find my way back

[Шанели во вселенной human!teenwolf; мата много.очень.лучше вообще не читайте] Хочешь, назови ее социопатичной сукой, ебанутой истеричкой, гребанной шизой, и даже на шаг не приблизишься к ее сути — это Нолан понял сразу, в тот самый момент, когда Соня слизывала кровь с ножа, которым Тео пырнул какого-то качка; Соня выглядела по-настоящему злобной и диковатой с горящими глазами и вульгарным макияжем, а затем она рыдала на руках у Шанель, рыдала во все горло, размазывая ладонями идеальные черные стрелки. Тео любил чертову Малию — полу-дикарку из маленького городка, что укусила его в первый день — и на Соню, ебанную.прекрасную.идеальную.Соню, он даже не смотрел; так, потрахивал временами на заднем сидении новенькой тачки, купленной папашей, но ярлык "моя сучка" ставить все не хотел; Соня — обычно шлюховатая, эгоистичная и саркастичная — становилась мягкой и податливой в его руках, и Нолана это выводило из себя. Он любил ее, конечно же любил, со всеми недостатками, со всем грузом проблем, любил ее пьяной, под наркотой, с ошалевшим лицом и диким матом на весь двор, любил ее в разорванных шмотках, в угнанной тачке, трахающейся с Райкеном; Нолан любил ее — потому что никак не мог полюбить себя. А бракованное всегда кажется лучше целого, так? // Соня дохнет под звуки Нирваны, дохнет полностью, без каких-либо шансов на счастливый исход, практически собственноручно перерезает себе горло, падает с тринадцатого этажа; она засыпает Соней со вскрытыми венами, а приходит в себя на больничной койке, и в карте амбулаторной — Шанель № 2 слишком размашисто выведено. Шанель № 2 красится розовой помадой — никакой вульгарности — улыбается Нолану равнодушно-мечтательно — никакой тебе искры на искривленных губах — и проходит мимо Тео, не оглядываясь; Нолан выдыхает резко, а Тео даже не обращает никакого внимания — строит глазки Тейт, что сегодня забыла не просто расчесаться, но и даже зубы почистить. Шанели переходят на новый уровень — унижают, суют под собственные каблуки, деньгами разбрасываются справа-налево; и кутеж их по всему городу проносится цунами, сминая под собой привычный устой маленького городка — Нолан на вечеринки ходит как на работу, пьет как не в себя и все пытается урвать взгляд Сони, но Соня — труп, обглоданный собаками, и на сцене царствует Шанель № 2 смеющаяся картинно-картонно, как по учебнику для элитных проституток, и Нолан уверен — она отсосет ему баксов за пятьсот, а потом еще и спасибо скажет. И иногда, когда крыша едет, Нолан хочет швырнуть в нее бабки и оттрахать так, чтобы на Тео больше не смотрела; ему хочется слышать ее крик, чувствовать ее пальцы на своей коже, слышать ее запах, знать, что она — его.его.его, и похуй абсолютно, что его она будет лишь на двадцать минут — главное, что будет, и за это можно душу продать. Шанель № 2 фоткается много-много, тегает Тео как "самого милого мальчика", а потом со всей дури ебашит Малию на парковке сзади школы, разбивая ее голову о чью-то неровно припаркованную иномарку, и Нолан, смотрящий со стороны, чувствует липкое омерзение и, одновременно с этим, жгучее желание, что бьет наотмашь; Тео оттаскивает Шанель № 2 от Малии и почти даже бьет ее по лицу, но вовремя отшатывается, понимая, что ей — сумасбродной идиотке с разбитыми губами и сумасшедшими глазами — только этого и надо. Шанель № 2 показывает ему средний палец, потом долбит по машине битой, услужливо предоставленной оригинальной Шанелью, у которой на губах довольная улыбка, кажется, татуировкой вычерчена, а потом видит Нолана — застывшего, шокированного, страстно.ебуче.желающего.ее. — и тянет в свою машину. Она не спрашивает "ты девственник?"; Она не уточняет "ты хочешь выебать меня с чужой кровью на губах?"; Она не кричит "быстрее, блять, глубже", а она часто так кричала с Тео, Нолан знает. Она просто смотрит в его щенячьи глаза и цепко держится, царапая ногтями бедра, подаваясь навстречу, размазывая кровь по его лицу; Нолан трахает свою первую любовь — блять, это даже любовью не назовешь, — и понимает, что представлял это определенно не так. И поэтому, когда Шанель № 2 уходит, он не смотрит ей вслед — он любил ебанутую суку, но любить шизанутую дрянь пока не научился. // На выпускном Шанель № 2 сует Тео в глотку свой язык, а он прижимает ее к себе до омерзения крепко, почти вбиваясь пальцами ей под ребра — Малия уехала далеко и "навсегда, ебанный ты мудила, держи свою тупую суку под ебанным контролем!" — поэтому ему только и остается как пользоваться дешевой подстилкой за пару тысяч долларов. Нолан, глядящий на них со стороны, едва ли не блюет — любовь к Соне все еще где-то в его венах, бьет по сердцу, но ненависть к Шанель № 2, что на протяжении месяца ждала его на парковке и отсасывала так филигранно, что прыгала на нем до охуевающей нирваны, что воспользовалась им, вынула душу и выебала ее тоже, заполняет его до кончиков пальцев, и вопить хочется чертовски. Они забирают главный приз вечера — друг-друга, улыбаются слишком сахарно и воздушно, что Нолан жаждет воткнуть в горло Тео нож-бабочку, подаренный отцом сегодня утром, а потом сжечь Шанель № 2 ко всем чертям, чтобы эта сука сдохла, а Соня вернулась к нему фениксом; Соня, что являлась настоящим мудаком и полной мразью, была гораздо более лучшим человеком, чем эта солнечная девчонка с заточенными ногтями и бьющими в спину подругами. Нолан уедет из города на следующий день, не успев спасти свою измученную девочку — на утро ее найдут с передозом и вспоротой грудью, а Тео так и не найдет никто. (правда, через месяц Тейт сменит фамилию на Райкен, но об этом Нолан так же не узнает)