Post factum

24.12.1976. Хогвартс, Шотландия. Праздничной мантии у Гарри не было, а заказывать ее ради одного школьного бала смысла парень не видел, поэтому в сочельник он нацепил самую чистую из своих повседневных черных и, критически осмотрев себя в зеркало — мрак, да и только, — спустился в гостиную. Лили еще не вышла, и Гарри, подвиснув на мгновение на лестнице, все-таки направился к сидевшим перед камином Мародерам. Разругавшаяся было компания сплотилась вновь после произошедшего с Альфардом, но напряжение не ушло до конца, поэтому они старались не поднимать тему отношений Лили и Джеймса. Тот факт, что Гарри позвал Эванс на бал, разумеется, ни от кого не укрылся, но, если кого-то в этом что-то не устраивало, этот кто-то благоразумно помалкивал. На зло девушке Джеймс пригласил на бал симпатичную пятикурсницу с Пуффендуя. Питер, к изумлению, Гарри все-таки решился позвать подругу Лили Амелию и, уже к изумлению Питера, девушка сказала «да», поэтому теперь Петтигрю, наряженный в нелепую темно-бордовую мантию, носился туда-сюда перед наколдованным Ремусом зеркалом и бросал дикие взгляды в сторону девчачьей спальни. Сириус и Ремус шли на бал без пар и выглядели из всей компании самыми адекватными. С тех пор, как Оливия уехала из школы, Гарри ни разу не видел крестного в компании девушек, как часто бывало прежде. Теперь, когда рядом не было «невесты», грозящей разорвать помолвку, все наслаждение от флирта с другими для него, кажется, пропало, и теперь он стал куда более приятным в общении, чем прежде. По крайней мере, количество пошлых шуток и ослепительных улыбок проходящим мимо девицам с его стороны сильно уменьшилось, и Гарри это радовало. — Ну что, — улыбнулся Гарри, опускаясь в свободное кресло, — как всё прошло? — Проще, чем я боялся, — пожал плечами Сириус. — Я просто попросил домовиков меня покормить и, пока они носились по кухне, подменил этикетки на бочках. Так что теперь вместо яблочного сока у нас на балу будет сидр. — Ты же понимаешь, что Макгонагалл тебя четвертует? — в очередной раз уточнил Люпин. — Надеюсь, я успею достаточно надраться прежде, чем она начнет. Хорошая анестезия. — Думаю, она тебя сначала протрезвит, чтобы ты сполна насладился, — расхохотался Джеймс. — Ты что, думаешь, я не расскажу ей кто и где достал сидр? — Ты не посмеешь! — Если я иду ко дну, то тяну за собой всех. Джеймс попытался поставить ему затрещину, но Блэк увернулся, едва при этом не свалившись с дивана, так что вместо затылка Сириуса Поттер попал рукой по зеркалу. Люпин охнул, зеркало, покачнувшись, ударило Питера по лбу и грохнулось о каменный пол, разлетелось на осколки. Кто-то вскрикнул, Гарри дернулся назад и едва не снес с ног подошедшую Лили. — Черт побери, Блэк! — возмутилась Эванс, и Гарри, обернувшись, замер. Лили, одетая в простую темно-синюю мантию, выглядела сногсшибательно. Впервые на памяти Гарри она уложила волосы в высокую прическу, и у парня сердце пропустило удар, когда на мгновение ему показалось, что он вновь очутился в девяносто четвертом, и сейчас перед ним не Лили, а Гермиона перед балом в честь Турнира Трех Волшебников. — Что я сделал не так? — возмутился Сириус, и Гарри вздрогнул, вырываясь из воспоминания. — Я не тебе, — закатила глаза Лили. — А, точно. Я по привычке. Знал бы ты, Гарри, как часто я слышал эту фразу в свой адрес до твоего появления. — Каждый раз, как творил какую-нибудь дичь, — подтвердила Эванс. — То есть, очень часто. Джеймс, молча сверливший девушку взглядом, вдруг резко взмахнул палочкой, уничтожая осколки несчастного зеркала, и протиснулся мимо них к выходу, будто бы ненароком толкнув Гарри плечом. Парень приподнял брови ему вслед и обменялся взглядами с покрасневшей Лили. Кажется, не на одного Гарри ее внешний вид произвел впечатление. ** Разумеется, они расселись по разным столам — Сириус и Джеймс со своей дамой втиснулись за столик к компании пуффендуйцев, а Гарри с остальными заняли один из последних оставшихся пустых столов в дальнем углу зала. Так как бал, по сути, заменял ужин, столы ломились от еды. Профессора до сих пор не заметили — или сделали вид, что не заметили — подмену яблочного сока, так что кувшины с сидром свободно путешествовали по столам под одобрительный гул учеников. Сам Гарри ограничивался тыквенным соком, потому что не был уверен, что алкоголь не сведет на нет действие всех его целительных зелий, и от этого его настроение вовсе не улучшалось. Неподалеку от них с шумом и хохотом праздновали слизеринцы во главе с Макнейром. Гарри старался отрешиться от этого, но ненавистный голос перекрикивал даже музыку. После той встречи в Трех метлах Гарри так и не смог выбить из Северуса правду. Как и всегда, когда их диалог касался Волдеморта или Пожирателей, Снейп психовал и сбегал, оставляя Гарри мучиться догадками. То, что в ту ночь слизеринец опять ходил на встречу своего кружка по интересам, было понятно и так, но что именно он должен был принести? До совершеннолетия Северуса оставалось всего две недели. Как только ему исполнится семнадцать, Волдеморт потребует от него принять метку, и Гарри понятия не имел, что он может сделать, чтобы предотвратить это. Северуса на балу, разумеется, не было. Он, наверняка, уже несколько часов как зависает в зельеварных, и ему там в одиночестве намного веселее, чем Гарри тут, в толпе. Оглядывая зал, парень невольно вспоминал Рождество девяносто четвертого. Танцы были испытанием и тогда, но в тот раз у него хотя бы было чем занять голову — например, разглядыванием Чжоу в паре с Седриком. Возможно, если Гарри удастся изменить будущее, Седрик не умрет, они с Чанг поженятся и будут жить долго и счастливо. Или нет. В любом случае, Гарри этого уже не узнает. — Эй, Гарри! — Лили больно пихнула его под ребра. — Что? — возмутился парень, потирая бок. — Пойдем потанцуем! — Да ты умеешь разбудить в парне желание тебя пригласить, Эванс! — пробормотал Гарри, но послушно встал. Лили хмыкнула, качнула головой так, что причудливые блестки в ее волосах заискрились в свете свечей. Время стремилось к полуночи, вечер был в самом разгаре, а танцпол был заполнен народом, и все же Гарри без труда увидел причину, по которой Лили, не слишком-то жаловавшая «оттаптывание друг другу ног» вытащила его сюда. Джеймс со своей пуффендуйкой танцевали неподалеку, о чем-то переговаривались. На лице Поттера была написана едва скрываемая скука, зато девушка вся едва ли не светилась. Гарри закатил глаза. Кажется, он опять становится участником спектакля, в котором участвовать не хочет. Вспомнить хотя бы ссору Рона и Гермионы из-за Крама. Все балы одинаковы. Стоило им выйти в центр зала, как мелодия сменилась, но, к сожалению Гарри, с одной медленной на другую. Не то, чтобы ему хотелось танцевать под быструю музыку, но медленные танцы… Гриффиндорец чувствовал себя отчаянно неловко, особенно когда Лили, обвив руками его шею, прижалась чуть ближе, чем это допустимо, если ты танцуешь с другом. Гарри расширил глаза. — Лили, ты что делаешь? — А что такого? — невинно поинтересовалась девушка, поднявшись на носочки, чтобы дотянуться до его уха. Не настолько уж там была громкая музыка, чтобы так приближаться. — Джеймс меня убьет, — пробормотал Гарри, немного отстраняясь. — Нашел, кого бояться, — Лили пожала плечами и снова придвинулась ближе. — Тебе неприятно? — Нет, конечно. Просто мне не нравится, когда меня используют, чтобы вызвать ревность. Обычно это заканчивается плохо. — Очень плохо? — поинтересовалась Лили, стряхивая с его плеча несуществующую соринку. Гарри на мгновение встретился взглядом с Джеймсом и попытался было состроить невинное лицо, но Поттер, приподняв подбородок, отвернулся к своей пуффендуйке. — Однажды моя подруга пригласила на вечеринку одного мерзкого типа, чтобы заставить ревновать другого парня. — Они подрались? — Нет, но… — Гарри невольно улыбнулся, вспоминая выражение лица Северуса — нет, Снейпа — когда Кормака вывернуло на его ботинки. — Паршивый был вечер. — Ну не знаю, — протянула Лили невпопад и бросила короткий взгляд в сторону Джеймса. — Я чувствую себя прекрасно, а ты? — А я чувствую себя неловко, — пробормотал Гарри, отодвигая явно перебравшую сидра Лили чуть подальше. — Лили, да что, ради всего святого, ты творишь? — Господи, да успокойся ты, не покушаюсь я на твою честь, — закатила глаза гриффиндорка и отступила на шаг, прерывая танец. — И почему мне вечно везет на таких, как ты? — Каких — таких? — Таких! — воскликнула Лили и, развернувшись, направилась к выходу из зала. Гарри, окончательно переставая понимать, что происходит, пошел следом. — Лили, что не так? — позвал он, перекрикивая музыку. — Все просто прекрасно, Блэк, иди за столик. Ты все равно не хотел танцевать. — Лили! — возмутился Гарри, хватая девушку за руку. — Что происходит? — Джеймс возник между ними так неожиданно, словно трансгрессировал. Он был настолько очевидно пьян, что по одному его лицу профессора должны были догадаться о необходимости провести инспекцию кувшинов. — Лили, он тебя обижает? — Что?! — опешил Гарри. Он все еще держал Эванс за запястье, и Джеймс, заметив это, схватил его за грудки. — Джеймс, твою мать, отпусти меня! — Эй, эй, Джим, полегче, — материализовался рядом Люпин. — Сохатый! — это уже Сириус. — Он обидел Лили! — заявил Джеймс, даже не думая ослаблять хватку. Гарри поморщился, услышав хруст ткани. Самая приличная мантия была. — Лили, скажи ему, — взмолился он, оглядываясь в сторону дверей, но мамы там уже не было. — Сохатый, Дамблдор, — зашипел Сириус, вклиниваясь между друзьями. Джеймс, наконец, разжал пальцы и оттолкнул Гарри так, что тот едва не упал. — Молодые люди, — поздоровался директор, приближаясь к их всклокоченной компании. — Что происходит? — Ничего, директор, — выплюнул Джеймс. — Все хорошо, директор, — подтвердил Гарри, метнув на отца короткий взгляд. — Я рад. Чудесный вечер, правда? Вам, мистер Поттер, думаю, стоит немного прогуляться на свежем воздухе. А всем остальным советую не слишком-то налегать на яблочный сок. Он, похоже, немного забродил. Сириус закашлялся, Ремус выпучил глаза. Джеймс, не глядя больше на Гарри, молча развернулся и, покачиваясь, пошел к выходу. Сколько кувшинов он успел в себя влить, а главное — зачем? Накидывался, чтобы не думать о том, что с Лили на бал пошел Гарри? Детский сад какой-то. Стоило Джеймсу уйти, Сириус с Ремусом тут же, сливаясь с толпой, рванули обратно к столикам. Дамблдор посмотрел им вслед и улыбнулся. — И часто у вас тут… так? — спросил Гарри. — Каждый год, — покачал головой директор. — Главная ошибка и, вместе с тем, прелесть юности, в умении недооценивать опыт. Под пронизывающим взглядом директора Гарри было неловко. Когда Дамблдор смотрел на него поверх своих очков-половинок, парню казалось, что директор видит его насквозь. Что он вовсе не забывал о крестражах, событиях в Портпатрике и миссии Гарри. Но дело было в том, что каким бы всемогущим Альбус Дамблдор ни выглядел, это все, теперь гриффиндорец это понимал, было лишь искусной ширмой. Они попытались «сломать» время, но вместо этого время сломало Дамблдора, и он все забыл, а Гарри не нашел в себе сил рассказать снова. — Не думай о грустном, Гарри, — вдруг сказал директор, и парень вздрогнул. — Сегодня Рождество. Прошлый год оказался для тебя трудным, но ты имеешь право провести сегодняшний вечер с теми, кто тебе дорог. Гарри кивнул и оглянулся на друзей. Питер с Амелией о чем-то увлеченно болтали, Люпин с Лили и подсевшим к ним Сириусом тоже были заняты диалогом. Директор, окинув парня внимательным взглядом, направился к столу для преподавателей, и Гарри, оставшийся стоять посреди полупустого танцпола, вдруг почувствовал себя как никогда лишним в этом чужом ему времени. Развернувшись на пятках, он медленно побрел в сторону выхода из зала, мечтая сейчас только об одном: оказаться подальше отсюда. ** В пустых коридорах подземелий было тихо и мрачно, но это было сейчас как нельзя кстати. После шума Большого зала Гарри казалось, что он оглох, поэтому он против воли старался шагать как можно тише. Он даже не задумывался толком о том, куда идет, до тех пор, пока не обнаружил себя застывшим перед дверью с говорящим названием «лаборатория». Гарри поднял руку, чтобы постучать, но, передумав, просто толкнул дверь. Та поддалась, распахнулась без единого скрипа, и Гарри улыбнулся, заметив в конце просторного кабинета Северуса. Слизеринец стоял над исходящим паром котлом и, бормоча себе что-то под нос, подкидывал туда щепотка за щепоткой какой-то порошок, не переставая при этом помешивать зелье черпаком. Извечная черная мантия на этот раз отсутствовала, а чуть маловатая рубашка ни на мгновение не скрывала болезненную худобу парня. Северус закатал рукава, обнажая белоснежные, не тронутые грязью Волдеморта, предплечья, подвязал волосы, и совершенно не был похож на себя самого в будущем. Да и в настоящем тоже, если быть до конца честным. Снейп был красивым, вдруг понял Гарри и сам удивился своим мыслям. Северус всегда таким был? И как он умудрялся прятать это прежде? Гарри осторожно пробрался внутрь и прикрыл за собой дверь. Ему не хотелось отвлекать или, тем более, пугать Северуса, потому что если он вздрогнет и случайно испортит зелье, то следующим ингредиентом на разделочной доске окажется уже сам Гарри, в этом не было сомнений. Поэтому гриффиндорец тихонько забрался на ближайший к дверям стол и принялся ждать подходящего момента. Зелье в котле мерно булькало, пар, исходящий из котла, постепенно менял цвет. Стоило изумрудным спиралькам пара смениться серо-голубыми, Северус отложил черпак и сделал шаг назад, оценивая результаты своих трудов. Не дожидаясь, пока он снова возьмется за работу, Гарри подал голос: — Что варишь? — Блядь! Снейп подскочил на месте так, что выронил черпак, и тот со стуком покатился по каменному полу. — Упс, — поджал губы Гарри. — Прости? — Блэк, какого хрена? — взвизгнул Северус, поднимая черпак и шагая в сторону Гарри. — Я честно пытался поскрипеть дверью, но они, видимо, смазаны… — Смазаны? — неверяще переспросил Снейп. — Они зачарованы, ты, придурок! — В общем, не хотел тебя пугать. — Тогда надо было постучать! Гарри ухмыльнулся и постучал костяшками по столу, на котором сидел. Снейп швырнул в него испачканным черпаком и, разумеется, попал бы, будь у Гарри чуть меньше опыта в уворачивании от бладжеров. Парень резко подался вправо, и черпак пролетел мимо, щедро забрызгав многострадальную мантию. — Надеюсь, это не что-то слишком ядовитое, иначе тебе придется объясняться со Слизнортом, когда Рождественским утром тут найдут мой хладный труп. — Не бойся, его не найдут, — прошипел Снейп и, отвернувшись, взял новый черпак. Гарри, закатив глаза, поднял с пола тот, которым едва не получил в лоб, и в качестве извинения поплелся к раковине его мыть. — Как проходит твой сочельник? — поинтересовался он спустя минуту, протягивая другу помытый черпак. Северус открыл было рот, но Гарри его перебил: — Да, да, понятно, все шло хорошо, пока не пришел я. А в остальном? Снейп приподнял бровь и неохотно хмыкнул. — Если это зелье не взорвется через пять секунд, то вполне неплохо. Они дружно обернулись на котел. Тот бурлил себе как ни в чем не бывало. Гарри хлопнул Северуса по плечу. — Ну, видишь. Рождественское чудо, не иначе! — Или годы учебы и пять проваленных попыток. — Ну или так, ага. ** По словам Северуса, зелье для поддержания мышечного тонуса, которым он занимался, должно было вариться еще три часа, а до тех пор он, Снейп, собирался заниматься подготовкой последних составляющих, а ему, Гарри, стоило свалить отсюда к чертям или не путаться под ногами. Чтобы не болтаться без дела, Гарри взялся за самое простое из доступных ему занятий: перемывал использованные Снейпом разделочные доски и ножи. Для каждого ингредиента Северус, как истиный аристократ, использовал разные инструменты, и к этому моменту огромная раковина уже была заполнена почти наполовину. — Неужели тебе правда нравится встречать Рождество вот так, Сев? — поинтересовался Гарри, когда ему показалось, что пауза стала затягиваться. — Почему ты не можешь просто смириться с тем, что меня не волнует Рождество? — вздохнул Снейп, не отрываясь от измельчения чешуек крылопряда. — Потому что это праздник. Все любят праздники. — Ночь Гая Фокса очень даже ничего. — Не припоминаю, чтобы ты ее праздновал. — Почему? Это же ночь. Откуда тебе знать, что я той ночью делал. Может, мы в спальне сжигали чучело бедного парнишки и жарили на огне зефир? Гарри рассмеялся. — А как же подарки? Ты любишь подарки? — Не особо, — поморщился Северус. — Обычно мне дарили одежду. Гриффиндорец прикусил язык. Да и правда. С чего бы Снейпу любить Рождество, если раньше ему дарили одежду, а теперь некому дарить даже ее? — У меня есть для тебя подарок, — заметил он. Снейп бросил на него короткий взгляд и, кажется, покраснел. Или в этом был виноват жар от котла? — Только я уже передал его домовикам, так что найдешь завтра у кровати. — Ах так, — хмыкнул Северус. — Что ж, твой-то у меня с собой, но в таком случае я, наверное, тоже передам его с домовиками. — Эй, нет, так не пойдет! — воскликнул Гарри и, положив в раковину нож, обернулся к другу. — Выкладывай. — Ну что ты, не стоит. Ты будешь чувствовать себя неловко, — поддразнил его слизеринец. — Обещаю, не буду, — заверил Гарри. — Рождество еще даже не наступило! Гриффиндорец закатил глаза и, вытащив палочку, скомандовал: — Темпус! Ничего не произошло. Снейп приподнял бровь. — Темпус! — еще раз попробовал Гарри, но из палочки не выскользнуло ни искры. Парень нахмурился, ощущая, как в животе разрастается противный холодный комок. Магический фон падает. — Темпус, — сжалился над ним Северус и охнул, когда увидел высветившиеся между ними цифры. Половина первого ночи. Они проморгали Рождество. Гарри спрятал свою палочку и вздохнул. — Как встретишь, так и проведешь? Видимо, весь год мне мыть за тобой грязную посуду. — Это про Новый год говорят, — утешил его Снейп и, проверив зелье, подошел к валяющейся на соседнем столе мантии. — Ладно, уговорил. Он вытащил из кармана флакон темно-красного стекла и протянул его Гарри. — Это что, зелье? — с любопытством спросил гриффиндорец. — Признайся честно, яд? — Почему ты так уверен, что я собираюсь тебя отравить? — возмутился Северус. — Потому что ты постоянно угрожаешь мне этим, — Гарри пожал плечами и откупорил флакон. — Вау! Что это? — Ты… — вдруг смутился Снейп и отвел взгляд. — Ты говорил, тогда, на вечеринке, что тебе понравился мой парфюм. — И ты сделал мне? — охнул гриффиндорец, поднося флакон к носу и втягивая приятный аромат. — Да. Там яблоко, герань и сандал. Я подумал, что сандал подойдет к твоей внешности, а яблоко… Ничего необычного, на самом деле, если тебе не понравится… — Мне нравится, — уверил слизеринца Гарри и, перевернув флакон, капнул маслянистую жидкость на запястье. — Эй, что ты делаешь? — Снейп от возмущения, кажется, даже забыл о смущении. А может быть, возмущение в принципе было его способом справиться с неловкостью. — А что? Северус закатил глаза и, подойдя к Гарри, вытащил из его нагрудного кармана платок. Гриффиндорец наморщил нос, порадовавшись про себя, что сегодня додумался положить чистый — прошлым он, кажется, протирал со стола пролитый тыквенный сок. Снейп тем временем взял его за руку и стер платком каплю духов с его запястья. Затем потряс платком в воздухе, прогоняя, очевидно, лишний аромат, и без предупреждения провел платком по шее гриффиндорца. Гарри вздрогнул от неожиданности. Он был дюймов на пять выше друга, а Северусу в свою очередь, пришлось слегка задрать голову, потому что он стоял очень близко, намного ближе, чем необходимо, если ты просто хочешь коснуться человека, и Гарри опустил глаза на его чуть покрасневшее лицо. Задержавшись на мгновение в районе ключицы, Снейп качнул головой и провел платком по шее еще раз, теперь с другой стороны. Он упрямо не смотрел Гарри в лицо, зато сам гриффиндорец почему-то не мог оторвать взгляда. Он разглядывал длинные темные полуопущенные ресницы, немного искривленный, явно сломанный однажды, нос, порозовевшие скулы, и почему-то вдруг вспомнил, как стоял точно так же близко к Чжоу тогда, в Выручай-комнате. Потом они целовались, и это было мокро, потому что она плакала, и нелепо, потому что на самом деле Гарри этого не хотел. Северус поднял глаза и замер, столкнувшись с Гарри взглядом. Его и без того широкие в полумраке зельеварной зрачки расширились, и Гарри чуть качнуло на месте. Он облизнул пересохшие губы, Снейп перевел взгляд ниже, застыл на мгновение, а затем вдруг рванулся назад так неожиданно, что едва не запнулся о собственные ноги, и наверняка рухнул бы на пол, если бы Гарри каким-то чудом не успел схватить его за локоть. — Вот как надо наносить духи, идиот, — выдохнул Северус, вырывая руку, и, отскочив еще на пару шагов, резко повернулся к котлу, в котором все еще мелко бурлило неоконченное зелье. Гарри потряс головой. Если он так будет наносить духи каждый раз, то однажды его хватит сердечный приступ. — Л-ладно, — согласился он, чтобы избежать очередной порции оскорблений. Дыхание сбилось, и парень несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь его успокоить. — Я… я тут почти закончил. С разделочными досками. Помочь тебе чем-то еще?