Плохая примета

Я уже неделю живу в этом сумасшедшем доме, и меня до сих пор не пропалили. Маме будет чем гордиться: ее сын превзошел Штирлица. Как бы мне не хотелось похвастаться, но моей заслуги в этом нет: все внимание отвлекает один маленький мальчик. Один маленький, но очень активный и очень креативный мальчик. Так что искреннее спасибо этому белокурому ангелу за его истерические выходки: на его фоне я выгляжу просто живой мебелью, которая иногда, не иначе как божьим чудом, двигается и говорит. Или, возможно, тут большую роль играет непревзойденная харизма моего двойника: когда некто все время ходит с каменной рожей и выдает фразы лишь по расписанию, трудно узнать эту личность получше. Так что мой слегка остекленевший взгляд и отсутствующее выражение лица в первый мой день здесь никого не поразило – Клод как Клод, человек-комод, ничего необычного. Зато когда я попытался улыбнуться, все выпали в осадок. Некоторые, особо неустойчивые (в том числе психически) – из окна. В общем, Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу. И так как устранить свидетелей я не мог, а сами они были слишком заинтригованы, чтобы оставить происшествие без внимания, мне пришлось придумывать отговорки. Разумеется, я не был настолько глуп, чтобы выкладывать их сразу и, вообще, нервно оправдываться – пусть лучше они помучаются неизвестностью, и тогда они с готовностью проглотят любую ложь, которую я им предоставлю. Вешать лапшу на уши – тоже искусство. Трем близнецам, чьи имена я так и не запомнил – потому что, во-первых, различить их было невозможно, а во-вторых, он и так вполне сносно откликались на обращение «эй, вы!» - когда они насели на меня с активной жестикуляцией и на редкость осмысленным выражением во взгляде, я впарил историю о групповой галлюцинации: благо, они обладали коллективным разумом, и поэтому подобное объяснение вполне укладывалось в их картину мира. Ханне, которая уже третий день подозрительно на меня поглядывала, но предпочитала отмалчиваться, я объяснил свою странную, потрясшую весь особняк до основания гримасу тем, что это «просто спазм из-за зажима лицевого нерва», а все из-за сидячей работы: «Вся эта возня с бумагами! Шея затекает, голова болит, зрение опять падает – скоро снова очки надо менять! – и даже подраться не с кем…». Как ни странно, она купилась на эту байку и предложила массаж. Еее, живем! Правда, мой энтузиазм чуть поутих, когда она чуть не свернула мне шею во время данной лечебной процедуры, но я успокоил себя тем, что она это не со зла – а, скорее, по привычке. Привыкла леди шеи сворачивать, что тут поделать? Но, пожалуй, пусть она переучивается на ком-то другом… Кого не так жалко. Сложнее всего пришлось с малолетним графом. Все это время он подозрительно дулся и накручивал себя, а я наивно полагал, что он все-таки не придал этому происшествию значения или ничего не заметил. Мои наивные надежды были вдребезги разбиты бурей, разразившейся за обедом в четверг. - Ты меня не любишь! – внезапно воскликнул Алоис, со слезами в голосе и внезапным озарением во взгляде уставившись в свою тарелку, и я вздрогнул, выплыв из сладких грез о сцене, софитах и собственной студии. «Кому это он?» - пронеслось у меня в голове. В следующий момент в меня полетела неиллюзорная летающая тарелка, недвусмысленно указывая адресата этого гневного послания. Я увернулся и в шоке уставился на запеченную камбалу, упавшую на пол и укоризненно взирающую на меня своим глазом. Запуском одного НЛО Алоис не удовлетворился, посылая в меня лучи радости, добра и остро заточенных столовых приборов – а я в это время пытался понять, что именно в его мнении считается проявлением неприязни: рыба или тушеная морковь? Может, мне надо было покормить его с ложечки? Если я кину в него десертом, он отвлечется от артобстрела? К счастью, Алоис решил пояснить свое возмущение: - Я видел, как ты улыбался, когда я выпал из окна! Ты хочешь, чтобы я умер! Ты ненавидишь меня, потому что я тягощу тебя, потому что я для тебя обуза! – разревелся мальчик. - Что ты такое говоришь?! – потрясенно воскликнул я, (из-за чего в шок впали уже все присутствующие в столовой), - Я не ненавижу тебя, и ты для меня не обуза. Мда, слабенькая речь… Может, номер за артистизм прокатит? Нет, серьезно, для меня же это десять из десяти – невероятный накал страстей и харизмы. Ну, что сказать, не только у двойника, но и у меня самого была довольно невыразительная мимика и флегматичный характер. И, уж поверьте, это вовсе не недостаток – да, было время, когда меня обижало сравнение с более живыми сверстниками! – но вы даже не представить не можете, насколько легко троллить и обманывать людей с таким серьезным лицом. Это просто дар божий, а не проклятье. Так что…Прокатило. Алоис сразу же замер, слишком потрясенный подобным немыслимым проявлением чувств с моей стороны для того, чтобы продолжать истерику. - Но ты улыбнулся тогда, - утвердительно произнес мальчик, видимо, сомневаясь в собственной памяти. - А разве это не была массовая галлюцинация? - внезапно выдали близнецы. Стоп. Они говорящие?! ?! ?! !!! - Это был лицевой спазм, - уверенно сказала Ханна. Алоис уставился на меня с ясно читаемым подозрением. Я сглотнул. Он явно не поверил ни одной из этих версий. - Это был педагогический… прием, - наконец, нашелся с ответом я. Впрочем, ответ мой ничего не прояснил - на меня с нескрываемой жаждой объяснений уставилось девять глаз. Девятый особенно настойчиво прожигал мне дырку взглядом. Черт, мне не стоило врать Ханне. Вот сейчас она достанет меч из… Нет, даже не хочу думать об этом. Фу-фу-фу, воображение, уймись. – Но у меня действительно поврежден лицевой нерв, - непритворно вздохнул я, поражаясь собственной актерской игре и судорожно соображая, как бы мне отвертеться от подробных разъяснений «педагогического момента». В поисках вдохновения я задумчиво уставился на разметавшуюся по паркету рыбину, но она не спешила являть мне никаких божественных откровений. Атмосфера в помещении становилась все более и более напряженной. Почувствовав момент, когда интрига достигла своего апогея, я констатировал, все так же глубокомысленно вглядываясь в пустоту: - Насколько я понял, ты ищешь внимания, Алоис. Вышеназванный недоуменно уставился на меня, и весь его вид как бы говорил: «К чему ты это вообще сказал?!». Я все тем же невыразительным тоном продолжил: - Ты регулярно бросаешь в нас различные предметы и рушишь все вокруг. На позапрошлой неделе ты осыпал виконта Транси деньгами, на прошлой – выколол Ханне глаз, на этой – попытался выброситься из окна. И это не говоря о том, что ты целый месяц заставлял нас ходить в театральных костюмах и говорить исключительно фразами из шекспировских пьес. Я кинул взгляд на ребенка: Алоис набычился, настороженно сверкая глазами – видимо, моя речь слишком сильно напоминала выговор. Но, несмотря на весь свой агрессивный вид, от мальчика волнами исходил страх – видимо, из-за внезапного осознания того, что он находится в одной помещении с могущественными и, вероятно, доведенными им самим до ручки демонами. Так что я поспешил его успокоить – хоть это намерение не отразилось ни на моем лице, ни в голосе. - В общем, вы пытаетесь привлечь внимание всеми возможными способами. Для сравнения, Ваше Высочество: я всего лишь улыбнулся, и вы уже целую неделю голову ломаете над тем, что со мной не так. Моя фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы: в помещении повисла мертвая тишина. Мальчик пораженно уставился на меня с отвисшей от удивления челюстью, а мои подручные застыли статуями, изображающими жертв Базедовой болезни. - Быть мудаком – это искусство, - добавил я. В зале раздался сорванный вздох, и я продолжил: - И, учитывая весь твой потенциал и невероятный энтузиазм, я счел целесообразным научить тебя всему плохому, что знаю, умею и успешно практикую.

***

Некоторое время спустя

- Так когда ты будешь меня учить? – небрежно спросил Алоис, покачивая ножкой; за нарочитой незаинтересованностью скрывалось жгучее нетерпение. - Позже, - ровно ответил я, поставив перед графом десерт. Несмотря на презентованное ему лакомство, он не смог удержать разочарованного вздоха.

***

Ещё некоторое время спустя

- Эй, сейчас же у нас учебное время, не так ли? – прокатился по комнате звонкий мальчишеский голосок. – Таак какие-такие секреты мастерства ты мне расскажешь? - Сегодняшний секрет заключается в том, как найти дискриминант при помощи теоремы Виета. - Что это вообще такое? – насупился Алоис. - Познакомьтесь, Ваше Высочество, это математика. Математика – это Его Высочество, будьте с ним любезны. - А как же?.. - Позже.

***

Я все ещё продолжаю его динамить, и мне ни капельки не стыдно

- Я не буду спать. Я официально объявляю ноту протеста против твоего произвола. Ты обещал мне… - Позже. - Ты говоришь мне это уже третий день! – полетела в меня подушка, мягко плюхнувшись на мой затылок. Алоис выглядывал из-за одеяла и воинственно сверкал на меня глазищами. Я осторожно опустился на колени перед кроватью, и, положив руки на кровать, выглянул из-за подушки, прикрываясь этим импровизированным метательным снарядом. - Как ни парадоксально, - проникновенно прошептал я, - но твое обучение уже началось. Настоящие мудаки никогда не выполняют обещаний! – торжественно объявил я и стремительно выскочил за дверь. Вслед мне пронесся полный возмущения вопль. Подумав немного, я вернулся и весело заметил: - Но можешь пока тренировать злодейский смех – в качестве домашнего задания.

***

Погода на следующий день была ненастной – лило как из ведра. Причем в помещении. Причем конкретно у моей двери. Впрочем, почему «как»? Глядя на сложное устройство, удерживающее жестяное ведро над дверным косяком, я не мог сдержать слез гордости. - Мой ученик!