We'll make this feel like home

На протяжении всей своей жизни Леонард Снарт совершил множество ошибок. Потерял девственность в грязном туалете на заправке, когда ему было семнадцать: ошибка номер раз. Бросил старшую школу всего лишь за несколько недель до выпуска: это было ошибкой номер два. Согласился снимать квартиру пополам с каким-то пацаном с Крейгслиста: это тоже была большущая гребаная ошибка. Парень, который представился как Барри Аллен, шатался по квартире, производя чертовски огромное количество шума и тихо матерясь, пиная мешающиеся под ногами коробки, большую часть которых он привез из своего бывшего жилья. Лен знал о своем новом соседе лишь то, что он работал судмедэкспертом, ну и еще то, что он был… идиотом. Конечно, пацан был довольно добродушным идиотом; он бодро выскочил из фургона, улыбаясь удивительно широко, прямо до ушей, пожал руку Лену и принялся болтать без умолку, подпрыгивая на месте как восторженный щенок. Для светской беседы было совсем не время, но похоже, что Барри выключить было нельзя. Участвовать в разговоре Лену было необязательно, оказалось, что Барри было достаточно периодических поддакиваний. Это правда было мило. Если бы Лен слушал, возможно, он мог бы узнать о Барри Аллене чуть больше. Как бы то ни было, он запомнил только какие-то разрозненные фрагменты. Он узнал о работе Барри, в основном из-за нелепого количества всякой судмедэкспертной хрени, которую Барри охотнее хранил в своей спальне, нежели на работе. Узнал, что Барри раньше жил с двумя людьми по имени Джо или Айрис, а его друзей звали Кейтлин и Циско (это всплыло, потому что они настаивали на связи по скайпу, чтобы удостовериться, что его новый сосед по квартире не убийца. Хотя Лен вполне мог кого-нибудь пришить, потому что телефон Барри без остановки жужжал, как шмель на стероидах). Кроме этих крох информации, Лен о пацане больше ничего не знал, да и не хотел. Барри собирался платить половину аренды, для него этого было достаточно. Но не для Барри. — Так чем ты занимаешься? — радостно спросил Барри, усевшись на кухонную конторку и размахивая ногами. Его темные кроссовки мелькали в воздухе, и Лен пристально следил за этим, чтобы убедиться, что он не оставит грязных следов на поверхностях, из-за которых их арендодатель может задрать цену за жилье. — То тем, то этим, — туманно ответил Лен, всей своей интонацией давая понять, что сейчас не расположен к дружеским беседам и расспросам. По правде говоря, Лен мало чем сейчас занимался — отсюда и необходимость найти соседа, который разделит с ним счета. Не так давно многие знали Лена как мелкого преступника — ограбления банкоматов, кражи незначительных произведений искусства. Все это было не очень впечатляющим и масштабным, потому что Лен жил в небольшой квартирке в Централ Сити, а не в многомиллионном особняке, или, с другой стороны, в тюремной камере. Тем не менее он немного устал постоянно оглядываться через плечо в поисках «хвоста», поэтому теперь планировал добавить в свое резюме что-то большее, чем просто «преступник». К сожалению, отсутствие опыта во всем, кроме воровства, не давало Лену больших возможностей для карьерного роста, да и для попыток начала карьеры вообще. В настоящее время Лен жил на деньги, полученные с последнего дела, которое он провернул, пока искал легальную работу. Однако он не считал, что Барри стоит об этом знать. — Круто, — восторженно сказал Барри, либо откладывая вопросы на потом, либо забив на них. Лен подозревал последнее. Все-таки ему стоило сказать Барри спасибо за то, что он не стал задавать неудобных вопросов о том, как Лен собирается выплачивать свою часть ренты. Как минимум пацан был воспитан. Или как максимум — наивен донельзя. — Я судмедэксперт. Вроде я уже говорил. — Десять раз. — Просто хочу сказать спасибо, что ты быстро согласился переехать сюда. То есть, Айрис и Джо классные, но я не могу жить с папой всю жизнь… ну, не с папой, Джо мой приемный отец. То есть, он как бы не приемный отец, но… Господи боже, этот детский лепет когда-нибудь прекратится? Ради сохранения хотя бы иллюзии вежливости, Лен сделал вид, что ему немного интересно — прислонился спиной к столешнице, скрестив руки на груди, но чем дольше Барри говорил, тем удивительнее становилось то, как его мозг мог угнаться за скоростью вылета слов из его рта. Возможно, и не мог; Барри начал спотыкаться, как олененок Бэмби на льду, заикаться, повторяться, возвращаться на пять предложений назад, чтобы исправить сказанное. Лен не хотел влезать, да и не собирался. Барри был милым ребенком, но если он в ближайшее время не заткнется, Лену придется его пристрелить. Видимо, пацан расценивал их общение как посиделки с лучшим другом, но Леонард в эти дурацкие игры играть не собирался. Это была чисто деловая сделка, и даже если бы Барри был менее раздражающим, он все равно был моложе Лена на целых десять лет. Из-за всей этой трескотни Лен уже начал жалеть, что вообще разместил на Крейгслисте это дурацкое объявление о поиске соседа. — Я пойду распакую вещи, — сказал Лен, прервав наполовину законченный монолог Барри о его друзьях Фриско и Каелан, или как их там звали. — Оу… — Барри запнулся, наверное, опешил. Лен практически видел, как поворачиваются винтики в его мозгу, пока пацан пытается придумать ответ. — Я помогу! — наконец выпалил он. — У тебя есть и свои вещи, — коротко бросил Лен, кивая на коробочный развал. Почти все это наверняка принадлежало Барри. — О, точно. Конечно. Хм. Ну, увидимся позже… нам стоит узнать друг друга, раз мы будем жить вместе… я могу заказать пиццу, или мы можем позднее сходить куда-нибудь выпить… Уже уходя в свою комнату, таща единственную еще не разобранную коробку, Лен подумал, способен ли пацан вообще понимать намеки. Факты свидетельствовали, что категорически нет. Он даже спросил себя, приглашали ли Барри вообще куда-нибудь — не то чтобы была какая-то разница. Единственная причина пойти с Барри Алленом выпить была в том, что Лен мог бы утопить его в алкоголе, чтобы он наконец замолчал. Барри все еще тащился за ним. Водрузив коробку на кровать, Лен повернулся и захлопнул дверь прямо перед носом Барри. Пацан, который до этого момента еще отчаянно пытался что-то тявкать, наконец заткнулся. Внезапное отсутствие шума в квартире показалось Лену странным, и он внезапно ощутил укол вины, но тут же раздраженно отмел это дурацкое чувство. Он не виноват, что ребенок не понимает, когда нужно закрыть рот. Лен все еще видел тень от кроссовок Барри в щели под дверью. Кроссовки потоптались на месте, будто Барри ждал, что Лен передумает и снова откроет дверь. В голову Лен пришла нежелательная картинка: понурый Барри мается под дверью, как пресловутый щенок, оставленный под дождем. Злясь на самого себя, Лен мотнул головой. Чуткой понимающей личностью он никогда не был. Необходимо сразу донести это до глупого ребенка. Через несколько секунд тень исчезла, и Лен услышал удаляющиеся шаги Барри; скрип кроссовок намекнул, что пацан направлялся обратно в сторону кухни. Через минуту или около того раздался дребезжащий звук динамиков айфона; Барри включил музыку, чтобы заглушить свое горе. Лен закатил глаза. Леди Гага. Действительно. От самого Барри какое-то время не доносилось ни звука, только приглушенные мелодии различных поп-песен, они не были такими уж громкими, чтобы действовать Лену на нервы. Он даже забеспокоился об отвратительном музыкальном вкусе своего нового соседа, но в конце концов, это было исключительно дело Барри. Распаковка вещей заняла совсем немного времени. Он застелил постель (в квартире была мебель, а его новая кровать была чуть ли не самой большой и не самой удобной из тех, что ему доводилось иметь, хоть она и была односпальной, это Лена не напрягало) и повесил на стену гравюры (не украденные, если бы он их стащил, то напрашивался бы на неприятности). Развесив одежду в шкафу, Лен расставил несколько потрепанных книг на полки и сфотографировал комнату, чтобы потом показать снимок арендодателю (он не доверял этим людям; Лену доводилось слышать жуткие истории о том, как с арендующих требовали деньги и обвиняли в причинении ущерба, хотя квартиры были в таком состоянии давно). Затем Лен уселся на кровать и задумался над тем, что теперь делать. Интернет им еще не провели, а дисков для DVD у Лена не было. Он почти не смотрел телевизор. Где-то в ящике завалялась колода карт, а в шкафу стояла бутылка бурбона, но Лену не очень-то хотелось играть в карты с Барри. Скорее всего, это закончится катастрофой. Лен задумчиво поразглядывал одну из книг на полке и хотел было открыть ее, но он уже сто раз их все перечитал, да и настроения для чтения не было. Вздохнув от безысходности, Лен пошел посмотреть, чем занимается Барри. Пацан с крайне унылым выражением лица распаковывал вещи. Боже, как же он был жалок и несчастен. Даже вилки, которые он по одной укладывал в ящик для столовых приборов, звякали друг об друга как-то меланхолично. Музыка все еще играла — какие-то бодрые хиты последних месяцев, но почему с таким сопровождением Барри казался еще более грустным. Лен откашлялся. Барри уныло посмотрел на него. — Эй. Что случилось? К своему ужасу, Лен понял, что собирается извиниться. Он отважно боролся с самим собой, но слова вылетели из его рта совершенно бесконтрольно. — Прости, если я был немного холоден. Социальные навыки — не мой конек. Иисусе, ребенок засиял, как чертова лампа, если не как солнце. — Все нормально! Я знаю, что много болтаю, Айрис говорила, — краснея от стыда, сказал Барри. — К сожалению. Я опять болтаю, да? — Да, — ответил Лен, но сумел выдавить улыбку. Он надеялся, что не слишком обнадеживающую. — Все хорошо, пацан, просто пытайся не прожужжать мне все уши. — Мне двадцать пять! — Как скажешь. — Лен повернулся, чтобы уйти. — Ты уже уходишь? — Мне нужно сходить за продуктами. — О… — Лен заметил, что Барри борется с желанием предложить составить ему компанию, но с огромным, почти что нечеловеческим, усилием сдержался. — Ладно. Увидимся. Позже. Потом. — Конечно, — сказал Лен и наконец ушел. Необъяснимо, как вообще этот пацан заставил Лена чувствовать себя редкостным ублюдком всего лишь после нескольких коротких реплик. Он и не предполагал, что они с Барри должны стать закадычными друзьями. По его же собственным словам это была лишь сделка, и Барри при первом их общении казался таким тихим. Сдержанным почти что. А в реальной жизни оказался… гиком. Тощим гиком. К такому Лен точно был не готов. Беда была в том, что Барри был… милым. Даже Лен это видел. Слово «добродушный» было буквально написано над его лохматой головой. Человек, который будет переводить старушек через дорогу, пожертвует деньги на благотворительность, возьмет домой всех бездомных кошек, что попадутся по пути. Лен никогда не был хотя бы близко похожим на таких людей. Он был черствым, всегда отворачивался и хотел быть первым. Вариантов было два: Лен или навредит этому пацану, чего он не хотел от слова совсем или… что еще хуже — Барри залезет ему под кожу. А Лену не хотелось, чтобы кто-нибудь копался в его душе. Стиснув челюсти, Лен резко развернулся и зашел в бар, мимо которого проходил, направляясь в магазин. Он заказал что-то крепкое и опрокинул шот в себя даже не распробовав, и это, наверное, было к лучшему. Внутренности обожгло так, словно кто-то выстрелил прямо Лену в горло, обдирая гортань и испепеляя плоть на пути вниз, и Лен сморщился. С грохотом опустив в стакан обратно на стойку, он вышел из бара и потащился в магазин, как он изначально планировал. Это было глупо. Он же Леонард Снарт. И не позволит доброму и пушистому пацану залезть ему в душу. Жизнь с Барри была чисто деловой сделкой, и как только Лен встанет на ноги и сможет платить арендную плату самостоятельно, он или попросит пацана съехать, или найдет себе новую квартиру, без криминалистической аппаратуры на кухонном столе и песен Леди Гаги в соседней комнате. Угрюмо сжав зубы, Лен распахнул двери супермаркета.

***

Лен вернулся в квартиру, где его встретил запах чего-то горелого. Он застыл на лестнице, сердито раздувая ноздри. Он достаточно долго дружил с Миком Рори, чтобы знать, как пахнет огонь, но это не было похоже на настоящий продукт горения, но, как бы то ни было, в квартире точно что-то сгорело. Вцепившись в пакеты, Лен пнул входную дверь и ворвался на кухню. Раздался громкий визг. Барри обернулся, и его тут же окутало облаком дыма, валившего из духовки. На нем был фартук в красно-белую клетку с дурацкой надписью «поцелуй повара» и пара прихваток размером с бейсбольные перчатки. Он выглядел виноватым и вспотевшим. Прищурившись, Лен взглянул в сторону задымленной духовки, схватил полотенце и вытащил раскаленный противень. На нем лежало несколько обугленных полосок, предположительно бывших беконом. На плите шипела и плевалась свернувшимся яйцом сковорода. Вся кухня была усеяна грязными кастрюлями, кружками и перепачканными столовыми приборами. Нахмурившись, Лен воззрился на Барри, который тут же поднял руки. — Я хотел сделать что-то хорошее, — сказал он. — Что-то вроде новоселья. — Один совет, Скарлет, — новоселье обычно не подразумевает огонь, — едко сказал Лен. — Фраза про душевное тепло — это метафора. Барри сморщил нос. — Скарлет? Лен потянул одну из ленточек его фартука. — Ты бы предпочел «Красненький»? — Скарлет подойдет. — пробормотал Барри. Вырвав противень из рук Лена, Барри стряхнул погибший бекон в мусорку и взялся за сковородку, чтобы соскрести с нее пригоревшее яйцо. Раздраженный Лен сначала смотрел, как пацан отважно сражается с десертной вилкой, а потом выключил плиту, про которую Барри напрочь забыл, следом — духовку, распахнул окно и отобрал несчастную сковородку у Барри. — Ты с этим уже ничего не сделаешь, — сказал ему Лен. — Сначала лучше замочить. Барри закрыл глаза. — Боже мой. Клянусь, обычно я не такой криворукий. Я взрослый и плачу налоги. — Как скажешь, — бросил Лен, опуская сковородку в раковину и открывая холодную воду. — Этот ужас уже не спасти. Если только ты не предпочитаешь на ужин есть пепел. Барри плюхнулся за кухонный стол и надулся, подперев подбородок кулаком. — Я хотел что-то хорошее сделать, — проворчал он. — Ты не думал просто купить мне бутылку вина? Повисла пауза — Лену показалось, что Барри размышляет о том, чтобы воткнуть ему грязную вилку в глаз. — Ну да. Это было бы логичнее, — наконец сказал Барри. — Намного логичнее. — У меня идея. Барри непонимающе посмотрел на него. — Давай закажем еду на дом, — сказал Лен.

***

Лен не планировал проводить вечер, сидя на полу в гостиной и поедая со своим новым соседом пиццу прямо из коробки, но это оказалось довольно приятно. Во время попытки Барри приготовить ужин замкнуло проводку, и они не смогли найти электрощиток, поэтому зажгли несколько именинных свечей и одну свечку от Yankee, которая пахла свежесрубленным деревом, ну или каким-то еще мужским запахом, и ели почти в темноте. За это время Лен понял, что Барри молчит, только когда ест; он умял пиццу с такой скоростью, будто ждал, что ее отберут, если он не поторопится. Как он вообще успевал жевать между кусками — это вопрос. Барри заказал ему самую обычную пиццу с сыром и помидорами — Лену это показалось странным, никто не знал, что сам Лен предпочитает простую пиццу. Сара любила пиццу с ананасами, которая была отвратительной. У Мика предпочтения были разные, но чаще всего он заказывал мясную или что-то с пепперони. Чокнутая Лиза всегда ела с тунцом и помидорами — Лен считал, что эта гадость должна быть вне закона. Но когда Барри начал есть свою пиццу — из чесночного теста и в шариках — и буквально порнографически стонал от восторга, Лен не чувствовал себя раздраженным. Все это было… мило. Странно, но мило. Дело в том, что это была настолько нормальная ситуация, что Лен не знал, как к этому относиться. Раньше у него были соседи… ну как бы. В основном сокамерники. Кто-то храпел как буйвол, кто-то во сне заказывал фастфуд. Кто-то даже притаскивал невесть откуда наркотики и пытался спрятать их внутри матраса Лена. Но даже его реальные соседи всегда были в некотором роде сомнительными или разводили антисанитарию, а Барри был таким услужливым и дружелюбным, что Лену было неловко смотреть на него. Лен улыбался, расслабившись, развалился на полу, прислонившись к дивану, что, вообще-то, было не в его правилах, но сейчас ему хотелось казаться непринужденным. Барри действительно чувствовал себя комфортно в полутемной квартире с относительным незнакомцем. Его наивность была ужасной и прелестной в равной степени. Лен мог только представить, что сказала бы Лиза, если бы увидела его. — Так чем ты занимаешься? — спросил Барри, облизывая жирные от пиццы пальцы. Лен, лежа на полу, размышлял, сказать ему, чтобы он не лез не в свое дело, но посчитал, что важно не посылать противоречивых сигналов, иначе когда-нибудь это выйдет ему боком. Он не хотел говорить Барри, что-то вроде «я работал бухгалтером, а потом устроился дворником». Нехотя Лен выбрал правду — естественно, сильно отредактированную ее версию. — На данный момент я в процессе смены профессии, — сухо сказал он. — Именно поэтому я немного ограничен в средствах. Мне нужен компаньон для оплаты ренты, пока я не встану на ноги. Барри сочувственно загудел. — Хреново дела. А чем ты занимался до этого? — Системами безопасности, — сказал Лен, соврав с легкостью. Он и правда имел дело с большим количеством систем безопасности — обычно демонтажем. Он много знал о камерах видеонаблюдения и охранных сигнализациях — конкретно о способах взлома. — Это очень опасно. — В какой-то мере, — протянул Лен, с тоской думая о бешеной погоне, когда он мчался из банка с сумкой, полной денег, оставляя следы из долларовых купюр за спиной будто пряничные крошки, о том, как они с Миком тащили тяжеленные картины через канализацию, чтобы сбагрить их сомнительному арт-дилеру, который не захотел ждать аукциона. Хорошие были времена. Но в последнее время Лен слишком размяк, что сопровождалось появившимися фантазиями о белых заборчиках, пикниках на клетчатых одеялах и даже о собаке. Большой, веселой, с которой можно гулять и играть. Он никогда не говорил об этом Мику, сказал лишь, что хочет взять перерыв и немного расслабиться в доме, где правда будет чувствовать себя в безопасности, а не в их убежище, которое на самом деле таким уж защищенным не было. Жизнь в крошечной квартирке с судмедэкспертом была далека от семейного счастья, которое Лен себе рисовал, но он решил, что справится с этим. Он точно так же рисковал, деля квартиру с Миком — тот вполне мог ее спалить, но Лен понял, что, живя с Барри, он намного меньше рискует получить пулю или еще как-нибудь сдохнуть. — М-м-м… — задумчиво произнес Барри. — Думаю, что это довольно опасно, но таких профессий много. Мой приемный отец полицейский… Лен как раз перед этим засунул в рот пиццу, поэтому чуть не подавился. Разволновавшись, Барри вскочил и начал колотить Лена по спине. Несколько ударов, и он наконец откашлялся, но Барри продолжал колошматить его, пока Лен едва не шлепнулся носом вперед прямо в коробку с остатками пиццы. — Да хватит уже! — наконец смог просипеть он, и встревоженный Барри молнией отскочил назад. — О боже, прости, ты в порядке? — Нормально… — каркнул Лен, с трудом принимая вертикальное положение, потому что у него закружилась голова. Он точно не был уверен, отчего задыхался — то ли из-за пиццы, то ли из-за слов Барри. — Что… что ты только что сказал? — Мой приемный отец — полицейский, — осторожно произнес Барри. — Ты уверен, что все в порядке? Ты выглядишь очень странно. — Нормально все. — Лен взял еще один кусок пиццы, стараясь выглядеть как можно более беспечным, хотя руку на весу он держал с трудом, потому что она тряслась. Он механически засунул в рот еду, жевал, но вкуса не чувствовал. Тесто внезапно показалось ему слишком жирным, отчего желудок Лена неприятно сжался. — Рассказывай дальше. — Эм… Ладно, — сказал Барри. Наверное, его смущал внезапный интерес Лена. Он немного помолчал, прежде чем добавить: — Во всяком случае, промахи у него были; шальные пули и тому подобное. В него никогда не стреляли, но это вполне могло произойти. Айрис — его дочь, она моя лучшая подруга, — тоже хотела пойти работать в полицию, но Джо был против. Думаю, что он не хочет подвергать ее подобному риску. Это, конечно, отстой, потому что из нее вышел бы отличный полицейский, но я рад, что она будет в безопасности. Я тоже как бы работаю в полиции, но это совсем неопасная работа, разве что тела в морге восстанут и превратятся в зомби, — хмыкнул Барри. Между тем Лен чувствовал, что медленно, но верно сравнивается по цвету с куском зеленого дешевого мыла. Иисусе. Он попал в самое настоящее гнездо копов и застрял в самой середине. Он медленно положил кусок пиццы обратно на тарелку. — Ты выглядишь ужасно, — заметил Барри. — А ты прямо милашка, — рыкнул Лен, не успев захлопнуть рот, мысли были явно впереди мозга. Барри покраснел до корней волос. — Нет, я не это имел в виду, ты вовсе не выглядишь ужасно, просто выглядишь больным. В контексте, ну, как это, короче, плохо выглядишь. Я не имел в виду… Пацан запинался и путался в своих же словах. Лен решил, что пора быстро спасать ситуацию. — Все хорошо, — выдавил он. — Ты прав, мне и правда нехорошо. Пойду спать. Спасибо, Барри. — О… — слабо протянул Барри. — Ладно. Лен поднялся, стараясь вообще не смотреть в сторону сидящего на полу пацана, и направился в свою комнату. Отстраненно он подумал, что своим поведением послал какие-то смешанные сигналы — горячие и холодные одновременно — когда сначала захлопнул дверь перед носом Барри, потом предложил заказать пиццу на двоих, а теперь в скоростном режиме свалил к себе. Наверное, пацан будет голову ломать над тем, как разгадать своего соседа. Ему удалось уйти довольно спокойно, он даже остановился, чтобы убрать остатки своей пиццы в неработающий холодильник, прежде чем наконец добрался до своей комнаты и быстро забаррикадировал дверь оставленным арендодателем старым офисным стулом. Затем Лен наконец рухнул на постель в холодном поту. Какой же он идиот. Написал на Крейгслисте свое настоящее имя, даже фотографию приложил; с таким же успехом он мог закинуть свои данные вместе со снимками в почтовый ящик у полицейского участка. Было ясно, что происходит — Барри подсадная утка. Агент под прикрытием. Они подослали его, чтобы заманить Лена в ловушку под предлогом добрососедства, и теперь Барри его арестует. В груди заклокотала паника. Ему нужно выбраться как можно быстрее. Сбежать прямо сейчас. Спокойно, — сказал его холодный внутренний голос. — Успокойся. Новая волна паники затихла почти сразу же, оставалась где-то на задворках его сознания. Сосредоточившись, Лен смог успокоиться и сделал глубокий медленный вдох, дабы вернуть себе свою привычную ледяную оболочку. Паника никогда не приводила ни к чему хорошему. Оценка ситуации имела двойную цель: успокоиться окончательно и понять, как выбраться из этой передряги. Его первым желанием было уйти через парадную дверь, сказав, что ему нужно купить адвил или еще что-то такое, а потом свалить. Но коп под прикрытием точно не даст ему так просто провальсировать мимо и исчезнуть. На него наденут наручники, как только он коснется дверной ручки. Поднявшись с кровати, Лен с опаской выглянул в окно. Сердце колотилось просто бешено. Расстояние было небольшим — у соседей снизу был балкон, добраться до него было просто. Вытянув шею, Лен нашел взглядом пожарную лестницу, до которой можно было легко дотянуться, чтобы потом с нее спрыгнуть на землю. Даже когда эта мысль пришла ему в голову, Лен знал, что не собирается этого делать. Если бы он действительно так думал, то был бы уже на полпути к земле. К тому моменту его паранойя начала стихать. Серьезно, если Барри коп под прикрытием, зачем ему играть в эту дурацкую игру? Он вполне мог арестовать Лена прямо сейчас. Это же не засада, чтобы поймать Лена, когда он будет планировать очередное ограбление. Последнее дело они с Миком провернули несколько недель назад, и Барри от ожидания ничего не выиграет, только риски повысятся — Лен может догадаться и скрыться. Кроме того, Барри явно был слишком тупым, чтобы работать под прикрытием. Он никак не продумывал свои действия, он просто дурак. Милый щеночек-идиот. Лен выдохнул, надув щеки. Он слишком долго был в бегах и уже начал пугаться собственной тени. Сидя на кровати, он заставил себя несколько раз глубоко вдохнуть, до тех пор, пока боль в груди не исчезла. Затем он начал думать. Это не должно стать камнем преткновения. Конечно, это все усложняло. Лицо Лена было довольно известным в полиции, если приемный отец Барри, который коп, придет проведать сыночка, то он, вероятно, довольно быстро его опознает, но были и обходные пути. Большинство из этих способов предполагали исчезновение, когда в квартире будут появляться гости — не самый сложный план в мире, но, как правило, любые сложности чреваты ошибками. А самые лучшие планы часто наиболее простые. Если нужно, Лен всегда мог уничтожить следы и начать все сначала. Самым умным поступком было сделать это прямо сейчас. Собрать вещи и уйти до того, как он пустит здесь корни. Конечно, Барри будет не очень приятно, он запутается, будет задаваться вопросами, но что, если ему некому будет их задать? Погуглив, он поймет, что его кратковременный сосед — преступник и мошенник, что и было одной из причин, почему Лену было так сложно найти работу. Но если к этому времени он уже успеет улизнуть, то сделает новые документы — права, паспорт, полный комплект. Тогда он сможет смело двигаться дальше, найти нового соседа и новое жилье, забыв про сегодняшний день как про странный сон. По правде говоря, это звучало не особо привлекательно. Он уже распаковал вещи, придумал правдоподобную легенду и устроил посиделки со своим соседом. Если он уйдет прямо сейчас, это будет означать то, что ему придется бросить тут кучу вещей или устроить неприятный разговор с Барри о том, почему он решил разорвать соглашение об аренде с бухты-барахты. В конце концов, Лен сомневался, что это стоит того. Паранойя исчезла так же быстро, как появилась. Самым простым и наименее подозрительным было пытаться сейчас действовать адекватно, вести себя как ни в чем не бывало. И не делать вид, что у него аневризма, когда кто-то при нем упоминает полицию. Лен улегся обратно на кровать, даже не потрудившись разуться. Вместо этого он свесил ноги вниз и пихнул под голову подушку. Было немного прохладно, поэтому он потянулся за пальто и накинул его на себя. Проклятое отопление не работало, поэтому какое-то время Лен лежал без движения, пока собственная температура тела как следует его не согрела. Ему потребовалось время, чтобы заснуть. В квартире было тихо — видимо, Барри не был мудаком-соседом, который будет стучать и шуметь, пока кто-то пытается уснуть. Но все равно, Лена кое-что раздражало — стекло свистело каждые несколько секунд (наверняка стеклопакеты были однокамерными). В первый раз Лен сел и с ненавистью уставился на окно, но после этого только закрыл голову подушкой. Но даже так он слышал слабый скрип и какое-то бульканье. Слышал шаги, топот прямо над головой. Шум унитаза где-то в доме, отдаленное бормотание телевизора выше или ниже их квартиры. Что случилось с такой полезной штукой, как звукоизоляция? Лен только начал погружаться в сон, и все звуки наконец стали расплывчатыми и нечеткими, когда услышал отчетливый скрип прямо напротив двери своей спальни. Привычка вскакивать при любой опасности сейчас отдыхала, потому что Лену зверски хотелось спать, поэтому все, что он смог сделать, это высунуть голову из-под подушки и попытаться понять, что это за шум. Ему показалось, что он слышит чье-то дыхание, но он списал это на разыгравшееся воображение. Уже собираясь встать и разобраться с нарушителем спокойствия, Лен услышал еще один скрип и тихий шепот Барри: — Спокойной ночи, Леонард. Пацан не стал ждать ответа; быстро прокрался обратно по коридору, и Лен услышал, как щелкнула дверь его спальни. Странный он. Но Лен слишком устал, чтобы обдумывать поведение своего странного соседа, хотя там было, над чем поразмыслить. Поэтому он позволил себе расслабиться и наконец-то заснул.