We'll make this feel like home

Лен проснулся как от толчка — его разбудил какой-то громкий стук, доносившийся из недр квартиры. Приняв вертикальное положение и слегка покачиваясь, Лен сразу же зажмурился от яркого света, струящегося из незанавешенного шторами окна. Кряхтя и бормоча проклятия, он прикрыл глаза ладонью. Ему потребовалась целая минута, чтобы понять, где он находится; сначала он даже не узнал комнату. Но увидев знакомый потрепанный корешок книжки и почувствовав привычную одежду на себе, Лен понял, что он переехал в квартиру с пацаном с Крейгслиста, и это было их первое утро вместе. Нахмурившись, Лен потянулся, все его тело отозвалось неприятной болью. Лодыжки ныли просто нестерпимо; он так и уснул, свесив ноги в ботинках с края постели, и теперь чувствовал, что его лодыжки сейчас сломаются. Все еще хмурясь, Лен потрогал ноги, массируя затекшие мышцы, а затем услышал снова какой-то шум с кухни. Звук был такой, будто на кухне, полной посуды, сходит с ума слон; грохотали кастрюли, дребезжали столовые приборы, доносилась приглушенная ругань. Все еще нетвердо стоя на ногах и прихрамывая, Лен вышел из комнаты. На кухне он нашел Барри в окружении осколков. Он стоял на одной ноге, как шатающийся фламинго; в одной руке он держал наполовину съеденный батончик мюсли, а другой — ботинок, который Барри пытался надеть при помощи одной руки. Когда Лен появился в дверях, Барри уставился на него с таким испугом, будто его поймали с поличным. — Что, черт возьми, происходит? — возмутился Лен. — Я опаздываю, — сказал Барри так, будто это объясняло все. — Можешь подержать? Он сунул батончик в руку Лена, поставил ногу на один из стульев и с остервенением начал дергать шнурки. Лен с легкой брезгливостью взглянул на батончик. Даже несмотря на то, что он до сих пор не мог разлепить глаза, он видел, что батончик выглядел не очень аппетитно. Как кусок овса с дешевым йогуртом, сверху политый глазурью и с огромным количеством изюма, сбоку кусок злаковых был откушен Барри. — Что это за хрень? — Злаковый батончик! Обычно я ем на завтрак хлопья, но сейчас тороплюсь. Электричества до сих пор нет, так что в молоке нет смысла. Лен громко застонал. Отсутствие электричества означало, что чайником тоже не воспользоваться, то есть он не сможет выпить кофе — а это означало, что как минимум половину дня Лен проведет в угрюмом тумане, а его тело будет пытаться «проснуться» без помощи кофеина. За исключением заряда адреналина, ничто больше не могло его взбодрить, кроме большого количества черного кофе, и Лен не думал, что в ближайшее время получит адреналиновую дозу, потому как заниматься преступной деятельностью перестал. — Позвоню хозяину квартиры, чтобы починили, — проворчал он. — Ты наш спаситель, — с благодарностью сказал Барри, забирая батончик и запихивая его в рот. Лен поморщился; он подумал, что в простом карандаше больше калорий и питательной ценности, чем в этом уродстве. — Мне пора… увидимся позже? — Да, если никто из нас не попадет под машину, — сухо сказал Лен. До тошноты бодрый Барри сморщил нос, а потом выскочил из квартиры с такой энергией, что для Лена это было откровенно оскорбительным, как можно так активно носиться в такое раннее время? Ворча себе под нос, он пошел в душ. Горячей воды не было, но это было даже хорошо — холодная хоть и была отвратительной, но бодрила, и к тому времени как Лен вытерся насухо и переоделся в чистую одежду, у него даже появились силы сделать себе кофе и вскипятить воду на газовой плите. По крайней мере, этот чертов газ работал. В итоге у Леонарда вышло довольно-таки продуктивное утро. Первое, что он сделал — это позвонил арендодателю и потратил добрых двадцать минут, угрожая тяжким вредом здоровью, если им как можно быстрее не починят электричество. Угрозы распотрошить кого-то странно его взбодрили, и человек, скорее всего, воспринял угрозу довольно серьезно, судя по скулежу на другом конце линии. После этого Лен ушел по делам — купил нормальные продукты, а не просто всякую мелочь, как он сделал прошлым вечером, взял газету, чтобы изучить потенциальные вакансии для трудоустройства. К тому времени, как он вернулся домой, электричество, к счастью, было на месте. Лен провел час или около того, изучая газету, и еще полчаса потратил на то, чтобы обвести все хотя бы частично подходящие объявления красной ручкой и записал контактные телефоны. У него не было бумаги, поэтому он использовал для этой цели обратную сторону квитанции, затем понял, что ему надоело, и решил сделать чрезмерно экстравагантный и слишком сложный ужин. Он был уже на полпути к тому, чтобы попробовать плоды своего труда, когда домой вернулся Барри, аккуратно проскользнувший в квартиру. Он с грохотом скинул ботинки, бросив их на коврик, и вошел на кухню, где замер в дверях и оценивающе вдохнул. Затем он немного застенчиво потер заднюю часть шеи. — Привет, Ленни. — Только моя сестра называет меня Ленни, — сварливо сказал Лен. — О. Точно. Эм, привет, Лен. Как твой день? — Неплохо. Электричество дали несколько часов назад, хотя, я, наверное, припугнул нашего арендодателя. Раскрыл какие-то преступления? — Неа, но на месте преступления осматривал мужчину с самыми огромными ушами в мире! — радостно сказал Барри. — Ты бы ни за что не смог к нему подкрасться, он бы услышал твои шаги за милю! — Звучит весело, — насмешливо сказал Лен. — Эй, с такой работой, как моя, особо не до веселья. Барри подошел к шкафу и ковырялся там какое-то время, пока не выудил пакет дешевой лапши быстрого приготовления. Пару минут он колдовал над чайником, а потом уселся в другом конце стола с дымящейся кружкой лапши, которая, судя по пачке, на вкус была с курицей. Лен с отвращением уставился на лапшу. Барри не слил лишнюю воду и не добавил приправы. А тем временем Лен сидел напротив него с ужином, который не выглядел бы неуместным в каком-нибудь изысканном ресторане. Он не ожидал, что Барри дотянет до его стандартов кулинарного мастерства — приготовление пищи было для Лена чем-то вроде хобби, ему это нравилось, и он учился у лучших: у Мика. Они вдвоем часто проводили время, отсиживаясь в убежище или еще в каком-то другом месте, совершенствуя рецепты, пробуя новые или даже изобретая свои собственные (иногда результаты бывали катастрофическими). Лен не думал, что Барри будет тратить часы на приготовление еды, но надеялся, что парень хотя бы в состоянии заварить приличную чашку лапши. Ели они в дружеской тишине, но Лен довольно быстро заметил, что Барри ел вовсе не с таким энтузиазмом, с каким вчера уплетал пиццу. Также он обратил внимание, что пацан бросает алчные взгляды в сторону плиты. Аромат приготовленного блюда заглушал слабый водянистый запах куриной лапши, и от этого тишину часто прерывало недовольное урчание живота Барри. Очередной виноватый взгляд заставил ледяную броню Лена дать трещину. Он чувствовал, будто дразнит косточкой маленького щенка. — Хочешь? — спросил Лен, указывая на свою тарелку. Глаза Барри загорелись от восторга, как настоящая рождественская елка. — Правда? Ты серьезно? — Конечно. Почему нет? Рвение вдруг исчезло с лица Барри, будто кто-то вытащил вилку из розетки. — Нет, я не могу. Я не могу есть твою еду. — Тогда она испортится. Я все сам не съем. Было не совсем так. Он вполне мог справиться с приготовленным, но ему пришлось бы несколько дней есть одно и то же, и перспектива была не очень приятной. — Нет, ты серьезно? — Абсолютно, — сказал Лен. — Валяй. — Спасибо, Леонард! Барри с нелепым рвением кинулся к кастрюле и через пару секунд вернулся к столу, заглатывая еду чуть ли не на ходу. Забытая лапша грустно стояла возле его локтя. Изучение лица Барри для Лена было тем еще развлечением. Пацан ел так, будто еда была чуть ли не последней в его жизни, издавая откровенно порнографические стоны каждые несколько кусков. Лену было приятно видеть, что кто-то так сильно наслаждается его едой; он знал, что чертовски хорошо готовит, но то, что еда всегда вкуснее, когда ее готовил кто-то другой — неоспоримый факт, и сам Лен уже успел растерять аппетит где-то между взбиванием и перемешиванием. Барри ел чуть ли не с восторженным благоговением. Лен ждал, что пацан и вовсе расплачется от счастья. Если он последние несколько лет питался только этой склизкой разводной лапшой, то Лен мог понять, почему. — Это было потрясающе! — в горячке выпалил Барри, когда наконец наелся. Лен видел, что пацан был полон решимости вылизать тарелку, а затем попросить добавку, а то и еще одну порцию. — Я старался, — сказал Лен без малейшего следа сарказма. Смущенно улыбаясь, Барри встал и потянулся за тарелкой Лена. — Что ты делаешь? — Посуду собираюсь мыть, — ответил Барри, будто это было очевидно. Лен уставился на него. — Зачем? — Ты готовил, я убираюсь. Так же правильно, да? Лен нахмурился. Они с Миком всегда с радостью готовили вместе, но без споров о том, кто будет мыть посуду, никогда не обходилось. Порой даже до драки доходило. Они всегда решали по тому, как прошло последнее дело — кто первый украл или справился с тревогой, или ударил охранника, тот посуду мог не мыть. Готовность Барри вызывала недоумение. Лен был почти уверен, что Барри бросит свое занятие еще до того, как вымоет хотя бы половину; на кухне была целая гора кастрюль, сковородок, противней и тарелок, и задача их отмыть была трудновыполнимой. Однако Барри бодро с ней справился, напустив везде пузырей от моющего средства. Лен, к своему удивлению, присоединился к нему, сушил тарелки, откладывая посуду подальше, потому что Барри счел нужным запихнуть ее во всякие бессмысленные места, укладывая ее так криво, что тот, кто после него откроет шкафы, будет непременно погребен под лавиной кастрюль. Из них вышла хорошая команда; Барри мыл посуду, Лен вытирал ее полотенцем и раскладывал по местам, и справились они за двадцать минут. Это действительно было здорово. Не то чтобы Лену никогда не приходило в голову разделить мытье посуды с Миком, это было просто, но они оба были слишком упрямы, чтобы на это согласиться. — Мы отличная команда! — сказал Барри, вытаскивая пробку, чтобы слить грязную воду. Раковина рыкнула и заклокотала. — Я бы не стал бросаться такими словами, — сказал Лен. — Ну тогда мы неплохая команда. — Мы вообще не команда. — Говори что хочешь, Ленни, — нахально заявил Барри, перекидывая мокрое полотенце через плечо и покидая кухню. Лен закатил глаза. Боже, каким же Барри был раздражающим. Если бы Лен не чувствовал себя сейчас так спокойно, он бы его пристрелил. Не смертельно. Возможно, в ногу. Однако несмотря на ворчание, этот механизм работал настолько хорошо, что это быстро стало рутиной. Лен начал подстраиваться под часы работы Барри. Барри купил резиновые перчатки и новые кухонные полотенца. После второй недели совместной жизни они по негласному правилу перестали покупать отдельно продукты, Барри просто расплачивался за половину. Завтрак и обед пацан готовил себе сам, Лен не хотел быть его личным шеф-поваром, но каждый вечер они ужинали домашней едой, за исключением периодических заказов еды навынос. Все это для Лена было довольно-таки странно. Он никогда ничего так не структурировал — по сути, единственное, что он умел планировать после того, как бросил школу, это была подготовка к ограблениям. И это нечто с Барри, конечно, не было высечено на камне, Лен мог бы легко выкрутиться из всего этого в любой момент, но это стало рутиной. Странно приятной рутиной, если уж на то пошло. Несколько дней они жили без происшествий, но потом… возникла проблема. Она появилась из ниоткуда, как прыщик, появившийся, пока ты спал — когда ты ложишься в кровать, он крошечный, но как только ты просыпаешься, на кончике твоего носа уже вырастает целый болючий и воспаленный Эверест. Лен занимался поисками работы большую часть дня, но все усилия были напрасными. Мало кто хотел нанимать бывшего уголовника, даже того, кто сфальсифицировал большую часть записей в своей трудовой книжке и уничтожил упоминания о своих преступлениях. Возможно, он просто внешне был пугающим человеком. Бесполезно проведя почти целый день, Лен ушел пить с Миком и Сарой. Мик все еще презрительно относился к его идее покончить с преступной жизнью и называл его идиотом, а Сара купила им обоим спиртное (чтобы Лен утопил в нем свою печаль, а Мик просто заткнулся) и грамотно отвешивала обоим нужные порции сочувствия. Но ни одна из ее попыток не сработала, Лен все еще чувствовал себя подавленным и слегка больным. Он пил стакан за стаканом, совсем не пьянея, пока время не вышло, и они с Сарой не потащили пьяного Мика домой и не засунули его в постель. Пиво неприятно колыхалось у Лена в животе. Глаза зудели от усталости, и он с тоской думал о кровати и от том, что ему придется натянуть одеяло на голову, чтобы не слышать свиста окна. И когда Сара взяла его под руку и предложила выпить еще у нее дома, он со стоном одернул ее. — Единственное место, куда я сейчас собираюсь, это моя кровать, — проворчал он. Сара расхохоталась. — Размяк, Леонард? — Не доводи меня, — прорычал Лен. — Ну ладно, — сказала Сара, пихая его в бок. — Отправляйся спать, дедушка. Напиши утром. Он слегка толкнул ее — он не был пьян, бога ради! — засунул руки в карманы и направился домой. Вечер был прохладным, это успокаивало противные ощущения и тошноту, особенно когда Лен глубоко вдыхал полные легкие воздуха. Он даже расстегнул парку, чтобы стало еще лучше. Добравшись до квартиры и вытащив ключи заранее, Лен с трудом мог собрать мысли в кучу, но сосредоточился на том, чтобы скорее упасть в кровать (пусть и полностью одетым) и сразу вырубится, позабыв весь этот дурацкий день. Лестница казалась длиннее, чем обычно. Лен поплелся наверх, дошел до двери, вставил ключ в замок и повернул. В квартире было еще светло; он видел слабые лучи света, идущего из-под двери. Для Барри это было непривычно, он никогда не засиживался поздно, он любил спать и спать долго. Лечь в одиннадцать и встать в одиннадцать было для него чуть ли не девизом. Нахмурившись, Лен открыл дверь. То, что он увидел, ударило его прямо под дых, выбив из Лена весь воздух. Барри был на диване. На нем сверху кто-то сидел — еще один парень, наверное, на пару лет старше Барри, но не более, темноволосый и в очках. Парень был еще одет, но рубашка была расстегнута, и это вообще выглядело так, будто он собирался стянуть джинсы прямо перед тем, как вошел Лен. Барри и незнакомец замерли, как пресловутая пара оленей под фарами, и вытаращились на Лена, который застыл в дверях. Барри заморгал. Его волосы практически стояли дыбом, он тяжело дышал и краснел. Лену показалось, что кто-то просто наклонил чайник и вылил кипящую воду ему на голову. Шок поразил его до бесчувствия, все, что он мог делать, это стоять и смотреть на мужчин на диване. Оглушенный. Он просто стоял и смотрел. Видимо, Барри был в точно таком же недоумении, как и Лен. Разглядывая Снарта поверх руки другого парня, он несколько раз идиотски открыл и закрыл рот. Вспышка шока, которая поразила Лена как молния, уже исчезла, сменившись более коварным чувством, гнев свернулся змеей и поселился в его груди, нагревая кулаки и грудную клетку. — Лен… — невнятно пробормотал Барри. — Ты рано. — Два часа ночи, — отрезал Лен. Барри заморгал. Повисла неудобная пауза. — Точно, — сказал он. — Я, э-э-э. Думаю, мы… потеряли счет времени. — Замявшись, он посмотрел на парня, который до сих пор обнимал его за шею, не предпринимая попыток даже застегнуть рубашку. — Неловко вышло, — ехидно сказал парень. — Манеры, Барри. Представишь меня? Лен тут же его возненавидел. На самом деле, он был уверен, что начал ненавидеть его еще до того, как он открыл рот — этого мерзкого очкастого придурка, лежащего на его диване, эту его позу, его самое несносное высокомерие, которое Лену только доводилось видеть. Да еще и его голос был пронзительным, с каким-то идиотским акцентом, и Лен подумал, что еще никогда не хотел врезать кому-то незнакомому вот так сразу. Он сдерживал себя исключительно ради Барри, но его самовнушение было таким слабым, что Лен даже сам в него не верил. Он кипел так, как котел, из которого вот-вот поползет пена. — О… — поспешно сказал Барри. — Да, черт. Э-э-э, это мой сосед, Леонард. Лен, это… Возникла пауза, растянувшаяся на несколько секунд, после чего стала просто отвратительно неудобной. Барри продолжал сидеть, разинув рот, но никаких слов не произносил. На его щеках проступили розовые пятна. Барри изо всех сил старался не смотреть на парня, сидящего на нем сверху, который теперь не выглядел таким уж впечатленным, и на Леонарда, который боролся с желанием едко ухмыльнуться. Он ничего с собой не мог поделать. Специально или нет, Барри сбил с этого парня всю спесь. Стало очевидно, что он понятия не имеет, как его зовут. Мучительно краснея, Барри произнес несколько расплывчатых «м» или «р». Даже Лену стало неудобно оттого, как он смущался. — Хартли, — услужливо подсказал парень. — Точно, — слабым голосом сказал Барри. — Хартли, э-э-э, Рэтбоун. — Рэтэуэй. — Рэтэуэй, — эхом откликнулся Барри. Он выглядел так, будто хочет провалиться сквозь спинку дивана. Лен не мог его не пожалеть в тот момент. — Мы… э-э-э… не заметили, что так поздно, — сказал Барри. Теперь у него полыхали даже уши. — Мы встретились в баре и разговорились. Хартли работает в С.Т.А.Р. Лабс. Он физик, гений в своей области. Да и в других тоже, на самом деле. Он рассказывал мне о проекте, над которым сейчас работает, это очень интересно… Барри в своей типичной манере нес всякую ерунду, хотя Лен подозревал, что сейчас его слова были чуть более обдуманными, чем обычно. Он пытался сгладить ситуацию и вернуть расположение Хартли после того, как признался, что забыл его имя. Но Лен не претендовал на звание хорошего и милого парня, и не переживал об эмоциональном состоянии этого Хартли, так что не почувствовал никаких угрызений совести, когда решил поиздеваться над попытками Барри выглядеть милым мальчиком. — Удивляюсь, как вы вообще умудрялись разговаривать, засунув языки друг другу в глотки, — хладнокровно заявил он. У Барри хватило такта, чтобы выглядеть смущенным — или даже слишком смущенным. У Хартли же нет. — Это называется многозадачность, ты, наверное, слышал об этом, — сказал он. — Это то, что могут делать люди, когда им нужно сосредоточиться на более чем одной вещи. Конечно, это доступно только тем, у кого развиты способности мозга… Лен посмотрел на Хартли с непрерывно растущей неприязнью, и даже подумал о том, чтобы продемонстрировать ему свою «многозадачность», избивая Хартли ногами по голове и параллельно отчитывая Барри за его ужасный вкус в том, что касается выбора мужчин. — Ну, не буду мешать, — сказал он, Лен, не дав Хартли закончить предложение. — Вижу, что ваша «беседа»… в самом разгаре. — Он перевел взгляд на Барри, стараясь проигнорировать этого хера, взгромоздившегося на него. — Тебе нужно что-нибудь? Надеюсь, вы позаботились о защите, подцепить можно все что угодно. — Я проверялся, — оскорбленно сказал Хартли. — Будто бы я раньше такого никогда не слышал, — холодно бросил Лен. — Если у тебя в кармане нет справки, то упакуй свой член. Этот парень платит половину ренты за квартиру, у меня есть личная заинтересованность, чтобы он не заразился ЗППП. — Я уже обо всем позаботился, — тихо сказал Барри. — Спасибо, Лен. Возмущение на лице Хартли было бесценным. Напыщенный козел думал, что ему перепадет незащищенный секс? Только не под присмотром Леонарда. Ну и не с Барри, судя по всему. Напоследок Лен тщательно просканировал их обоих, чтобы убедиться, что Хартли не собирается продолжать хамить — он бы очень хотел, на самом деле, чтобы появился такой предлог, — и заметил, что Барри избегает зрительного контакта, и понял, что ему лучше уйти. Слишком активное вмешательство в сексуальную жизнь своего соседа не сулит ничего хорошего для их совместной жизни. — Я иду спать, — выплюнул Лен. — Доброй ночи, Барри. Барри пробормотал что-то невнятное. Лен отступил, борясь с желанием по пути швырнуть что-нибудь в физиономию Хартли. Благополучно добравшись до своей спальни, Лен запер дверь, стянул ботинки, а затем бросил один прямо в дверь во внезапном порыве гнева. Ботинок отлетел в сторону, оставляя на двери грязный след. Лен с сожалением потер его большим пальцем; вот он уже причинил ущерб квартире, теперь им с Барри придется платить за него, когда срок аренды подойдет к концу. Здорово. Это Барри во всем виноват, — с горечью подумал Лен. — Это он притащил этого лохматого придурка в квартиру. Если бы Лен поговорил с ним подольше, то узнал бы больше ненужных подробностей обо всех его скучных исследованиях, но Лен успел понять, что Хартли придурок. На это понадобилась половина секунды, Хартли для этого даже не нужно было открывать рот. По крайней мере, подумал Лен, он поистине королевским жестом расхерачил эти отношения еще до того, как они начались; Барри теперь точно не сможет спасти ситуацию, и никаких рисков, что Хартли снова будет здесь ошиваться, не было. Даже мысль о том, что Лен может вернуться домой и обнаружить этого кретина, развалившегося на диване и отпускающего саркастические комментарии и разглядывая Барри, как мясо на витрине магазина… в желудке Лена что-то сжалось, и он стиснул подушку. Швырнув подушку на кровать, Лен отвесил ей несколько тумаков, прежде чем свалиться на нее сверху и, все еще оставаясь полностью одетым, расползтись по матрасу. Сара купила ему пижаму, но Лен лишь открыл упаковку. Она до сих пор без дела валялась в каком-то ящике, все еще с этикетками. Леонард не был фанатом полосатых бело-синих пижам. Кроме того, он ради практичности предпочитал спать полностью одетым. Годы преступной деятельности научили его быть готовым в любой момент, и носить сине-белую фланель ему как-то не хотелось. Потребовалось несколько недель жизни с Барри, прежде чем он смог достаточно расслабиться, чтобы снять хотя бы ботинки. Лен лежал, сердито глядя в потолок, слишком взбудораженный, чтобы вот так просто заснуть. Противясь собственным мыслям, он понял, что напрягает слух, пытаясь выяснить, разобрались ли там Барри и Хартли, продолжили ли то, что начали, или же разбежались. К сожалению, Лен ничего не слышал — только воду, бегущую по трубам, бульканье бойлера, какие-то скрипы и стоны, к которым он уже привык. Это были звуки дома. Барри однажды высказал идею, что дом с ними разговаривает, что вызвало у Лена легкий приступ отвращения. Для такого умного парня Барри был слишком идиотом. Он притащил этого ублюдка к ним домой. Лен заскрипел зубами. Однако лежать и тухнуть он долго не смог. Это был долгий день, и Лен устал. Слишком устал, чтобы продолжать думать о нелестных эпитетах для описания Хартли (оказывается, так много синонимов есть для слова «придурок»). Слишком устал, чтобы сосредоточиться на неприятном ощущении бурлящего желудка, которое вряд ли можно было отнести к чрезмерному количеству выпитого алкоголя. Слишком устал, чтобы разбираться, в чем тут дело. В какой-то момент Лену стало жарко, и он выбрался из куртки, сбрасывая ее на пол. Зарываясь лицом в подушку, он начал медленно погружаться в сон, смакуя это ощущение. Смутно Лен услышал, как со скрежетом закрылась входная дверь — этого хватило, чтобы Лен слегка улыбнулся и натянул одеяло на голову.

***

Следующее, что нагадило Лену — солнечный свет, вспыхнувший сквозь шторы, которые Лен забыл задернуть — агрессивно яркий свет. Лен закинул на голову подушку, но было уже слишком поздно — он уже проснулся. Он встал, потер лицо и поморщился, почувствовав отросшую щетину. Также Лен почувствовал несколько вмятин, оставшихся на коже от швов одежды. По крайней мере, у него не было похмелья. После резких поворотов, без чистки зубов или половины выпитого кувшина с водой Лен должен был чувствовать себя ужасно. Вместо этого, ему было лишь слегка душно. Что ж, с этим можно было жить. Лен прошлепал на кухню, где нашел Барри, сидящего за столом с миской кукурузных хлопьев. Желтые хлопья уже слиплись в суховатые комочки, но Барри продолжал помешивать их без всякого интереса; казалось, что он уже давно не спал. Когда Лен появился в дверях, Барри с опаской поднял голову. У пацана были темные круги под глазами, на редкость неопрятные волосы топорщились в разные стороны, ему наверняка требовалась пара-тройка дополнительных часов сна, но самым заметным на его лице был озабоченный и встревоженный взгляд. — Доброе утро, — осторожно сказал он. Лен коротко кивнул и направился к чайнику. Барри слегка расслабился, ведь в таком поведении Лена не было ничего необычного. Он довольно быстро понял, что Лен неспособен себя цивилизованно вести, пока не выпьет первую чашку кофе. Лен в тишине готовил себе кофе — черный, без сахара, этот напиток был настолько отвратительным, что ты не можешь не проснуться, как только он коснется твоих вкусовых рецепторов. Барри терпеливо ждал, ковыряя ложкой хлопья, пока две трети чашки кофе не исчезли, после чего откашлялся. — Я просто хотел извиниться за прошлую ночь, — смущенно сказал он. — Мы, эм, потеряли счет времени. Знаю, что тебе было неловко, когда ты на нас наткнулся, и… — Барри. Мне плевать, чем ты занимаешься в свободное время. Это не мое дело, кого — или что — ты притаскиваешь домой. Однако я был бы признателен, если ты будешь удостовериваться, что парень, которого ты приводишь в наш дом, не придурок. Я не хочу испортить твою интимную жизнь тем, что я выкину какого-то парня в окно, и прошлой ночью я был близок к этому. — Так ты… не злишься? Барри косился на него уголком глаза, и Лену, мягко говоря, было неудобно. Из-за этих взглядов Лен чувствовал себя отцом Барри. Лен зарядил все пушки, накинулся на первого парня, которого Барри привел домой, а потом еще и устроил им лекцию про безопасный секс. О боже. Он превращался в ограниченного папашу среднего возраста. Лену пришлось созерцать весь ужас ситуации, пока до него не дошло, что Барри ждет ответа и уже начинает нервничать, потому что пауза затянулась. — Нет, Барри, я не сумасшедший, — веско сказал Лен, борясь с искушением демонстративно закатить глаза. — Просто попробуй быть чуть более разборчивым в следующий раз. Снова повисла пауза, на этот раз короткая, а Барри продолжал разглядывать его, нахмурив брови. Лен в ответ тоже вскинул брови, и Барри через несколько секунд перестал просто глазеть и заулыбался какой-то дикой улыбкой. Лен и не думал, что пацан способен так широко улыбаться. Но тем не менее это было впечатляюще. — Ты лучший! — заявил Барри, опрокидывая хлопья в раковину. Лен поднял брови еще выше, настолько, что они начали болеть. Кукурузные хлопья медленно закручивались в слив. — Я не буду таким любезным, если ты забьешь раковину, Скарлет. — О, да, точно, прости! — Барри выскреб из раковины несколько хлопьев, которые еще не успело затянуть в слив, и схватил куртку со спинки стула. По всей видимости, он собирался уходить и на кухне ждал Лена. — Я лучше пойду, а то опоздаю на работу. Позже поговорим, да? — Тяжело этого не сделать, когда мы живем в одном доме, — заметил Лен. Барри посмотрел на него. — Ты знаешь, что любишь меня.* Увидимся позже, ладно? — с этими словами Барри практически проскакал к двери, а полы его пальто бешено хлопали по долговязым ногам. Лен все-таки закатил глаза. Кажется, он живет с туповатым высоченным пятилеткой. Осушив чашку с кофе одним глотком, Лен встал и начал отмывать тарелку Барри и выковыривать остатки кукурузных хлопьев из раковины. До него не сразу дошло, только когда он вытирал тарелку, что ему следовало заставить Барри самого убрать за собой посуду. Несмотря на его до смешного молодое лицо, он был взрослым мужчиной, в конце концов. Но уборка успокаивала Лена — будто он разбирал свои мысли, отмахивался от лишних. Кроме того, это помогло занять чем-то руки. Перспектива снова заниматься поисками работы сегодня совсем не прельщала, поэтому Лен позавтракал, убрал за собой и прошелся по дому, прибираясь на ходу. Не то чтобы было что убирать; несмотря на глуповатую болтовню Барри о том, что он не особо аккуратный и организованный человек, он еще не развел слишком большого бардака. Лен только взбил подушки на диване, чтобы избавиться ото всех следов ночного свидания Барри и Хартли, и поднял с ковра несколько соринок (которые мог заметить только Лен), но больше он не мог найти себе занятие, поэтому пошел к себе в комнату, включил ноутбук и начал ползать по интернету. В отличие от Барри, который мог пялиться в экран несколько часов кряду и периодически врывался в комнату к Лену показать очередное «смешной вайн» или видео с котятами, Лен был не особым любителем интернета — он предпочитал чтение, но книги были дорогим удовольствием, но он был уверен, что в Центральной библиотеке города ему больше не будут рады. Как-то раз он совершил ошибку, приведя туда Мика, чтобы взять пару книг, но для Мика это были всего лишь щепки. Идеальные щепки. Когда приехали пожарные, Мик успел поджечь только несколько книжек в мягких обложках, библиотеку спасли, но Лен не думал, что библиотекарши, похожие на гарпий, будут рады его появлению, поэтому в библиотеку он больше не приходил. Конечно, можно было читать и электронные книги, но Лен предпочитал физический контакт с обложкой и страницами, а от долгого взаимодействия с экраном у Лена начинала болеть голова. У него не было страницы в фейсбуке — учитывая его преступную деятельность, это было лишним, — а на ютубе мало что могло привлечь его внимание, хотя опять же, Барри часами смотрел всякие каналы, начиная от научно-популярных, игровых и даже каналов с туториалами по макияжу (про последнее Лен предпочел даже не спрашивать). В конечном итоге безделье заставило его поддаться чувству, которое свербило и не давало ему покоя с того момента, как он включил компьютер — Лен со вздохом открыл поисковую строку и впечатал туда «Рэтэуэй, Хартли». Первое, что появилось на экране, — огромная статья о том, что от Хартли отказались родители, когда узнали о его ориентации. У него была сладкая жизнь и даже приличное наследство, но его лишили всего. К статье было приложено несколько противоположных друг другу снимков — самодовольный Хартли в модных костюмах и с родителями, и намного менее лестные фото — он в трениках, мешковатой толстовке и в целом выглядящий довольно измученным. Но даже на этих фотографиях он умудрялся выглядеть уж больно наглым. Закусив губу, Лен закрыл статью и открыл другую. В итоге ему даже стало немного жаль парня. Ясно, что сын мистера и миссис Рэтэуэй был гением, но это не остановило их от отречения и провозглашения его отродьем дьявола, когда Хартли совершил перед ними камин-аут, и Лен задался вопросом, не было ли это лишь предлогом, чтобы избавиться от сына. Это было довольно жестоко, и ему тут же стало нехорошо от собственных мыслей. Даже кто-то столько неприятный, как Хартли, не заслуживал такого, пусть он и был не очень хорошим человеком (херовым, в общем). Лен вернулся на главную страницу поиска и обнаружил там длиннющий список научных работ и исследовательских проектов под именем Хартли, и все они для Лена были китайской грамотой. Пацан был трудоголиком, умным, надо было отдать ему должное. Учитывая, как Барри восторженно отзывался о своих друзьях Кейтлин и Циско, о С.Т.А.Р Лабс и почти фанатично преклонялся перед серьезными учеными, например перед доктором Харрисоном Уэллсом, Лен, наверное, мог понять, почему Барри притащил из бара именно Хартли. На самом деле Уэллс тоже был той еще сволочью, хоть Лен о нем знал мало — но этого вполне хватало. Так что Барри предпочитал определенный типаж мужчин. Злясь на самого себя, Лен захлопнул ноутбук. Какая ему вообще разница? Зачем он тратит время на загугливание какого-то парня, с которым Барри почти переспал? Его это вообще не касалось, и Барри похоже не собирался встречаться с Хартли снова, хотя это спорный вопрос. — Мне нужно какое-то хобби, — сказал он вслух. В тишине комнаты это звучало еще более убого. Он разговаривает сам с собой. Леонард Снарт, матерый уголовник, бывший вор и грабитель банкоматов. Неудачник, который гуглил парня, которого на одну ночь снял его сосед, и сидел на кухне, бормоча себе под нос. В первую очередь он позвонил Мику, но его сразу же встретило гневное голосовое сообщение, в котором голос Мика угрожал убить абонента с особой жестокостью, если он от него не отвяжется. Очевидно, он выключил телефон. Наверное, с похмелья, подумал Лен, и это не стоило того, чтобы ему при встрече дали кулаком в лицо, если он нарушит крепкий чудесный сон Мика. Кроме того, всякий раз, когда они куда-то выбирались вместе, это часто включало в себя драки и грабеж, что было привычками, от которых Лен пытался избавиться. Он решил попытать счастья с Сарой. Она ответила после третьего гудка, как всегда раздражающе веселая, а на заднем плане что-то шумело. Морщась, Лен отодвинул телефон подальше от уха. — Ты свободна сегодня? — Может быть, — ответила Сара. — Когда? — Сейчас. Мне нечем заняться. Мик изображает Спящую Красавицу, а если мне придется заполнить еще хотя бы одно заявление о приеме на работу, я прострелю себе башку. Как насчет того, чтобы развлечь меня? — Мне очень не хочется отказываться от такого щедрого предложения, — сухо сказала Сара. — Я еду в Старлинг Сити, чтобы встретиться с Лорел. Сестринская привязанность, понимаешь? Мы очень долго не виделись. Будем сидеть в пижамах, пить вино и жаловаться на все, что нас бесило на протяжении последних шести месяцев. На это понадобится три дня как минимум. — Как мило, — ехидно заметил Лен. — Тебе тоже стоит провести время со своей сестрой, — многозначительно сказала Сара. — Я ее тоже давно не видела. — Мы с Лизой пришли к соглашению, — сказал Лен. — Я не трогаю мудака, с которым она сейчас встречается, до тех пор, пока она держит его подальше от меня, чтобы у меня не было повода пристрелить его. У ее нынешнего ухажера модный пентхаус и огромный счет в банке, так что меня пока что вполне устраивает то, где она находится. Как только он ей надоест, я буду более чем готов врезать ему. — У вас двоих действительно теплые сердечные отношения, — добавила Сара. — Слушай, мне пора. Ты большой мальчик, Леонард, сможешь сам себя развлечь. — Хорошо, — сказал Лен. — Но не приходи ко мне плакаться, когда вы с Лорел начнете рвать друг другу волосы. — Пока, Леонард. — Сара повесила трубку. Он нахмурился. Даже Сара думала, что ему нужно какое-то хобби — будто бы у Сары было много увлечений, за исключением потасовок и бухла. Что делают нормальные люди в свободное время? Лен поморщился. Единственным нормальным человеком в его окружении был Барри, а его увлечения ограничивались трепотней без умолку и протиранием штанов за телевизором. Телевизор. Нетфликс. Именно этим занимались обычные люди — тратили кучу времени на телевизор. Лен считал нормальным смотреть старые хорошие фильмы, он многие из них уже видел, но стадный инстинкт пялиться во все подряд бессмысленные передачи к нему не имел никакого отношения. Но как говорится, если ты не можешь победить кого-то, присоединяйся к ним. По крайней мере, если Лен посмотрит несколько эпизодов какого-нибудь популярного в последнее время сериала на Нетфликс, ему будет, о чем поговорить с людьми. Вздохнув, Лен открыл свой ноутбук. Барри радостно поделился своим паролем от Нетфликс с Леном, хотя тот и не думал, что это может ему пригодиться. Но он решил, что лучше пусть его мозг расплавится от количества дурацких телепрограмм, чем от скуки.

***

— Леона-а-а-ард! Я до-о-о-ома! Леонард подскочил, неприлично хрюкнув от неожиданности. Он был сбит с толку и сонно оглядел кухню, пытаясь сосредоточиться. Он заметил Барри, стоящего в дверном проеме с нелепой ухмылкой на лице. В руках он держал пузатые пакеты. — Ты что, уснул? — злорадно спросил Барри. — Нет, — ответил Лен. Он начал запоем смотреть ТВ-шоу, то, о котором ему так давно твердили, даже Мик и Сара отчитывали его за то, что он его не видел. Лен включил первый эпизод, и, к его удивлению, его затянуло, и он даже не заметил, как пролетели полчаса. Весь день он смотрел первый сезон, серию за серией, и осилил три четверти… а потом появился Барри, размахивающий пакетами. Ноутбук валялся где-то в стороне и уже перешел в спящий режим (как и Лен). Вдруг в шее Лена что-то хрустнуло, и это было так же необычно, как капли слюны на кухонном столе. Лен наскоро протер поверхность рукавом, надеясь, что Барри ничего не заметил. — Ты тут! — пропел Барри. — Все нормально. Я никому не расскажу. — Он приложил палец к губам, широко улыбаясь. — Я принес китайскую еду! Стоило ему упомянуть об этом, Лен сразу почувствовал запах. Его желудок заурчал. Возможно, его слишком затянул сериал, чтобы он вспомнил про ланч. Наверное. — Я собирался вечером готовить, — напомнил ему Лен. — Я помню! — Барри пересек кухню и начал выгружать свои трофеи на кухонный стол. Вид пенополистирольных контейнеров снова вызвал урчание в животе Лена. — Но я хотел еще раз извиниться за прошлую ночь, так что… мир? — Я люблю готовить, Барри, тебе не придется постоянно покупать еду навынос. Тебе не стоит. Твои конечности-палки такими худыми не будут, если ты будешь продолжать есть всю эту хрень. Барри отмахнулся с беспечностью человека, который никогда не заморачивался с тем, что ест. — Да знаю я. Но я… хотел китайской еды, — признался он. — Я взял тебе утку в хрустящем кляре и креветочные крекеры. — Мои любимые, — нехотя признался Лен. — Откуда ты узнал? Барри закатил глаза и открыл еще один контейнер. Аппетитный запах наполнил кухню. — Их все любят. Кроме Айрис. Она любит водоросли — только водоросли и больше ничего. Чокнутая, — ласково сказал он. Они устроились перекусить в приятной дружеской тишине. Барри мог — и хотел — говорить с полным ртом, и его даже не смущал тот факт, что Лен был не так уж многословен и терпеть не мог постоянной болтовни. Еда была еще горячей, наверное, Барри очень спешил домой, чтобы она не успела остыть. Лен не знал, где находится ближайший китайский ресторан, но примерно помнил, что что-то такое было в нескольких кварталах от дома. Он был странным образом тронут этим жестом, хотя, по собственному признанию Барри, вся эта еда была принесена исключительно ради перемирия. После ужина Лен занялся уборкой. Он должен был признать, что в еде навынос был один весомый плюс — не нужно было мыть посуду. Он просто смял засаленные бумажки, в которые были упакованы контейнеры, и тут же почувствовал еще один укол в шею, причем в том месте, на котором он обычно лежал. Лен поморщился и прижал руку к шее, сжал ее несколько раз и осторожно наклонил голову, чтобы попытаться облегчить боль. Но это не сильно помогло. — Все хорошо? — спросил Барри, отрываясь от телефона. — Шея болит, — сказал Лен, с трудом удержавшись от очередной колкой шутки. — Ты на этой стороне спишь? — глаза Барри странно блеснули. Лен поморщился и отвернулся. Барри через минуту вдруг ухмыльнулся — ножки стула царапнули по полу, он отодвинул стул и встал. — Давай массаж сделаю. — Что? — переспросил Лен, от неожиданности так резко дергая головой, что чуть вторая половина шеи не заболела. Барри уже засучил рукава. — У Джо часто бывало защемление. Думаю, что это было связано с работой. Ловля плохих парней плохо отражается на здоровье. Хочешь посмотрю? — Я пас, — сухо сказал Лен. — Давай! — убеждал его Барри. — У меня хорошо получается! Он игриво пошевелил пальцами. Лен уставился на его длинные тонкие пальцы, а потом снова почувствовал болезненный укол в шее. Пришлось сдаться. — Хорошо, давай, — сказал он. Обрадовавшись, Барри похлопал по стулу, с которого только что встал, и Лен безропотно сел туда, куда указали. Барри устроил маленькое шоу, хрустя костяшками пальцев, а потом начал разминать плечи Лена. По крайней мере, казалось, что он знал, что делает; все напоминало профессиональный массаж. Несколько минут в комнате было тихо. Когда Барри снова заговорил, его голос был немного хриплым. — Было бы лучше, если бы ты снял рубашку. Лен повернулся, проигнорировав очередную вспышку боли в шее, чтобы удивленно посмотреть на Барри. Тот обезоруживающе поднял руки. — Что? Я просто предлагаю. Воздев глаза к потолку, Лен снова отвернулся. Поразмыслив несколько секунд — как правило, он не очень любил раздеваться на людях, потому что чувствовал себя как на виду, — но, в конце концов, он одним движением стянул рубашку и бросил себе под ноги, хорошо, что он чуть раньше убрался. Под свитером у Лена не было футболки, и он услышал, как Барри в замешательстве вздохнул, увидев шрамы на его спине. Их было относительно немного — огнестрел, оставивший длинную борозду почти до бедра; уродливый белый след от потушенной сигареты; несколько мелких ножевых, плохо зашитых. Хорошо, что пацан не видел его грудь, на которой было намного больше следов. На мгновение Лен напрягся, не зная, будет ли Барри это комментировать. Но нет — Барри спокойно положил руки ему на плечи и вернулся к работе. Лен заскрипел зубами; Барри вовсе не был таким уж осторожным. — Я думал, что ты хочешь помочь моей шее, а не добить меня. — Я пытаюсь разработать все мышцы, — утвердительно сказал Барри. — Иисусе, ты так напряжен. А я думал, что Джо было плохо. Ощущения от того, как Барри разминал его плечи, были не такими уж приятными. Лен слышал, как его кости трещат, когда Барри работает над очередным упорным клубком сжатых мышц, когда пытается расслабить его и убрать напряженность. Лен стиснул зубы и с трудом удержался и не оттолкнул Барри. Потребовалось некоторое время, чтобы мышцы разогрелись, а Барри вжился в роль его массажиста, и как только его пальцы стали теплее, а суставы у Лена перестали неприятно щелкать, боль начала отступать. Пальцы Барри терпеливо прорабатывали основание шеи. Хотя он все еще чувствовал дискомфорт там, где проходились пальцы Барри, мышцы стали более податливыми, и напряжение начало покидать плечи Лена. Он действительно не заметил, когда оно начало исчезать, но облегчение было ощутимым. В конце концов Барри отступил, разминая пальцы. — Пожми плечами, — попросил он. Лен так и сделал. Боль в шее не совсем исчезла, но значительно ослабла, и плечам было удивительно свободно. Потрясенный Лен снова поднял и опустил плечи. Помимо остаточной боли, которая осталась от первой части массажа, он чувствовал себя прекрасно. — Лучше? — спросил Барри. — Лучше. — Тебе не стоит так запускать мышцы, — сказал Барри. — По крайней мере, постарайся не засыпать на столе. Для этого есть кровать. — Ха-ха, — кисло сказал Лен. — И как долго ты собираешься использовать это против меня? Барри сделал вид, что раздумывает. — Если ты наденешь фартук, то недолго. — Тогда нам придется заключить соглашение. Ты никому об этом не расскажешь, а я надену чертов фартук. — Правда? — Нет. Фартук дурацкий. Барри ухмыльнулся. — Я так и знал, что этого не сделаешь. — Я дорожу репутацией, Скарлет. — Ой, да ладно. Это же я. Я на это больше не куплюсь, и так уже слишком много видел. — Ясно. Мне придется заставить тебя молчать. Скажи, как ты предпочтешь умереть — от расчленения или обезглавливания? — Мирно и во сне. Лен тоже сделал вид, что думает. — Это вариант неплох. Я знаю одного парня, это будет дорого стоить, но я вроде как готов потратиться. — Вроде как? — Ну я, вообще-то, мечтал сделать все сам. Мои руки вокруг твоего горла… — Хм, как-то кинково, — сказал Барри, усаживаясь на кухонный стол. — Убери зад со стола. — Лен прищурился, бросая в Барри скомканный шарик бумаги от китайской еды — он отскочил от его лба, Лен поймал его и бросил в мусорное ведро. Барри равнодушно продолжал махать ногами, задевая пол. — Ага, тебе можно лежать на столе, а мне сидеть нельзя. Лен сердито посмотрел на Барри. — Не смей никому об этом говорить. — И что я за это получу? Взятки наличными я не беру. Тебе придется проявить творческие способности. — Хм, — ехидно ухмыльнулся Лен. — Моя душа? Ой, постойте, у меня ее нет. Моя вечная благодарность? Нет, не пойдет. Как насчет вечного рабства и котенка? — Ох, заманчиво, — сказал Барри. — Я люблю котят, и рабство меня тоже устраивает. Будешь мыть посуду? — Если это спасет меня от позора перед Миком и Сарой, то я сделаю все что угодно. Он ждал очередной порции смешных колкостей, но Барри вдруг пошел красными пятнами и уставился на свои шнурки. С его губами происходило что-то странное — уголки подрагивали, и Барри смотрел куда угодно, только не на Лена, который таращился на него в полном замешательстве. В итоге Барри пробормотал что-то вроде «не давай обещаний, которые не сможешь сдержать» и густо покраснел. Лен не удержался и снова подколол его: — О, Барри, Барри, Барри, когда ты уже усвоишь? Очень мало осталось того, чего я в своей жизни не делал. Видимо, для Барри это уже было слишком — он издал слабый звук, будто поперхнулся, и цветом лица сравнялся с помидором. Все ясно. Видимо, он представлял все многочисленные страшные и жестокие вещи, на которые был способен Лен, и подумал, не входит ли он теперь в его список людей, которых следует убрать. Лен решил над ним сжалиться. Передвигаясь по кухне, он хлопнул Барри по плечу; пацан чуть из кожи не выпрыгнул, что вызвало у Лена смешок. — Расслабься, Барри. — Прости, — тихо сказал он. — Это всего лишь шутка. Ты знаешь, что это такое? Барри сначала таращился на Лена, а потом натянуто улыбнулся. — Да, — сказал он. — Шутка. Просто шутка. Ясно. Лен покачал головой и вышел из кухни, собираясь сходить в душ, прежде чем Барри опередит его и потратит всю горячую воду. Возможно, это была всего лишь игра его воображения, но Лену показалось, что он услышал, как Барри тяжело вздохнул, прежде чем захлопнуть дверь на кухню.

***

Это был один из первых странных и непонятных моментов между ними, но, как выяснилось, не последний. Следующий произошел через неделю или чуть позже, когда Лен возвращался домой после на редкость ужасного собеседования. Пролетев по лестнице, он ворвался в квартиру, пнул разбросанную обувь Барри и прошагал в гостиную, где нашел самого Барри, который сидел на диване и читал. Барри сразу поднял голову. — Лен? Все в порядке? — Отлично, — прорычал Лен, направляясь к шкафчику и выуживая оттуда бутылку водки. Он налил себе стакан и залпом выпил, тут же скривившись. Это было похоже на то, будто жидкость из зажигалки облизнула его горло, распространяя тепло вдоль живота и по пальцам. Хлопнув стаканом об стол, Лен налил еще. Барри осторожно вошел на кухню. — Что случилось? — Собеседование случилось. — Лен хмыкнул. Глаза Барри тут же загорелись. — Ну и как прошло? Лен раздраженно глянул на своего соседа и поднял стакан. — О, — обронил Барри, — точно. — Он сразу стал каким-то суетливым. — Что случилось? — Меня не взяли, — жестко сказал Лен. — Они были готовы закрыть глаза на мою судимость и отсутствие среднего образования, но мое отношение ко всему этому стало последней каплей. — Судимость? — хрипло спросил Барри. Вот дерьмо. У Лена онемели губы. Он забыл, что Барри об этом не знает — он, как и любой законопослушный и порядочный гражданин, сразу посмотрел на Лена с беспокойством. Лен едва мог подавить в себе желание расколотить стакан об стену, поэтому просто выпил еще водки. Иисусе. Водка была ужасной, ему нужно было выхлебать намного больше, чтобы опьянеть настолько, насколько хотелось. — Я был молод. Одна ходка. У меня был отвратительный переходный возраст. Барри слегка расслабился, хотя все еще выглядел обеспокоенным. Запой в четыре часа дня вряд ли рассеет его опасения, но Лен решил, что сейчас уже не имеет смысла останавливаться, поэтому предложил Барри бутылку. — Нет, спасибо. — Давай, — подбодрил его Лен. — Ты ребенок, а не я. Немного. Это было неуклюже, но слова попали в цель. Барри сжал зубы. — Я не ребенок, — заявил он и забрал у Лена бутылку. Лен наблюдал за ним, чтобы убедиться, что пацан не жульничает — он храбро сделал приличный глоток, но потом захлебнулся и отчаянно закашлялся. Лен забрал у него бутылку, чтобы Барри ее не уронил. С трудом передвигаясь по кухне, Барри наклонился над раковиной и выплюнул остатки водки, потом набрал в рот воды и сплюнул. Когда он повернулся, Лен увидел, что его глаза покраснели. Снарт повеселел. — Не выдержал, да? — Я выдержал бы! — в свою защиту сказал Барри. — Просто… обычно не пью чистую водку. — Зато теперь у тебя вырастут волосы на груди, а то у тебя явно еще их нет. — Мне не нравится волосатая грудь, — фыркнул Барри. — Буду иметь в виду. После этих слов Лена повисла странная пауза. Барри смотрел так, будто у Лена выросла вторая голова. Почувствовав себя неуютно, Лен отвернулся и сделал вид, будто глядит в окно. Не чтобы ему было так нужно туда смотреть. Из окон открывался вид на многоквартирные дома, редкие деревья и шоссе, если голову поднять повыше. Когда Лен снова повернулся, Барри выглядел нормально. — Играл когда-нибудь в алкогольный пинг-понг? — непринужденно спросил Лен. — Неа. — Тогда тебе пора узнать, что это такое. — Лен поставил бутылку на стол. — Чашки есть? У них не было пластиковых стаканчиков, поэтому они вытащили все возможные чашки и кружки. Теннисного мячика у них тоже не было, но Барри откопал где-то старый мячик для пинг-понга, и игра началась. Во избежание отравления алкоголем, водка-понг превратился в «водка-с-колой-понг», но они довольно быстро напились. Хихикая, Барри облокотился о стол, целясь в один из стаканов. Даже будучи трезвым, он ужасно бросал мяч. Лен отпил половину стакана, чтобы хотя бы немного сравнять счет. — Сожалею о твоей работе, — сказал ему Барри. Его мячик приземлился в один из стаканов — не в тот, в который он целился, но Барри победоносно вскинул кулак. Закатив глаза, Лен выудил мяч и сделал еще один глоток. — Будут и другие варианты. Во всяком случае, я и не был особо уверен, что гожусь для этой работы. — Что за работа? — Стриптиз, — сказал Лен. — Платят хорошо, но не переношу, когда люди меня объективизируют. Барри фыркнул так громко, что из его носа брызнула кола. Лен ухмыльнулся и прислонился спиной к стойке, отпивая из своего стакана. Через минуту, после малопривлекательных попыток прочистить нос, Барри сказал: — Если говорить серьезно, то ты был бы довольно горячим стриптизером. — А теперь ты меня объективизируешь! — возмутился Лен. — В моем собственном доме! — В нашем собственном доме, — поправил его Барри. — Я тоже тут живу. — К моему огорчению. Я пытаюсь от тебя избавиться, а ты продолжаешь возвращаться. — Ты никогда от меня не избавишься, — сказал ему Барри. — Я буду преследовать тебя… — Как отвратный запах… — Да… — Барри вдруг понял, что сказал. — Нет, стой… Смеясь, Лен поставил стакан на стол и растрепал волосы Барри, тот попытался вывернуться, но Лен упрямо продолжал его лохматить, пацан извивался и протестовал, отбиваясь как котенок, который умывается. Вскоре Барри напоминал очень встрепанного ежа. Лен отпустил его, и Барри отпрянул, чуть ли не спотыкаясь, Лен едва успел подхватить его, а затем запоздало понял, что они теперь оказались гораздо ближе друг к другу. Барри порозовел и слабо захихикал, глядя на Лена. Его улыбка смягчилась, стала более спокойной, но глаза все еще были косые. Лен ухмыльнулся. Пошатываясь, Барри закинул другую руку Лену на плечо и прикусил губу. Лен разглядывал его и чувствовал что-то очень похожее на очарование, но потом очнулся и отпустил пацана. — Спасибо, что живешь со мной, — сказал Барри. Лен поднял бровь. — Размяк, Скарлет? — Нет. Но было бы неплохо, если бы ты тоже сказал мне спасибо. Притворившись, что он думает об этом, Лен произнес:  — Спасибо, что платишь больше половины арендной платы. Я не собирался упоминать об этом, пока не придет новый счет, но я сказал хозяину, что мы будем теперь платить не пополам, а семьдесят пять на двадцать пять. Надеюсь, твоя работа хорошо оплачивается. — Ты такой мудак, — сказал Барри, сияя как начищенный таз. — Я знаю, пацан. Я знаю.