find my way back

[au, где в Бикон Хиллс очередная сверхъестественная муть, при которой человек становится невидимым/неслышимым для всех, кроме своей истинной любви; правило работает в обе стороны] Скотт звонит в пять утра, просит приехать немедленно, первым рейсом, нигде особо не задерживаясь, и Айзек не подводит; через четырнадцать часов, уставший, промокший и жутко голодный, стучит в дверь, а когда она открывается, хочет с порога начать кричать, но перед ним — Лидия с такими неестественно синими тенями под глазами и прокушенными губами, что ему становится страшно. — Что произошло? У Лидии глаза — озера, Айзек не может оторваться, а на душе кошки скребут: он чувствует каким-то шестым чувством, что позвали его не так просто, но никаких вариантов придумать не может; Скотт поднимается с кресла и шагает вперед, обнимает крепкими руками, и Айзек чувствует успокоение — все-таки Альфа рядом, пусть и с приставкой ‘недо’. Лидия рассказывает про Малию, что пропала три дня назад, на чьей кровати обнаружилась лишь записка с его, Айзека, именем; Айзек сглатывает нервно и понимает, что зря отказался от предложенной улыбчивой стюардессой выпивки — она бы сейчас пришла как раз кстати. Айзеку нечего сказать, но слова из него едва ли не выбивают; Скотт — нервный-нервный, готов весь мир пустить под откос ради своей беты, да и Лидия способна перегрызть глотку или, что хуже, взорвать его изнутри — Айзеку уже это пообещали, а поверять он не сильно-то и планирует. Айзек зажмуривается, и перед глазами начинают мелькать картинки — вот он добавляет Малию на Фейсбуке, ведь ‘двум бетам лучше держаться вместе, в стае оборотней-то нет больше’; вот Малия приезжает к нему во Францию на выходные; вот поедает огромную банку фисташкового мороженного; а вот целует в самый первый — невесомо, почти неощутимо, будто бабочка махнула крыльями. В тот раз Айзек не ответил, чем смутил ее, заставил покрыться алыми пятнами; он исправился в следующую минуту, приподнимая ее за подбородок и целуя — неплохая вышла поездка в самую романтичную страну Европы. — Я не слышал о ней ничего в течение последней недели. Лидия закатывает глаза и тянется было к его шее, но Скотт вовремя перехватывает руки и отправляет, наконец, позвонить Стайлзу, а сам садится на диван; Айзек начинает объяснять, почему ничего не рассказывал, но быстро сбивается на неразборчивый скрип, голос дрожит и срывается через фразу — Айзек абсолютно ничего не понимает. Свет мигает, и Айзеку кажется, что он видит фигуру в углу комнаты — скрюченную, изнеможенную, тянущуюся к нему всем своим телом; Айзек моргает, но тень никуда не исчезает, если включить воображение, то она вполне способна сойти за человека — Айзек вскакивает и несется к ней, падает на колени и протягивает пальцы, дотрагиваясь лишь до воздуха. Тень все еще здесь, перед ним; Айзек пытается соприкоснуться с ней, но не может. — Что ты делаешь? — Лидия невольно останавливается и карикатурно вздергивает бровь; Айзек машинально отмечает, что Малия делала так же, и чувствует разливающееся по венам тепло. — Ты не видишь здесь никакой тени? — говорит еле слышно; Лидия отрицательно качает головой, Скотт зеркально отражает ее движение. — Она здесь, я знаю. Тень меняет свое положение, она вся — живая, нетерпеливая, рвущаяся в бой; Айзек усмехается — вполне похоже на Малию, а сам он — в Бикон Хиллсе, где на каждый квадратный метр свое супер-злобное-существо, осталось найти виновного в этот раз. || Малия находится в гостиной дома Скотта, где видит всех, кричит, что есть сил, пытается достучаться хоть до кого-то, но ни один предмет не держится в руках, ни единый звук не вылетает из ее рта; она тянет пальцы к Лидии, но они проходят сквозь ее плечо, а Мартин даже не морщится — Малии безумно страшно. Айзек заходит в помещение как маленькое солнце, которое ужасно слепит — Малия не может глядеть на него без слез; она сжимается в маленький комочек и пытается забиться в угол, стать еще менее заметной, что безумно смешно — ее и так никто не замечает. Никто, кроме Айзека, с которым у нее любовь на расстоянии в секрете от всей стаи. Он бросается к ней, Малия кричит/царапается/бьется как птица, но в итоге лишь ломается о прутья невидимой решетки, Айзек настолько далек, что хочется кричать; Малия — сильная, она не поддастся панике, не станет опускать руки. Малия — справится. Губы Айзека движутся, Малия щурится, стараясь понять его, но вокруг оглушающая тишина, звуки не проходят на эту сторону, застревают где-то в середине; Малия прижимается лопатками к холодной стене и почти-что-воет, но Айзек — слепящий, яркий, ослепительный — находится так близко, улыбается так счастливо, что Малия понимает: он никогда не оставит ее одну. И пусть даже они находятся в разных мирах — они всегда найдут путь друг к другу.