Post factum

30.10.1976. Хогвартс, Шотландия. На следующее утро Гарри проснулся раньше всех. Всю ночь он гонялся на метле за снитчем, который проклял Снейпа, а потом уже снитч гонялся за ним, и Гарри подскочил на кровати с колотящимся сердцем и тяжело дыша. В комнате было тихо, мародеры сопели в унисон, а из-под полога Ремуса раздавались слабые стоны — в преддверии полнолуния оборотня часто мучали кошмары, от которых он стонал и плакал во сне. Гарри отказался от мысли разбудить его — это эгоистично, но ему не хотелось ни с кем разговаривать этим утром. Наскоро одевшись, он, ёжась и хмурясь, спустился в гостиную. До завтрака был ещё целый час, и он совсем не знал чем себя занять до тех пор, пока не увидел Лили, сидящую в кресле у камина. Она дремала над книгой, подложив под щеку свернутый плед. — Лилс? Девушка тут же открыла глаза, удивленно глядя на него. — Гарри? Что ты тут делаешь? — Это что ты тут делаешь, — засмеялся парень, присаживаясь рядом и забирая у озирающейся девушки книгу. — Я надеюсь, ты здесь не всю ночь просидела? — Ну конечно, нет, — смущенно хихикнула Лили, — зачем бы. Я просто рано встала и решила почитать тут… — Ну да, ну да, — с сарказмом фыркнул Гарри. — Ты же однозначно не ждала пока Поттер вернётся с отработки, правда? — Эй! — Эванс возмущённо выпрямилась и тут же с наслаждением потянулась. — С чего бы? — Ходят слухи, — загадочно произнёс Гарри, — что Джим был тогда в коридоре не один. Лили покраснела, смущенно улыбаясь. — Кто тебе сказал? — Блэк, — без зазрения совести сдал крестного Гарри. Он все ещё злился из-за вчерашних его слов. — Парни такие сплетники… — Кстати о сплетнях, это правда? Вы с Джеймсом встречаетесь? — Что, ищешь повод поболтать с друзьями? — едко спросила Лили. — Нет, у меня личный интерес. Девушка кинула на него растерянный взгляд, и Гарри выругался про себя, поняв, как она могла интерпретировать его слова. — Ну не в том смысле, Лили. Ты, конечно, красавица и умница, но я не это имел в виду. Джим бы мне шею свернул. — Мы с ним не встречаемся, — отмахнулась она. — Вообще, все было не так. Я… я ходила на кухню и задержалась, на обратном пути встретила Джеймса, а там Филч, и Поттер меня укрыл такой волшебной мантией, очень интересная вещь, Филч меня под ней не увидел, а его поймал и наказал. Так что, это, конечно, было очень мило, но мы не вместе. Это было не свидание. Гарри важно кивал в ответ на ее слова, а когда девушка замолчала, усмехнулся. — Лили, это все, безусловно, правда, и я верю тебе до последнего слова. Один вопрос — зачем Джей накрыл мантией тебя? — Чтобы спрятать от Филча! — Лили, — произнёс парень проникновенно, наклоняясь к ней. — Ты — староста. К достоинству гриффиндорки, та сохранила на лице непроницаемое выражение, только закусила губу. Гарри крепко сжал губы, чтобы не рассмеяться при виде ее напряжённого взгляда. Наконец, несколько секунд спустя, Лили раздраженно вздохнула и, откинувшись на спинку кресла, закрыла лицо руками. — Блэк, ты бесишь меня ничуть не меньше, чем твой кузен, ты знаешь об этом? Ладно, я тебе расскажу, но при одном условии — никто не должен знать, ясно? — она зажмурилась. — В общем, на днях мы играли в карты с девочками. На желание. Обычно я всегда выигрываю, но тогда проиграла. И Джоанна заставила меня… заставила меня… В общем, загадала, чтобы я принесла ей… трусы Филча. — Неееееет, — Гарри скривился. — Ты же шутишь, да? Она что, ненормальная?! — У неё ужасное чувство юмора, да. Это все потому, что до этого я рассказала, как заходила к Филчу передать записку от Макгонагалл и увидела, что его трусы сушатся прямо на дверной ручке. Отвратительно. Ну, в общем, я к нему вломилась, пока его не было, схватила трусы и побежала, но он меня увидел. Вернее, наверное, он увидел что кто-то пробрался к нему в комнаты, понёсся за мной. Сам то он бы меня не догнал, но эта его мерзкая кошка! А затем я налетела на Джима, и он укрыл меня мантией. Филч решил, что это он залез к нему, вот и засадил за отработки на две недели… Гарри смеялся так, что на глаза выступили слезы. Действительно, в этой истории было все, что должно быть в хорошем романе — тупое пари, кража, погоня, рыцарство и наказание. — Трусы то ты принесла? Господи, только скажи, что вы их выкинули, я не переживу мысль, что в гриффиндорской башне где-то лежат трусы Филча. — Мы их сожгли, — фыркнула Лили. Она выглядела немного обиженной из-за его реакции, хотя и сама готова была вот-вот рассмеяться. Пока они хихикали, переглядываясь, из спален начали спускаться первые ученики. Вдали протяжно зазвенел колокол, приглашая студентов на завтрак. Спускаясь в Большой зал, Лили по-свойски взяла Гарри под локоть, и всю дорогу парню пришлось нервно озираться, опасаясь, как бы их не увидел Джеймс, а то с него после такого подвига станется свернуть потенциальному сопернику шею. — Ты идёшь сегодня в Хогсмид? — спросил Гарри, наливая в бокал матери апельсиновый сок. — Ну, вообще-то, мы идём с Джеймсом. Рука Гарри дрогнула, и сок вылился на скатерть. — Это свидание? — пробормотал он, очистив пятно заклинанием. — Нет! — чересчур быстро ответила Эванс. — Просто дружеские посиделки. Я обещала ему сливочного пива в благодарность за спасение. Знала бы она, во что выльется это ее сливочное пиво. Подумать только, Гарри появился на свет благодаря трусам Филча. Парень передернулся. — Ясно. Ну, хорошо вам повеселиться. Только я бы на твоём месте не стал… впрочем, это не мое дело. — Что? О чем ты? Гарри отложил тост и тихо ответил: — Не знаю даже как сказать… просто, мне кажется, Поттер тебе не пара. Я думал, ты терпеть его не можешь? Лили задумчиво перемешивала ложкой кашу. Она помолчала целую минуту прежде чем ответить. — Я… я привыкла считать его заносчивым самодовольным придурком последние пять лет. Он и его друзья… все пять лет они терроризировали меня и… моих друзей, все плохое, что я помню за эти годы было связано с ними. Но теперь… либо он изменился, либо я, либо все сразу, но в тот день, когда он меня спас, мы разговаривали с ним по пути в башню, и я вдруг подумала, что не так уж он и плох. Ну, вернее, он по прежнему заносчивый самодовольный придурок, но тогда мне вдруг показалось, что это… ну, знаешь, маска или вроде того. Мы впервые за все эти годы нормально поговорили, понимаешь, без его тупых шуток, пошлых подколок, — она вдруг смутилась и принялась накручивать на палец толстую рыжую прядь. — Я просто подумала, что мы могли бы поладить. Гарри легко сжал ее лежащие на столе пальцы и улыбнулся, чувствуя, как в животе что-то словно бы скручивается в тугую спираль. Ему было так тоскливо, что к горлу подступила тошнота. В том, что Лили говорила о Джеймсе, не было ничего серьезного, услышь он такое в своё время от Гермионы, например, о Макмиллане, он бы только рассмеялся, ведь не может быть и речи о том, чтобы у девушки, столько лет презирающей парня, появились к нему романтические чувства. Но ведь здесь он знал, он знал чем это закончится, и помнил для чего очутился здесь, переборов время, и больше всего на свете он хотел, чтобы Лили сейчас называла Джеймса избалованным ребёнком и не смущалась, рассказывая Гарри о его «подвиге». Что он должен был сказать, какие подобрать слова, чтобы заставить Лили относиться к Поттеру по-прежнему? — Понятно. То есть, мне не стоит предлагать тебе остаться в замке и позаниматься со мной Нумерологией? Лили рассмеялась. — Я бы срочно отправила тебя к мадам Помфри. Ты, занимающийся Нумерологией сверх программы? Не верю! А ты что, не пойдёшь в Хогсмид? — Не знаю, — покачал головой Гарри. — Ремус плохо себя чувствует, Сириус пойдёт с Оливией, а Джим мне вообще сказал, что всю субботу будет занят. Я думал, он имел в виду Филча, а оказывается, вон что. — А Пит? — Питер… — Гарри замялся. Он не раз подмечал в Лили необъяснимую мягкую заботу по отношению к Петигрю, и это выводило его из себя. — Мы с ним не настолько хорошие друзья, чтоб хорошо проводить время наедине. — А зря. Питер хороший. Джеймс и твой брат относятся к нему с пренебрежением, но они не правы. Иногда мне кажется, что из них четверых Питер самый нормальный. — Почему бы тебе тогда не пойти в Хогсмид с ним? — грустно улыбнулся Гарри. — А он меня не приглашал, — рассмеялась Лили, вставая. Гарри поднялся следом за ней. — Что будешь делать? — Схожу к Северусу, — пожал плечами Гарри. Они вышли в холл и направились к лестницам. Лили нахмурилась, и Гарри решил, что пришла пора поднять интересующую его тему. — Почему вы с Северусом больше не дружите? Ты сказала, вы были близки. Нет, я помню, плохая компания и оскорбление, но ведь он наверняка пытался извиниться? Эванс отчего-то поджала губы и отвернулась. — Мы были лучшими друзьями почти семь лет. Я бы очень хотела, чтоб так продолжалось и дальше, но в один момент я поняла, что он стал тем человеком, которого я бы не хотела видеть рядом. — Что может перечеркнуть семь лет дружбы? — Гарри, послушай, — девушка вдруг остановилась посреди пустого коридора, — Я не знаю что происходит на континенте, но здесь у нас тлеет холодная война. Организация под названием Пожиратели Смерти убивает магглов и магглорожденных волшебников. По настоящему убивают, буквально! Как я могу дружить с человеком, чьи приятели в любой момент могут ворваться в дом моих родителей, убить моих маму, папу и сестру? — Снейп никогда бы не поступил так! Гарри и сам не знал зачем говорит это. Он понимал, что Снейп мог бы — не с Лили, но с кем-то другим, не по своей воле, но по приказу. И Лили это понимала тоже. Она расхохоталась без капли веселья. — Такие как я — грязь для него и его друзей. Почему я должна быть исключением? — Иногда он так смотрит на тебя, — вдруг произнёс Гарри, интуитивно чувствуя, что должен сказать, — что мне кажется, он в тебя влюблён. Он ждал любой реакции — злости, удивления, понимания, но никак не того, что Эванс вдруг застынет и смерит его злым взглядом. — Не знаю уж на кого он там смотрит, Блэк, но точно не на меня. Северус никогда не был в меня влюблён. Развернувшись на пятках, она направилась к лестницам. Гарри стоял на месте до тех пор, пока стук ее каблуков не смешался с остальными звуками живущего замка, а затем, вздохнув, направился следом. Видимо, Снейп был действительно хорошим актёром, раз уж Лили за семь лет так и не догадалась о его чувствах… ** В больничном крыле было прохладно — мадам Помфри открыла окна проветриваться, и Снейп сидел, укутавшись в одеяло до самых плеч, и читал книгу, страницы которой перелистывал торчащим из-под одеяла кончиком палочки. Обернувшись на звук открывшейся двери, он скривился. — Блэк. Я не мог и мечтать, что буду избавлен от твоего общества хотя бы теперь. — И правильно, — усмехнулся Гарри, усаживаясь на стул. Если бы он решил дождаться приглашения, то простоял бы на ногах ещё пару часов. — Ну, рассказывай. — Что? — не понял Снейп. — Как ты здесь очутился? — Как и всегда — получил удар в спину. — Кто это был? — Блэк, — Северус закатил глаза, — у меня нет глаз на спине. А если б и были, то зачем тебе это? Чтоб ты бегал по замку, как оголтелый, размахивая палочкой как тролль дубинкой? И снова напоминаю — я не девица, чтоб защищать меня от разбойников. — Эй, успокойся! — Гарри рассмеялся, придвигаясь поближе. — Все-таки у тебя какой-то пунктик. Я не собирался ничего делать с ним, кто бы это ни был. Это просто уместный вопрос в данной ситуации, разве нет? — Не знаю, — мрачно буркнул парень. — Обычно меня никто об этом не спрашивает. Ну, разумеется, кроме Слизнорта, но я не думаю, что ему на самом деле есть до этого дело. — А как же твои друзья? Ну, Мальком, Байонор, Макнеер? Гарри поморщился, произнося эти имена. Все это были старшекурсники со Слизерина, носившие даже в сентябрьскую жару только водолазки с длинным рукавом. — Ну, и они, — вяло ответил Северус. — Что с нашим проектом по Зельям? Гарри неохотно согласился перевести тему, и следующие полчаса они обсуждали свой и чужие проекты и планировали выполнение следующего задания. К пятнице Слизнорт задал им описать совместимость крови гоблина с компонентами уровня «земля», но гоблины, как известно, не стремились делиться своими секретами, а значит, им двоим придётся перерыть всю библиотеку за неделю в надежде найти хоть что-то. — Начни с раздела опасных магических существ, — велел ему Снейп, когда Гарри вызвался начать прямо сегодня же. — Хотя гоблины уже давно вычеркнуты из реестра опасных, в старых книгах ещё остались упоминания. Посмотри работы Грабича и учебник Полонского, я там что-то смутно припоминаю… Гарри сосредоточено кивнул, надеясь, что не растеряет имена из памяти. Закончив перечисление потенциально полезных книг, Снейп выразительно уткнулся в свою книгу, всем своим видом показывая, что желает остаться в одиночестве, но Гарри не собирался потакать его желаниям. В его голове все ещё звучал огорченный голос матери, так что он, вздохнув, спросил: — Расскажи мне о Лили. Снейп поднял на него изумленный взгляд. — Мне казалось, она твоя однокурсница. — Брось. Я знаю, что вы дружили. — Мы жили по-соседству ещё до Хогвартса. Потом поступили в школу и наши пути разошлись. Что ты хочешь узнать, а главное — зачем? — Почему вы перестали дружить? — Гарри было не по себе под тяжелым взглядом Северуса. Видимо, эта тема была болезненной для него в той же мере, что и для Лили. — Я слышал версию Лили, а теперь мне интересно что скажешь ты. — Почему бы тебе не перетряхнуть чужое грязное белье, Блэк? — вяло огрызнулся Снейп. Видимо, он уже понял, что смысла бороться с непробиваемым любопытством гриффиндорца нет. — Не кусайся. Я твой друг. Видимо, в его голосе было что-то убедительное, потому что Снейп снова отложил книгу и ответил после долгой паузы. — Люди меняются, Блэк. Не в лучшую и не в худшую сторону — просто меняются, и иногда становятся слишком разными. Когда мы познакомились, у меня была мама, которая колдовала раз в полгода, и то в тайне, да пара магических книг. У Лили — и того меньше, лишь врождённый талант и вера в то, что она — фея. Вместе мы мечтали о том, как поступим в Хогвартс, как станем великими волшебниками, как спасём мир от зла. Потом мы приехали в школу и поняли — не сразу, на это понадобилось целых пять лет, — что собираемся спасать мир от разных злодеяний. Она хочет спасать людей, а я хочу спасать магию. В некоторых вопросах наши мнения слишком… несовместимы. Ни она, ни я не готовы отказаться от самих себя ради этой дружбы. — Ты любил ее? — затаив дыхание спросил Гарри. Они со Снейпом впервые заговорили о его… политических взглядах, и парню хотелось поскорее перевести тему. — Ну конечно, я любил ее, — ответил слизеринец с недоумением. — Она была моей лучшей подругой. — Нет, я имею в виду… ты был в неё влюблён? Бледный, крохотный на огромной больничной кровати Снейп так широко распахнул свои темные глаза, что стал похож на тощую сову. — Что? Мерлин, нет. С чего ты взял? Его изумление звучало так искренне, что Гарри растерялся. Не говорить же, что слизеринец сам ему рассказал об этом в девяносто восьмом? Он попытался вспомнить какой-нибудь эпизод из их с Лили общения, но не смог. Как он мог не заметить? Твёрдо убежденный в чувствах Снейпа к своей маме, он принимал каждый его взгляд в ее сторону за проявление тоски, каждое «Эванс» за признание в любви. Только сейчас, в день удивительных открытий, он вдруг осознал, что этот Снейп ни разу не проявил хоть сколько то романтических чувств к Лили. Это понимание прошибло его, как удар током. Снейп не влюблён в Лили? Снейп ему соврал? Цепляясь за последнюю надежду, он спросил, сам удивившись слабости своего голоса. — Ты уверен? — Блэк, — Северус тяжело вздохнул, — есть много вещей, в которых я сомневаюсь, например, в наличии у тебя мозгов. Но уж в чем я уверен, так это в том, что никогда не был и не буду влюблён в Лили Эванс. Гриффиндорец вдруг подскочил на ноги. — Ясно, — затараторил он, желая поскорее оказаться подальше отсюда. — Ладно, я пойду. Раздел опасных магических существ, Грабич, Полонский, да? Слизеринец смерил его подозрительным взглядом и молча кивнул. — Ладно. Я зайду, как что-то нарою. Пока. Лечись. Не в силах больше находиться здесь, Гарри рванул к дверям, по дороге запнувшись о стул и стараясь не думать как со стороны выглядел его побег. Ему просто нужно было сейчас оказаться подальше от Снейпа, собраться с мыслями, обдумать все, что он услышал за этот день. Оказавшись в коридоре, парень перевёл дух. Остановившись у окна, он нашёл глазами избушку Хагрида и стал наблюдать за струйкой дыма, кружащейся над печной трубой. Выходит, все это было ложью. Последние воспоминания Снейпа — официально признанные подлинными, — были ложью. Не суть важно, может, все это действительно происходило, но, прежде вырванное из контекста, теперь оно звучало совершенно иначе. Гарольд Джеймс Поттер, вернувшийся в прошлое, чтобы свести свою мать с другом ее детства, обнаружил, что ему самому это вообще нафиг не свалилось. Более того, водоворот событий, закруживший его, был так силён, что Гарри никак не мог выплыть наружу, а лишь беспомощно барахтался, наблюдая со стороны, как разворачивается огромная машина под названием Время, чтобы через двадцать лет к чертям сокрушить его жизнь, смять и выбросить как фантик от шоколадной лягушки. В его голове один за другим всплывали голоса Вальпурги, Альфарда, Дамблдора, грозящие, увещевающие, что его затея обречена на провал. Чем дальше, тем больше он чувствовал, что они правы. Зачем он здесь? Чтобы не позволить себе родиться на свет. Чтобы отвести беду от тех, кто умер за него. Чтобы обменять свою никчемную жизнь на жизни Лили, Джеймса, Сириуса, Люпина, Тонкс, Фреда, Гермионы… Гермиона. Он прошептал это имя вслух. По-прежнему больно, как и год назад. Он уже три месяца здесь — спит, играет в шахматы с Люпиным, ссорится с Блэком, кружит вороном вокруг чертового-мать-его-Снейпа, учит нумерологию! И каков итог? Крестражи целы, Снейп на обеде болтается с Пожирателями, а Лили идёт на свидание с Джимом. Молодец, Гарри, пять баллов Гриффиндору. Больнее всего почему-то было думать о лжи Снейпа. С ним по какой-то необъяснимой причине все было иначе, чем с Люпиным или Сириусом. В случае Мародёров Гарри автоматически разделял здешних молодых оболтусов и своего профессора и крестного из будущего. Но Снейп на то и был Снейпом, чтобы оставаться собой в любое время. Менее острый, более открытый и даже в своей собственной манере дружелюбный по отношению к нему, он все ещё был для Гарри профессором Зельеварения, попортившим ему столько нервов за годы учебы. Подружившись с Северусом, он словно бы подружился со своим профессором, и теперь ложь последнего воспринимал как предательство и обман этого Снейпа, оставшегося в больничном крыле. Как он мог солгать? Хитрый способ заставить его поверить словам о крестраже? Боялся, что иначе Гарри сочтёт это ловушкой и не пойдёт? Зачем? Поток вопросов без ответов самому себе прервал тихий хлопок. Очнувшись, Гарри дернулся и обернулся, чтобы увидеть крохотного домовика в наволочке с гербом школы. Он смотрел на Гарри с ужасом и благоговением, и парень вдруг вспомнил, что эльфы видят сквозь время, и для него, должно быть, Гарри ничто иное, как сошедшая с ума песчинка времени, соскочившая с положенного места и унесённая ветром в их нормальный прочный, как гранит, мирок. Прижав уши к голове, эльф поклонился и протянул ему пергамент. — Мистеру Поттеру послание от хозяина господина директора. Поблагодарив его, Гарри развернул записку и вчитался в изящную вязь букв. «Лавровый зефир. 21. Мантия». Вздохнув, гриффиндорец спрятал свиток в карман и направился в сторону библиотеки. Вечер обещал быть интересным, однако сейчас его, не смотря на все бессмысленные душевные терзания, ждали Грабич и Полонский.