Tempestas adversa

Хоронить было нечего, так ей сказали. Кара стояла и слушала, у нее в ушах шумела кровь, а в горле царапался крик, но она так и осталась — с прямой спиной и с суровым выражением лица, потому что она была командором Черной Гвардии и — более того — наследницей Сатаны, она не могла завыть, оплакивая потерю, как кричала Ист, как всхлипывала Мина, как украдкой утирала глаза Рахаб и как страдали многие другие. Нечего хоронить… В круговерти битвы ничего не уцелело, поднялась буря, все разметала, раздула пожар. У них были сотни неопознанных трупов, их били обломки разрушающихся зданий, подпаливал огонь — крылья горели лучше всего, это в Гвардии знали. Все равно было несправедливо, неправильно, что Дира так и не нашли. Кара даже прониклась бы слабой надеждой, но она сама видела, как сердце мальчишки истаяло в руке Мелеха, она знала, что Ад трясло и разрывало на части во время поединка, а Бездна чуть не перелилась через край. Чудо, что живые не потерялись, что уж говорить о мертвых. У демонов обычно не бывало могил. На Первом круге мертвых отдавали пустыне, и тела утопали в алом песке, на Седьмом отправляли в лес, на Пятом — клали в лодку и пускали по реке. Кара подозревала, что традиции тянулись еще с тех времен, когда демоны были вынуждены выживать в жестоких войнах с ангелами, у них просто не хватало рабочих рук, чтобы копать могилы, когда уже начинался новый налет. Гвардия всегда отличалась. Всех своих, кого смогли найти, они похоронили за черным замком, выглядевшим еще мрачнее в эти дни, и поставили надгробие с десятками выбитых имен — тех, что смогли вспомнить, тех, что вообще знали. У Дира был отдельный памятник, чуть поодаль, из черной плиты, той же, из которой сделан сам гвардейский замок. Дир оставался частью Черной Гвардии. Навсегда. Когда плиты ставили, Кара молча наблюдала, а вот Ишим, которую она держала за руку, всхлипывала по-девчоночьи и утирала нос рукавом. Первая леди Ада… Надо же. Они все еще не осознали новые роли, не привыкли, и Каре с Ишим многое предстояло друг другу сказать, но глухое, тяжелое горе объединило их. После коронации легче не стало, хотя Каре, конечно, до странности приятно было наблюдать, как эти великолепные Высшие, всегда смотревшие на нее сверху вниз, насмехавшиеся над безродной девчонкой с лохматыми крыльями, встают на колени, потому что не могут спорить с гудящей силой сатанинского сигила. Магия теперь всегда была рядом, хотя Кара никогда ее толком не понимала, она шептала на ухо, она пела что-то, когда шуршал песок. Конечно, она часто думала, что это эгоистично. Десятки имен на других плитах. Десятки солдат, оставшихся неназванными. Не только под Столицей, но и по всему ее пути. Кара знала слишком много о Дире, о том, что ему нравилось летать, хотя крылья у него еще были слабыми и надолго его не хватало, о том, что парень хотел стать врачом и даже подумывал пойти учиться, когда все закончится, о том, что он очень смущался, когда Влад упоминал, что Дир влюблен в ту девушку, Мину… Кара сотни раз говорила себе не привязываться, потому что солдаты умирали, таково естественное течение жизни. Влад приблизился неслышно, его ботинки даже не шуршали по песку, он был призраком. Мертвецом. Кара сидела в тишине, привалившись спиной к памятнику, нагретому солнцем, и курила. Она не говорила с Диром — это не имело смысла, парня тут даже нет, — но ей нравилось в этом тихом месте, где у нее не было никакой ответственности ни перед сотнями таких же солдат, ни перед целым Адом. Окинув ее взглядом, Влад просто сел рядом и прикурил от ее сигареты. — Знаешь, мне кажется, это помогает не сойти с ума, — сказала Кара, когда молчание стало уже донимать ее. — Я горюю по Диру, который был мне дорог, как сын, которого у меня никогда не было, чтобы не горевать по сотням и тысячам тех, кто погиб из-за меня. Я не знала их, как нашего пацана, не провожала их в бой, не учила летать, но они пошли в Гвардию после того, как я все это начала, и я была ответственна за их жизни, я их командор… Она зарылась пальцами в растрепанные волосы и глухо зарычала. — А теперь мне надо что-то делать с еще большей ответственностью, — пробормотала она. — Как избавиться от мысли, что все, что я делаю, приводит к еще большим смертям? — Ты же знаешь, что мы не могли поступить иначе, — сказал Влад. — Все разгорелось бы и без нас, Мелех захватил бы власть, а он не задумывался, сколько гибнет из-за его амбиций… Удивительно, что теперь Влад был голосом разума — в другое время Кара спросила бы, уж не инквизиторство ли его покусал, да еще и подмигнула бы, но у нее совсем не было настроения зубоскалить. Они все изменились, и если Влад стал взрослее, то Кара чувствовала себя так, будто раздала душу по кусочкам, а в итоге это все равно никого не спасло. — Поэтому я, что ли, лучше, если мне больно за вас? — огрызнулась Кара, дернула ногой, взрыхлив песок. — Вот бы были способы вести войну в одиночку… Вот бы все решалось одним поединком — я с радостью бы в нем поучаствовала снова, но не жертвовала другими ради победы. — Тогда мир был бы слишком хорош, чтобы быть правдой. Дир хотел тебе помочь, я пытался его остановить, но понял, что не удержу, — сказал Влад, глядя ей в глаза, взгляд у него был хмурый, серый, как грозовые тучи — Кара знала, что и он скучает по мальчишке, хотя и мало говорит об этом, позволяя горю прорастать внутри, оставаясь с ним навсегда. — Никто не лучше и не хуже, мы всего лишь отчаянные безумцы, которые не могут прекратить сражаться за то, что считают верным. Но тебе не нужно биться одной. Он поймал ее руку, тонкие пальцы с мозолями от меча — что Влад чувствовал, когда их касался? Воображал ли на них потеки крови, которые не могли не въесться в кожу после стольких лет битв и стольких жертв, принесенных ей? Кара знала только то, что его ладонь уверенная и прохладная, что на кончиках пальцев позвякивает магия, которая окутала ее успокаивающим теплом, совсем не похожим на палящую жару пустыни, которой Кара мучила себя нарочно. — Ты командор, и все знают, что ты готова отдать жизнь ради нас, но и мы тоже. Влад не обманывал — он ей никогда не лгал. Кара выдохнула, напряженные плечи опустились: — Ну, как быть командором Гвардии — я научилась. А вот как быть правителем Ада… — Вместе научимся, — пообещал Влад. — Ад ждут новые времена. Новые. Кара не удивилась, что Влад выбрал это осторожное, но вместе с тем и вдохновляющее слово. До счастливого исхода им далеко: со всеми разрушениями, что до сих пор Столица напоминала развалины, с погибшими, с горьким чувством потери, которое никогда не сотрется, но, возможно, ослабнет… Прежними они уж точно не будут. Каре не хотелось забывать. Эта боль напоминала ей, что она должна сражаться лучше. Защищать их. Кара откинулась на памятник, прикрыв глаза. Дир бы порадовался, что она победила в бою. Она точно знала: он бы порадовался.