепло и спокойно.
Я задремала. Не помню больше ничего, что произошло потом. Кажется, меня никто не стал выгонять и я проспала у его постели всю ночь.
