Чёрная ручка. Пятница.

      Фэшу кажется, что все, что происходило — это сон. Ничего не было. Никаких выдуманных штрафов, драк, костюмов, обжигающей боли и поцелуев. Ему всю привиделось. Это была лишь иллюзия. И он вообще псих, ему лечится надо.       Потому что за окном все та же пятница, все та же Василиса в чёрном. Такая же далекая как и раньше. Веселый Ник, не дающий списать алгебру и пустая квартира.       И то, как он крепко сжимал сухую теплую руку Огневой, ведя ее домой, и то, как Захарра чуть ли неплача, стояла в дверях с чемоданом, обещая приехать еще, и пьянка «попрощаться» — он выдумал.       И от этого так противно и больно. Это чувство не сравнится с тем, что он испытывал ранее. Потому что все чувства, все действия и все знания были будто зря. Просто не нужными.       И он уже начинает опять жалеть, что все-таки все вспомнил. Он так мечтал забыть всё, но только получилось это сделать, как он тут же стал искать спасения. Он такой идиот.

***

      Фэш косится на Огневу, которая стоит рядом с ним ровно с таким же кирпичным лицом как и он, а потом изгибает бровь, насмешливо смотря на их общего учителя по математике. — Повторите еще раз, пожалуйста, — севшим голосом просит Драгоций. — Олимпиада, — ее лицо ещё больше натягивается из-за улыбки, а парень отчаянно думает о том, когда оно уже треснет. — Вы одни из лучших в школе. Вас двоих посоветовал мне очень хороший человек и я действительно принимаю его позицию, — она хлопает в ладоши и Фэш допускает мысль самим помочь этой довольной харе лопнуть. — И да, отказы не принимаются, — добавляет женщина, когда видит два почти синхронно открывшихся рта, которые уже собирались сыпаться возмущениями.       Учительница улыбается и чуть ли не подскакивая выходит из класса, оставляя пару наедине. — Это пиздец, Огнева. — Не думала, что скажу это, но я первые согласна с тобой, Драгоций.       Она говорит это так спокойно и буднично, будто действительно не было всего, что произошло. И Фэш не знает радоваться этому или грустить. Наверное, все же первое.

***

      Фэш смотрит на пузырьки воздуха в электрическом чайнике и зевает. Уже девять. Скоро придет Василиса. Они будут заниматься всю ночь, так как оба по различным причинам не могут посидеть часиков так пять за алгеброй и геометрией днём. Особенно Огнева, которая как бы на углублёнке учится в отличии от Фэша, который решил не париться с поступлением и выбором профиля, поступая на стандартный.       Наступает тот момент, когда чувствуешь себя тупым.       Фэш ежится, посильнее закутываясь в растянутый огромный свитер. Сейчас конец осени, а отопление, не успев дать нормально и насладиться теплом, отключили три дня назад. Обогреватель как назло в ремонте, а в такой огромной квартире, которая еще и холодная, теперь вообще противно находится. Элитный дом, в центре города. Ага, как же.       Парень не успевает додумать стратегию убийства того, кто заставляет его вот так вот страдать, потому что тишину прошибает мелодичная приставучая музыка, которая бесит его также сильно, как и все остальное, что его бесит. — Приветики! — даже слишком счастливо и радостно начинает Василиса, но видит нахмуренное лицо и тут же кривится. — Ну и рожа. Ты как обычно, Фрэшик. — Что-то ты повторяешься, — язвит парень. — Фантазия кончилась, да? — выдавливает усмешку, пытаясь сделать более насмешливый вид, чтобы не выдать своего бешено стучащего сердца. — Кто бы говорил. Ты поставил чаёк мне, холоп? — О, да, рабыня моя.       Драгоция шлют далеко и надолго, а Фэш смеется, что это его квартира и в крайнем случае пошлют здесь не его. Получив еще несколько ласковых слов, парень не остается в долгу, поэтому за занятия они садятся только через два часа.       Всё идет медленно и тягуче. Они редко перекидываются словами, а еще реже просят объяснить какое-то задание. Хоть работа у них и совместная, но как-то без словесного обозначения обходились.       Всё катится к чертям, когда чёрная стрелка медленно, будто в меду, тянется к цифре два. Фэш и раньше замечал лёгкие мурашки на коже девушки или как она грела руки украдкой, но громкое: «Апчхи!» и зарывание чуть ли не с головой в тоненькую кофточку он не заметить не мог. — Сиди, я принесу тебе кофту, — выдыхает он и уже встает, но его останавливает Василиса, которая хватается за край того самого растянутого свитера. — Не надо, мне нормально, — бормочет она, рассматривая белоснежный ковёр. — Слушай ты, роковая женщина, если заболеешь, то нам влетит обоим, а мне тем более, потому что уже поздно участников менять. Поэтому отпусти меня или я сделаю такое, что ты век не забудешь, — на последних словах он коварно щурится, чтобы придать своему образу побольше убедительности. И было бы логично, что девушка отпустит его и даст принести эту чертову одежду, но она лишь поднимает голову и смотрит с вызовом. — Сделай! — решительно выдыхает она, а у Фэша все опадает внутри.       Если он сейчас скажет, что пошутил и вообще не знает, что сделать, то проиграет ей. И ебанное чувство «никогда не проигрываю, особенно тебе». Он сумасшедший и тупой. И то, и другое умножено на пять. Он понимает это, когда его озаряет одна из самых бредовых мыслей на свете.       Он хватает девушку за руку и в пару рывков затаскивает под вязаное теплое полотно, врезаясь подбородком в макушку, которая пролезла с ним в одну горловину.       И только спустя пару секунд до него доходит, что он натворил. Парень уже собирается извиняться, оправдываться и краснеть по полной, но чувствует руки, которые охватывают его за талию.       Он ощущает голой кожей чуть щекотящую мягкую поверхность черной из пряжи кофты Василисы и как она дышит в его в шею, опаляя горячим дыханием. И сам обнимает крепко, прижимая ближе.       И впервые думает, что это не какая-та хрень, из которой уже не выбраться, а что-то хрупкое, нежное и что не хочется отпускать. Он мог бы отстранится, убрать чужие руки и спрятаться, но он не делает этого. Просто не хочет.       На часах ровно три. Пушистый белый ковер такой же мягкий как и раньше. Только теперь на нем спят два психа, которые додумались вдвоем натянуть один свитер на два тела. ***       Фэш просыпается от прикосновения чужого прохладного носа к груди. Он смотрит на все расфокусированным взглядом, пытаясь понять где он, что он и почему Василиса лежит на нём.       Спустя пару минут до него доходит, вспоминаются недавние события и парень чуть краснеет. Он не понимает своего смущения, но блин… На нем спит разомлевшая от тепла долбанная Василиса Огнева, которая постоянно жмётся ближе и обнимает.       Драгоций рвано выдыхает, потому что совсем пересекает ту линию, которую сам же и начертил. Между ними лёд, который, кажется, уже не разбить. Он толстый, проверенный временем.       Фэш мягко и нежно, не раскрывая губ, касается чужих, прижимается, тает. Он знал, что сумасшедший, но не настолько, потому что, когда в мозгу складывается фраза, которую он боялся всю свою жизнь, то цепенеет и замирает.       Смотрит на спокойное лицо и чуть подрагивающие ресницы, а потом шепчет. — Я тебя никогда не отпущу.       На часах четыре ноль пять.

***

      Когда на электронных часах ярко загорается пять двадцать пять, а стрелка на других опять вязнет в мерном «тик-так», Фэша опять будят. Только теперь прикосновения чьих-то рук на щеках и тихий голос. — Эй, Фэш. Драгоций, эй. — Чего тебе? — бормочит он, переворачиваясь набок и слыша тихое: «ой», вспоминает, что не на своей кровати и с ним в одном свитере другой человек как бы. — Пошли гулять, а? — Там холодно, отстань, — отмахивается парень, но когда холодные пальцы пробегаются по его торсу, то чуть ли не визжа вскакивает. — Тебе жить надоело? — пыхтит парень, неосознанно хватая девушку за талию, которая взмыленная и сонная, домашняя даже, смотрит наивным и детским взглядом и Фэшу как-то уже и не хочется материться и злиться, что разбудили. Чертовый манипулятор. — Если тебе интересно, то было пару мыслей. Знаешь, как Марьяна Ро. АХ, ФЭШ, Я ТАК УСТАЛА! — она делает прискорбный вид, наигранно прикладывая руку ко лбу, а когда видит дрожь Драгоция, который пытается не заржать, то бьёт того в плечо. — Хватит ржать, я устала, говорю. — Ты же спала только что. — Ты, кирпич бесчувственный! Всё, уйди от меня, — она отталкивает его от себя и тут с вскриком валится на пол вместе с брюнетом, потому что виновата эта идиотская забывчивость обоих, что они еще в одном свитере как бы.       Фэш кривится из-за рыжих волос, которые щекотят кожу, а потом приоткрывает глаза и воздух вышибает из легких, потому что васильковые глаза смотрят сосредоточенно и даже заинтересованно. — Фэш. — Что? — хриплым голосом спрашивает парень, а потом наблюдает как медленно розовеют щёки напротив. — Что это такое твердое?       С лица Фэша схлынули все краски. Он бледнеет, краснеет, а потом становится чуть ли не фиолетовым.       В следующие пару минут мы можем наблюдать Огневу, валяющуюся на полу с громким хохотом и злого Фэша, который хочет сейчас лишить мира одной Василисы, потому что у этой самой Василисы шутки нихуя не смешные. — Я тебя уебу сейчас. — Слушай, с тобой только с удовольствием.       На часах минутная стрелка достигает цифры шесть, пока часовая так будто и не двигалась вовсе.       Василиса вытаскивает Драгоция гулять по утреннему городу, не смотря на бурчание последнего. Они останавливаются в каком-то парке. Василиса приземляется на какую-то скамейку, а Фэш же вздрагивает, потому что даже через утеплённые джинсы он почувствовал прохладу дерева.       Они долго молчат, грея руки о горячий кофе из автомата неподалёку. И парень все порывается начать разговор, но обо всём неуютно говорить, но поговорить надо. Это не стоит оставлять вот так. — Тот мужчина, — тихо начинает Василиса неожиданно, а у Фэша мурашки по коже бегут. — Он не мой биологический отец. Я внебрачный ребёнок. Это от первого маминого брака. Мой настоящий отец ее любовник — Нортон Огнев. Моя мать была в браке и у нее есть дети. Мои почти родные брат и сестра. Норт и Дейла. Но с ними отношения не задались. Как и с маминым мужем. Когда он узнал, что я не его ребенок, то просто взбесился. Он бил маму и начал пить. Тогда эти близнецы и свалили. А я осталась. Я младше их на семь лет. У них уже, наверное, и семья есть. Я сбежала из того дома два года назад вместе с мамой, но продолжаю приходить. Не знаю почему, просто жалко мне его, что ли? Или он не виноват в том, что произошло, поэтому я и приглядываю. И вообще никто не виноват. Просто так получилось. И это больно. Это очень больно, Фэш, — она смотрит пустыми глазами на него, сжимая так и не открытую баночку кофе, а парень ничего не говорит. Просто мягко кладёт рыжую голову к себе на плечо и легонько похлопывает по спине, когда слышит всхлипы.       Где-то за тысячу километров от них, в цетре города, в холодной и пустой квартире стрелка часов достигает цифры шесть, застывая вновь.

***

Sia — Angel By The Wings       Василиса не приходит в школу. И на следующий день. И еще на следующий. И если бы не «Мне нужно время» сообщением от ее номера, то Фэш извелся бы уже, наверное. Ник удивляется такому чудовищному спокойствию и, вроде бы даже пришедшему к бывшему жизненному равновесию, Фэшу.       Но Драгоций молчит. Он тихий, как и пару месяцев назад. Спокойный и снова супер пофигист. Каждый день он возвращается в пустую холодную, до сих пор без отопления, квартиру, где ноутбук включен практически 24/7 с открытой почтой, на которую ежедневно приходят письма от родителей с одинаковым содержанием: «Как ты? Что ел сегодня? Надеемся, у тебя все хорошо. Мы волнуемся. Скоро вернемся.» Все сразу отправляет в «спам», благодаря функции. Фэш ни разу не отвечал и давно не просматривал. Да и не собирается.       Ничего не отличается. Все так же как и вчера, как и сегодня, как и в прошлый четверг. Парень стягивает потёртые конверсы, заваривает чай, делает уроки и закутывается в одеяло. Смотрит долго в потолок, пока в наушниках орет на полную какая-то обкуренная андерграундная электронщина — не лучший саундтрек к этому фильму, и засыпает, не замечая этого.       Все расписано, как в ежедневнике, дни сменяются нерасторопно. Как гель для душа, который медленно стекает по коже. Только у Фэша свой собственный. С каплей яда и запахом табачного дыма, который даже как-то приятно оседает в лёгких.       У него что-то вроде спокойной тишины. Если раньше его это даже убивало в какой-то степени, то теперь всё равно. Квартира уже не кажется клеткой, а двадцатый этаж недостижимой для него вершиной.       Теперь это часть его собственного мира, собственного сознания. Внизу все суетятся, не зависимо от времени суток, бегут, волнуются, радуются, плачут, смеются, они чувствуют и испытывают. А Фэш здесь. Даже не смотрит. Ему всё равно.       У него не апатия или что-то типа психической травмы. Ему просто так лучше. Ему так спокойнее.

***

      В школе прекращаются занятия из-за сильного похолодания, поэтому Фэш выползает из постели только чтобы заварить себе еще чая или кинуть хоть что-то в желудок. Он еще в уме, чтобы не сдохнуть от голодания.       На почту впервые приходит письмо с другим содержанием, которое оповещает, что мать и отец приедут через пять дней. Фэшу на эту новость почти все равно.       Только заберут какую-то площадь квартиры и все. Он как-нибудь переживет сокращение единиц личного пространства, которое было слишком широким все это время.       У него все гаджеты отключены от питания и он пользуется только плеером. Перед этим он уведомил Ника, что с ним все в порядке и что его трогать не стоит. drew love — sexcapades       Вся идиллия ломается в самое неожиданное время. В тот момент он лежит на полу, на том самом белом пушистом ковру, проигрывается ровно пятьдесят четвертый трек, а потом его перекрывает.       Фэш открывает глаза, медленно, с ноткой меланхолии, смотрит в белый потолок и срывается.       Это как отходняк от общего наркоза, когда несколько дней лежишь, как овощ, не жрешь и не пьешь, только спишь и не о чем не задумываешься, а потом действие лекарства ослабевает и это страшнее, чем сгорать заживо. Страшнее, чем странная девушка, которая требует от тебя денег; страшнее, чем гулять горничной по улицам; страшнее, чем лежать избитым в шесть часов вечера в субботу; страшнее потери памяти и пьяного мужчины. Он просто вылетает из квартиры в одной футболке и спортивных домашних штанах, не завязанных кроссовках, впопыхах набирая теперь самый первый номер в его телефонной книге. — Алло, — хрипят сонным голосом на том конце. — Драгоций?       Парень тяжело дышит, а потом опускается на корточки, зарываясь длинными пальцами в кучерявые волосы, громко выдыхая в трубку. — Василиса. — Эй, хватит прикалываться, — он слышит, что она пытается сделать голос веселым, но ее волнение выдается с лихвой и от этого чуть-чуть становится теплее. — Эй, Драгоций, скажи уже, что случилось, блять! — срывается, тоже громко вздыхает и ждёт, скребя ногтями дисплей телефона. — Мне так плохо, — дрожащим голосом шепчет Фэш и замолкает.       На той стороне молчат. Дышат вместе с ним в унисон. Фэшу нравится такая тишина. Он постепенно успокаивается. Перестают дрожать руки и сердце биться в груди, словно в клетке. — Где ты? — спрашивают спустя пару минут.       Парень, хрипя, называет приблизительное местонахождение, а потом слышит: «никуда не уходи» и Огнева отключается.       Он садится на какую-то лавочку, она такая же холодная, как и в то утро с Василисой, рассматривает асфальт, а когда слышит громкий топот и вскидывает голову, застывает.       Перед ним лохматая, тяжело дышащая, в кофте наизнанку — Василиса Огнева. Её рыжие волосы горят огнем в закатном солнце, которое разгоняет туман над землёй.       Она такая красивая, близкая и глубокая, что плакать хочется. Словно ангел, спустившийся с небес сюда. В царство грязи, порочности и боли. А она такая чистая, что кажется прикоснешься и тут же рассыпется.       К щеке прикасается что-то горячее и Фэш вздрагивает, а потом ему в руки впихивают баночку кофе. Точно такого же, как и тогда. Какая ирония. Тогда было также. Только теперь роли поменялись. — Ты почему в одной футболке? А если простудишься, а? — пыхтя, злится Огнева и улыбка сама вылезает на лицо. Мгновенно, не предупреждая. — Чего улыбаешься? Сам говорил, что если заболеем, то будет пиздец. — Забей на все это большой болт, — будто в прострации философски говорит Фэш, а девушка смеется. — Тебе же вроде плохо было. — Теперь нет, — бормочет он и утыкается носом в чужое плечо справа от него.       Василиса застывает, так и не отхлебнув кофе из банки, которую только поднесла к лицу. Ели заметно вздрагивает, чуть улыбается и все же делает глоток.

***

The Vamps — Somebody To You       Всё успокаивается. Становится на свои места. В шесть сорок пять к его дому приходит Огнева и орет в домофон: «Просыпайся, мудила!», Фэш уже боится соседям на глаза попадаться. Они завтракают вместе и каждый раз, когда девушка открывает холодильник, то начинает устраивать истерику по поводу японской мраморной говядины.       В школу они приходят вместе и Ник поначалу присвистывал, подкалывал и называл парочкой, но грозное: «Он меня кормит, а что сделал ты?» от Василисы тут же заткнуло несчастного. Несчастного, потому что стоит ему попасться на глаза Огневой, как тут же разыгрывается третья мировая. И естественно страдает Ник. Сам нарвался. Фэш не конченный, чтобы вмешиваться. И уже подумывает носить с собой попкорн и баночку пепси.       До олимпиады остаётся неделя, когда приезжают родители. Это была обычная пятница. Диаман Драгоций как раз заносил чемоданы в квартиру, когда заметил неподвижную жену с приоткрытым ртом. — Эй, ты чего? — мужчина помахал рукой перед лицом женщины, а та лишь кивнула головой перед собой, вынуждая мужчину посмотреть тоже.       Перед ним его сын, нависнувший над рыжеволосой девушкой. Оба красные и дышат тяжело. У рыжеволосой почти сорвана кофточка, а у Фэша свитер. — Фэшиар Диаман Драгоций! — Стой, отец, ты не так понял! Мраморная говядина и… я защищался. НЕТ, ДЕТЕЙ БИТЬ НЕЛЬЗЯ! ДА ЧЕГО ВЫ ВСЕ ИЗВРАЩЕНЦЫ ТАКИЕ, А? НЕ СОБИРАЛИСЬ РАЗМНОЖАТЬСЯ МЫ!       Огнева не прекращает приходить к нему. Родители парня вначале непонимающе косились на них, а еще злились на то, что их сын не объясняет кормежку незнакомки и их частое времяпровождение вместе. Он лишь отрезает: «Мы в долгу друг у друга и у нас олимпиада по математике.» и уходит в свою комнату с чашкой чая, потому что Василиса опять заснула после бессоной ночи, а им еще нужно пять задач и тридцать примеров решить. ***       Фэш замирает перед выходом из школы и смотрит на Ника, который машет ему из окна, показывает класс и улыбается. — Эй, ты чего замер? У нас два часа до начала. А я еще думала тренировочный тестик для разогрева с тобой устно порешать, — возмущается Огнева, хватая брюнета за руку и затаскивает в машину.       Сегодня день того страшного события, на которое они подписались без собственного согласия.       Стоя за кулисами, Фэш смотрит на таких же детей, как и они с Огневой. Большинство слов здесь — названия цифр и математические термины, свойства прямоугольного треугольника и чего-то подобного. Даже Василиса села посреди всего этого хаоса прямо на холодный пол, вслух громко считая. — Эй, Драгоций! Пять на шесть, — кричит она ему. — Тридцать! — громко отвечает тот и это выглядело бы забавно, но не здесь. Не то, чтобы они не знали таблицу умножения, просто с четырехзначными в уме такая каша может сотворится.       Их зовут на сцену, за маленькие столики, где на них смотрят сотни незнакомых глаз. Драгоций чуть мешкается, а потом чувствует прикосновение чужих пальцев на плече. — Че, струсил? — насмешливо говорит Огнева, но ведь тоже волнуется, собака. — Кто бы говорил? Сама вся дрожишь. — Ой, все, пошли, холоп, — она хватает парня за запястье, поднимаясь по деревянным ступенькам. — Да, рабыня моя.