Сверхновые взрываются осенью

       С самого утра не прекращался мелкий осенний дождь, от дурного влияния которого не спрятаться даже в квартире. Нет такого человека, которому пришёлся бы по душе этот меланхоличный тип воды, падающий с небес. Дождь продолжает мерещиться даже тогда, когда перестаёт идти, и человек, будто потерянный или утративший нечто ценное, вглядывается в пространство за окном, пытаясь найти это самое «нечто». Нет такого негатива к ливням, которые, как все уверены, точно пройдут и, более того, выжмут облака, освобождая из заключения солнечные лучи, бескрайнюю синеву и улыбки, вызванные радугой. Совсем иначе обстоит дело с осенним небом, пропитанным серостью, тоской, безнадёжностью. Как можно выжить, если солнце покинуло нас?        Будь небо человеком, оно непременно бы обиделось на то, что маленькие люди беззаботно, словно в мире не существует унылого дождя, играли в футбол во дворе. Мокрая земля, смешанная с песком, хлюпала под детскими ногами и разлеталась в разные стороны. Грязные, но не запачканные, дети с криками от возбуждения во время волнительной игры пинали мяч и радостно вопили, когда он залетал в ворота.        Человек, сидевший на скамейке и наблюдавший за процессом игры, был одет под стать погоде в штаны и байку классического черного цвета. Непрекращающийся дождь не сдвинул его с места, но вынудил натянуть на голову капюшон. Будучи слабо заинтересованным и в самой игре, и в скучных детях с их примитивными эмоциональными реакциями, вызванными такими же незначительными событиями в их жизнях, он мирно существовал здесь и сейчас в этот самый момент; периодически человек в чёрном пофыркивал, глядя то на девочек, играющих в куклы под крышей детского городка, то на мальчиков, восторженно орущих от вновь забитого мяча. Потеряв надежду увидеть что-либо захватывающее в этот непогожий день, он потупил взгляд и думал о чем-то легком и приятном, но его полёт в никуда неожиданно жестоко был сбит мальчишеской ссорой.        Мальчик, на вид лет десяти, в круглых очках с толстыми линзами, беспечно вмешался в самый разгар игры, пытаясь что-то отчаянно доказать.        — Вали отсюда, мы очкариков не берём! — крикнул ему капитан первой команды.        — У вас недостаточно человек на поле! Должно быть одиннадцать игроков от каждой команды, а у вас их даже неравное количество! — так же возбуждённо ответил очкарик.        — Да пошёл ты, учитель нашёлся. Придурок! — ответил вратарь второй команды.        — Придурок! Придурок! Придурок! — закричали юные футболисты один за другим.        Мальчик в очках растерялся и, обиженный, бросил им: «Сами такие!». Надув щёки, он направился домой под своим коричневым зонтом, на котором красовались солнышки, нарисованные с помощью жирных линий и окружностей. Ребята, разрешив ситуацию в соответствии со своим интеллектуальным уровнем, довольные, продолжили жестоко бить мяч, при этом не позволяя другим завладеть им.        Бесстрашный мальчуган в тёплой куртке злобно смотрел вдаль и, подавшись вперёд из-за желания поскорее убраться оттуда, поскользнулся о мокрую траву и грязные осенние листья, давно сорванные ветром и покинутые им на какое-то время.        Молодой человек наблюдал за тем, как невезучий ребёнок поднимается, подходит к скамейке, кладёт зонт и начинает отряхиваться.        — Эй, парень. Я с тобой согласен. Эти ребята сначала неправильно играют в мяч на поле, а потом, подрастая, учат как себя вести в приличном обществе. Тебя как звать?        Они уставились друг на друга.        — Берти, а вы кто? Мама не разрешает мне разговаривать с незнакомцами.        — Пфф. А потом они ждут, чтобы у тебя к двадцати годам появились из ниоткуда коммуникативные навыки. Не взаимодействия с людьми с ранних лет? И не только. Ещё страх перед обществом. Вокруг одни убийцы, насильники и маньяки, так? То есть мы живём в потенциально опасное время, когда каждый прохожий — угроза. Зови меня злым ублюдком, ведь я такой и есть.        — Не ругайтесь при мне, я этого не терплю! — громко сказал Берти, краснеющий от злости и от того, что все его решили довести.        — Извини. Совсем одичал, даже не представился. Можешь звать меня Милли.        — Я такого имени не слышал, оно выдуманное?        — Все имена — чья-то выдумка. Милли — сокращение от Миллениум. Родители влюбились друг в друга без памяти и решили, что их любовь будет существовать тысячу лет, то есть пока я не умру, получается. Себя-то они любят, а меня? — сказал он и фыркнул.        — Иногда мама притворяется, что любит меня. А папа не притворяется, он давно от нас ушёл.        — Вот же… — Милли хотел выругаться, но сдержался.        — Я думаю, мне надо больше общаться сейчас, чтобы преуспеть потом, как вы посоветовали.        — Ты откуда такой умный?        — Мой дом в пятнадцати минутах ходьбы отсюда. Все говорят, что я умный.        — А «слишком умный» не говорят?        — Говорят. Я много читаю, — смущенно оправдался мальчик.        — А друзей, как я вижу, завести не можешь? Не расстраивайся, я думаю, ты правильно поступил, хотя и глупо. Дети, выращенные в традиционных семьях и следующие всем правилам, в конечном итоге, не могут выжить в этом хаотичном неидеальном мире. А такие ребята, как эти, нарушающие порядки с малых лет, во взрослой жизни чувствуют себя как рыба в воде и, соответственно, всем заправляют. Будем дружить?        — Да, рад знакомству. Вы говорите о детях, как о растениях, это неприятно. И не выращенные, а воспитанные.        — Это уже занудство. Давай на «ты», я старше и разрешаю. И я твой новый друг. Так вот, дети — цветы жизни, ужас какой, вот так взять и обесценить прекрасные растения. Вас выращивают, чтобы кто-то потом сорвал. Живёте, чтобы умереть, ну и бессмыслица. Только не говори, что хочешь стать космонавтом.        — Почему ты считаешь только детские жизни бессмысленными? Я хочу исследовать океан! Я читал книги, это ужасно увлекательно. Тебе это интересно? А чем ты мечтаешь заняться?        — Я с удовольствием послушаю твой рассказ об океане. Эй, мне двадцать шесть. Обычно люди спрашивают, чем я уже занимаюсь. Я продавец.        — Я же спросил, чем мечтаешь заниматься.        — Да что за такие умные книжки ты читаешь? Хочу стать капитаном огромного лайнера и взять тебя с собой в плаванье. Будем на воде, пока она не разлучит нас, — сказал он в шутку с улыбкой на лице.        — Да! — настроение Берти сменилось на радостное, а в глазах загорелся огонь. — Обещаешь? Я мечтал очутиться на корабле всю свою жизнь!        Милли беззаботно ответил: «Обещаю».        — Мама волнуется, мне нужно домой. Мы встретимся завтра? И поговорим об этом?        — Я не буду назначать определённый день. Завтра или через неделю. Или вообще сегодня. Приходи, когда закончится дождь.        — Договорились, Милли!        Мальчик помахал рукой и быстрым шагом направился в сторону дома, оставляя нового знакомого наедине со своими мыслями.        — Какой славный ребёнок, — пробормотал Милли.        Вернувшись домой в хорошем настроении, мальчик, всё ещё находящийся под впечатлением от разговора, с энтузиазмом принялся выискивать самые интересные факты об океане. Берти листал затасканные страницы огромной энциклопедии, подаренной ему на пятилетие одним человеком. Он не помнил, кто это был, но и задать этот вопрос единственному родителю не решался. Никогда не жалуясь на одиночество, он, окружённый заботой матери, не придавал значения новым, всколыхнувшим его юное сердце чувствам, принимая их как данное. Детский ум не ведал страха, неуверенности, сомнений, как и не знало ран, обид и переживаний сердце ребёнка.        Проснувшись на следующий день, мальчик сразу подбежал к окну. Дождя не было. Он задумался, будет ли Милли ждать его так рано. Пока он одевался, вопрос оставался открытым. Неосознанно он уже стоял у порога, но ему помешали.        — Это ещё что за выходки? Сначала поешь.        — Мам, меня ждут.        — Если ты им важен, дождутся.        Берти послушался, пошёл за матерью на кухню и смотрел как готовится каша. Он не раздевался в надежде быстро поесть и уйти. На кухне стало жарко, и он вспотел. Вернувшись в комнату и сняв одежду, он снова взялся за Книгу книг, чтобы освежить память. Вскоре еда была на столе, горячая и вкусная. Берти студил кашу так сильно, как только мог. Наконец, разделавшись с завтраком, он выглянул в окно и побледнел. Снова пошёл дождь, злорадный дождь, которому необходимо было именно сегодня лить весь день.        Время ползло словно раненая улитка, секунды превращались в минуты, часы в целые сутки. Это не подкосило настрой маленького любителя водных глубин и, подловив момент погодного прояснения, он рванул на улицу.        Милли сидел на том же месте в то же «время». Берти тихонько подошёл к нему.        — А! Зачем так пугать?! — закричал Милли.        — Ты выглядел задумчивым, я не хотел мешать.        — Ясно. Идём. Здесь тоскливо, — сказал он, поднявшись, — давно тебя жду.        Берти засиял, вспомнив сказанное матерью сегодня утром, и, довольный, последовал за ним.        Прогуливаясь вдоль домов и магазинчиков маленького города, в котором они оба жили, Милли постоянно задавал вопросы, касающиеся мальчика: об учёбе, о хобби, интересах, отношениях с мамой, с одноклассниками. Стандартная, клишированная беседа.        Как оказалось, мальчик не самый лучший ученик в классе. Его знания не имели ничего общего со школьной программой, а сам он предпочитал самообразование. В свободное время он изучал кораблестроение, попутно увлекаясь океанологией, научными достижениями, устройством вселенной, решал головоломки и всегда подробно углублялся в вопрос, которым интересовался. Из-за того, что у него на всё был ответ и своя независимая точка зрения, завести друзей не получалось. С мамой они всегда завтракали и ужинали вместе. Милли хотелось одним глазком увидеть женщину, которая так чудесно воспитала этого ребёнка.        — И какое же у тебя сложилось мнение обо мне? — с неподдельным любопытством спросил Берти.        — Так, дай-ка подумать, — он поднёс руку к лицу и посмотрел на часы, — это мы что, двадцать минут гуляем? — удивился Милли.        — Я задерживаю тебя?        — Нет. Но когда думаешь о времени, это не приводит ни к чему хорошему. Одни расстройства. Тебе всё ещё интересно, что я о тебе думаю?        — Да! — закивал мальчик.        — Тогда я куплю нам мороженое, и мы серьёзно поговорим, как мужчина с мужчиной, понял?        Мальчик убрал улыбку с лица и резко кивнул. Он ждал на улице, пока его друг совершит покупку. Возник мистический эффект дежавю, и Берти мысленно не согласился с тем, что время — наш враг. Лишь ожидание истощает. Люди — настоящие враги. Этого он говорить вслух не собирался, впервые в жизни отказавшись от гордости.        Милли принёс мороженое.        — Как ты понял, что это моё любимое? — громко спросил мальчик.        — Не кричи. А где спасибо?        — А! Спасибо, Миллениум, — сказал Берти, улыбнувшись.        — Не надо так официально. Это... это смущает. Идём, я покажу тебе место с беседкой в парке. Там красиво.        Берти понравилась его реакция, поэтому он решил звать Милли полным именем в особенных случаях, не злоупотребляя и не поддразнивая друга.        — Ну так что, ты расскажешь?        — Нетерпеливый молодняк. Как устроимся в беседке, так и расскажу.        Они шли извилистыми дорогами по земле, траве, листьям. Путь от ворот парка до того самого места запомнить с первого раза было под силу только людям с хорошей памятью и способностью ориентироваться в пространстве.        — Мы уже далеко зашли, так и надо? — забеспокоился Берти.        — Ты же со мной. И вообще: не теряйся, я за тебя отвечаю.        Милли взял его за руку, и они продолжили идти дорогой, которая совсем на дорогу не походила. В какой-то момент, мальчик было подумал, что его друг сам не знает, куда они направляются, но его уверенные шаги действовали успокаивающе. Неописуемым было лицо ребёнка, когда он увидел мраморную беседку с интересными архитектурными элементами. Рядом протекала маленькая речушка, а вокруг всё было засажено кустами гортензий.        Мальчик высвободил руку и пробежался вокруг беседки. Никогда ещё ему не доводилось видеть вживую такого живописного места. Очень близко он наклонился к цветам, чтобы узнать их запах. Мужчина наблюдал за тем, как его спутник напряженно разглядывает крышу беседки, будто пытаясь что-то вспомнить. Вдоволь насмотревшись на архитектурно-цветочную композицию, они, наконец, зашли в маленький мраморный дворец с колоннами и сели рядом друг с другом.        Мальчик глазел по сторонам и облизывал мороженое. Милли тайком бросал на него взгляды, пытаясь понять, насколько ребенку здесь хорошо.        — Спасибо, что привёл меня сюда. Здесь очень уютно, — признался паренёк.        В ответ он получил неуклюжую улыбку своего нового друга. Какое-то время они сидели молча, пока не доели мороженое; в кармане черной байки лежали две скомканные обёртки.        — Берти, — позвал его мужчина, придвинувшись ближе, — рассказать, что я думаю?        — Конечно! Только правду. Я не обижусь.        — Я думаю… — медленно начал Милли.        Ребёнок смотрел на него во все глаза.        — Сними очки. Они тебе не идут.        — Нет! Я без них не вижу, — запротестовал мальчик.        — Тебе не надо видеть, тебе надо слышать.        Берти отвернулся и неосознанно начал грызть ногти в процессе размышления.        — Как некрасиво! — сказал мужчина, хлопнув его по руке, тем самым обратив на себя внимание. — Я думаю, что тебе не хватает отцовского воспитания! Тебе нужен отец, вот что я думаю о тебе.        Берти удивлённо посмотрел на него как на безумца, потеряв дар речи. Осознав смысл сказанного, он вскочил и обиженно закричал:        — Ты такой же как остальные!.        — Да послушай! — крикнул Милли.        Поднялся сильный ветер. Ветви деревьев угрожающе покачивались, а листва яростно зашумела. Кругом потемнело и закапал дождь. Ребёнок выбежал из беседки в неизвестном направлении. Он бежал, бежал, бежал… Десятки деревьев, посаженных в парке, проносились мимо него. Дождь усиливался. У мальчика началась одышка. Услышав, как вдалеке прогремел гром, Берти замедлил бег. В небе сверкнула молния, и, Берти, нервно дёрнувшись, застыл в страхе, в его глазах собрались слёзы. Милли, погнавшись вслед, спрятался за дерево в нескольких метрах от него, чтобы посмотреть, что тот собирается делать.        Берти опустился на колени и уткнулся в них носом, приняв молитвенную позу. Он несколько раз громко повторил: «Мне страшно. Мне страшно. Мне страшно». Милли подбежал, опустился рядом с ним на землю и положил обе руки ему на спину, как бы укрывая от всего ужасного. Берти, всхлипывая, поднял голову и вцепился руками в черную байку.        — Вот поэтому тебе и нужен отец, чтобы ты понял, что необязательно справляться со всем в одиночку. Твоя мама слишком помешана на твоей независимости, но при этом сама же тебя монополизирует.        Мальчик ничего не ответил. Милли взял его на руки и отнёс обратно в беседку. Он шел с ребёнком на руках под проливным дождём, который был настолько сильным, что, казалось, у беседки появились стены. Мужчина усадил маленького к себе на колени и крепко обнял его. Они просидели несколько минут.        — Тогда я сделаю это, — пробормотал Берти. Он потянулся к очкам, но Милли опередил его, медленно сняв их с лица ребёнка.        — Ты очень красивый. Больше не убегай, я переживал.        Мужчина теребил пальцами ушко мальчика, пока тот, испуганный и продрогший, прижимался к его груди.        Когда дождь кончился, Милли проводил мальчика домой, по пути он рассказывал о том, что парк напоминает ему лес, в котором он, еще ребёнком, заблудился. Берти, держа его за руку, внимательно слушал и успокаивался. Он услышал увлекательный рассказ о том, как Милли, потерявшийся в большом лесу и до смерти испугавшийся, собирал грибы, чтобы задобрить родителей при своем появлении перед ними, если сможет выбраться. Он рассказал и о том, как с карманами, полными грибов, он дошёл до реки и, идя вдоль берега, в конечном итоге, вышел к лагерю, где они отдыхали вместе с семьёй.        — Тебя не отругали? — поинтересовался Берти.        — Забавная вещь: мама сама попросила у меня прощения.        Они дошли до дверей дома, в котором жил мальчик, и собирались расстаться.        — Ты больше не хочешь со мной дружить? — робко спросил паренёк.        — Что? Эй, не неси чушь! Завтра должна быть хорошая погода, приходи, будет весело.        Берти с лёгким сердцем ушёл домой.        «Глупые. Невиновные. Просите за что-то прощение, хватаетесь за человека, как безумцы. Зачем?» — размышлял человек в чёрном.        Прошла ночь, и настал новый день. В окна пробивались лучи осеннего солнца. Мальчик оделся как обычно тепло, на всякий случай защищая себя от холодного ветра. В этот раз его волнение было отнюдь не радостным из-за сомнений о том, повторится ли вчерашнее происшествие в парке и действительно ли можно доверять этому человеку.        Он увидел издалека Милли, который уже махал ему рукой, стоя на футбольном поле. Берти радостно подбежал к нему и спросил:        — Ты хочешь со мной играть?        — Конечно. Я и мяч принёс. Пускай не одиннадцать человек, но тебя же устраивает один на один?        — Да, только…        — В чём дело? Ты всё ещё обижен на меня за вчерашнее? — доброжелательно спросил Милли, погладив ребёнка по волосам.        — Нет, не в этом дело. Мальчики из моей школы играют тут каждый день. Сегодня хорошая погода, они не упустят такой возможности.        — Не бойся, ты же со мной, помнишь?        — Да, — Берти улыбнулся ему в ответ.        За время игры они оба вели себя очень возбуждённо из-за того, что впервые непосредственно были вовлечены в неё. Для Берти это было двойное удовольствие, поскольку он не только был наравне с человеком, без сомнений уважающим его, но, что важнее всего, с другом, его первым другом. Он подумал, что это, наверное, называется счастье и, всякий раз пропуская гол, он не расстраивался, а, напротив, испытывал чистую радость от того, что весело проводил время с Милли.        Время шло, футбольный матч ещё не завершился, но в игру вмешались дети, готовые отвоевать свою территорию. Берти, привыкший разбираться сам со своими проблемами, вышел вперёд с гордо поднятой головой и заявил, что сегодня поле занято, если конечно, они не хотят присоединиться. Крайне недоброжелательным тоном ему ответили, куда ему следует пойти. Ребёнок, который рос в уважении и доброжелательности, не мог ни понять, ни ответить что-либо адекватное на эти грубые слова. Он растерялся и занервничал из-за того, что его друг мог посчитать его трусливым человеком, который не может защитить то, что ему дорого. В игру вступил Милли.        Совершенно серьёзным низким голосом он произнёс:        — Я сын директора вашей школы. Если сейчас же не извинитесь перед Берти, я о вас расскажу и, поверьте, справедливость восторжествует. Таких, как вы, нужно ставить на место.        — Ты врёшь! — закричал мальчик с рыжими волосами.        — Нет. Я сын Роберта Тейкса, а вы все вылетите из школы за хулиганство.        — Ты врёшь! — снова закричал мальчик, не сдерживая слёз. — Он мой отец!        Милли не подал признаков удивления.        Рыжеволосый парниша убежал; остальные, о чем-то перешёптываясь, решили оставить в покое двух игроков и последовать за другом.        Когда они ушли, Милли осмотрелся, сел на корточки, положил мяч на землю и обнял Берти.        — Ты не расстроен?        — Ты соврал. У директора Тейкса рыжие волосы.        Милли печально усмехнулся.        — Ты и правда умнее всех остальных детей. Прости. Я же продавец, а мы часто врём. Я испортил тебе день. Мой дорогой Берти больше не захочет меня видеть?        Мальчик, всё ещё находящийся в объятиях своего друга, заволновался и поспешил ответить:        — Нет! Мне приятно, что ты так изобретательно выпутался из ситуации. Спас нас как рыцарь! — попытался приободрить его ребенок.        — Почту за честь быть твоим рыцарем.        Они оба засмеялись. Милли гладил мальчика по голове одной рукой, а второй прижимал к себе.        — Мне на работу нужно через два часа. Мы ещё поиграем, а потом я уйду. Обещаешь, что расскажешь мне завтра об океане?        Берти кивнул несколько раз, широко улыбнулся, а на его лице читалось непередаваемое удовольствие от слов молодого человека.        Несмотря на то, что мальчик души не чаял в Милли, он всё ещё стеснялся касаться его спустя три встречи и ощущал неловкость, когда тот его обнимал так нежно и в то же время крепко. Они играли оставшееся время уже более расслабленно после пережитого стресса и укрепившейся дружбы. Теперь Милли понимал эмоции тех ребят, пинающих мяч. Вкус победы, ощущение превосходства, контроля, соперничества. В этой игре не было времени на создание масок, а значит, притворство было невозможным. Это было лучше жизни.        Наступил четвёртый день встречи, окончательно укрепившей связь двух людей. Милли пунктуально ждал снаружи у дома, где жил его новоиспечённый друг и, несмотря на переменчивую с пасмурной на солнечную погоду, он чувствовал душевный подъём и одновременно тепло и уют.        Берти с нетерпением ждал этого самого дня, когда сможет поговорить с человеком (помимо матери), интересующимся его жизнью, увлечениями и мечтами. Когда он вышел на улицу, Милли уже без всяких существенных поводов спокойно его обнял, шепча на ушко маленькому, как он скучал и постоянно думал о нём.        — Я тоже скучал, Миллениум, — смущенно отозвался мальчик.        Спустя минуту молчаливых объятий из-за переполняющего чувства счастья, мужчина, наконец, поднялся и взял Берти за руку.        — Сегодня я тебе кое-что покажу, — загадочно произнёс он. — Ты оценишь.        Ощущение угнетённости заполнило разум ребёнка.        — Но ты постоянно что-то делаешь для меня, я не знаю, как мне отплатить.        — Не отпускай мою руку. Этого достаточно, — сказал он серьёзно.        По-детски буквально воспринимая многие вещи Берти сильнее сжал его руку. Маленькая ладонь запотела, и мальчик стеснительно просил время от времени брать его за другую.        Милли не хотел терять ни минуты и вызвал такси. По пути в таинственное место они не разговаривали. Молодой человек, всё также неизменно носивший черное, приобнял своё юное незрелое божество, недоумевавшее, почему его друг молчаливо поглаживал его коленки и ручки.        Как оказалось, чудо-место, всю дорогу скрываемое, было огромным зданием с неоновой вывеской «ОКЕАНАРИУМ».        — Я давно хотел сходить! — Берти запрыгал от радости и неожиданно для себя обнял друга, подарившего ему такую возможность.        Радость ребенка заражала мужчину с пугающей силой, но он, окруженный множеством судей, делал вид благоразумного взрослого человека.        Их пропустили по заранее купленным билетам. Испытанные мальчиком эмоции от увиденного вживую не шли ни в какое сравнение с тем, что он видел в книгах и по телевизору.        Людей, как и ожидалось, было тьма: семьи, парочки, экскурсионные группы и Берти с Милли. Последний уверенно обходил одного человека за другим и ни на секунду не отпускал руку своего спутника.        Они огромной неосвещенном помещении исходило голубое свечение от гигантских аквариумов.        Берти дёргал Милли за байку и указывал ему на различных рыб, о которых он узнал из своей энциклопедии.        — Это же рыба-крокодил! Она пугает.        Мужчина сел на корточки и обнял ребенка сзади.        — Не бойся. Слушай, Берти, у меня живот разболелся, я скоро вернусь. Подожди меня здесь.        — Хорошо.        Время шло, люди приходили и уходили. Ребенок разглядывал каждую живую океаническую тварь, определяя их по внешнему виду начиная от мелкой безобидной рыбы и заканчивая большими грозными акулами.        Возле него остановились отец с сыном, последний был очень шумным и излишне эмоциональным.        — Папа! Смотри! Рыба в брюках ходит по дну, ого!        — Ничего себе. Модная.        — Это рыба-тренога, — вмешался Берти.        — Это рыба модные-штанишки! — ответил мальчик и засмеялся.        — Ты ошибаешься, это лучи, — спокойно возразил маленький специалист.        — Ты что тут один делаешь? Где твой папаша? Почему не смотрит за тобой? К людям он пристаёт. Никто не любит зануд, — ядовито произнёс взрослый.        К странной компании присоединился четвёртый человек.        — Я его отец. Проблемы? — вмешался Милли, улыбнувшись и подмигнув юному океанологу.        Сердце Берти пропустило удар. Конфликт уладился сам собой.        Они присели на специально оборудованные сиденья прямо перед экраном с живой океанической фауной.        — Я у мамы кое-что спросил недавно, — начал Берти.        — Что? — занервничал Милли.        — Можно ли мне заменить очки на линзы.        — Какой был ответ?        — Нельзя. Извини, если я некрасивый, у меня очень плохое зрение, без очков не обойтись. Мама мне так объяснила.        — Ха-ха, как ты умудряешься совмещать глупость и ум одновременно? Ты невероятен и нравишься мне любым, — сказал Милли, зарывшись носом в волосы Берти и вдыхая его аромат.        — Мм, хочешь, я расскажу тебе что-нибудь об океане?        — Да.        — Тогда…        — Расскажи, кто из водных обитателей моногамен? Ты знаешь это слово? Те, у кого одна пара, они больше ни с кем не спариваются.        — Я думаю… Дельфины. Но не все и не всегда. Я не вдавался в подробности по этой теме, ты застал меня врасплох, — расстроился Берти.        — О, значит, млекопитающие, — многозначительно произнёс Милли, — как и мы.        — У дельфинов больше извилин в коре головного мозга, чем у нас.        — Вот как. Ты хотел бы увидеть вживую дельфинов?        — Но мы уже здесь…        — Нет, Берти. Здесь они в неволе. Ты хотел бы увидеть их, плавая со мной на корабле?        — Да! Я мечтаю.        Милли крепко обнял его.        — Мой маленький. Значит, договорились?        — Угу, — промычал мальчик, уткнувшись мужчине в грудь.        Они ещё долго гуляли и планировали своё путешествие, не заметив, как на город опустились сумерки и резко похолодало. Они договорились встретиться снова и, счастливые, разошлись в разные стороны.        Пятый день никак нельзя было назвать приятным. Они встретились под крышей дома, Милли вымок из-за сильного ливня, а Берти, не изменяя себе, задал вполне логичный вопрос:        — Почему ты не взял зонтик? Дождь идёт с утра.        — Ты не рад меня видеть?        — Рад, конечно! Но, — Берти замялся, — ты можешь заболеть.        — Если ты беспокоишься обо мне, пригласи к себе. Переждём дождь в твоей квартире, я высушу одежду.        Ребенок широко раскрыл глаза и приоткрыл рот от удивления.        — Моя мама, — начал он, — я должен позвонить ей, чтобы спросить разрешения.        — Она разозлится на твою неспособность самому принимать решения. И сможешь ли ты оставить своего друга в беде? Она будет недовольна, — парировал Милли.        Его аргументы, похожие на манипуляции, казались Берти очень убедительными, но, будучи впервые в подобной ситуации, он растерялся.        — Я думал, ты меня ценишь, даже твоим отцом притворился, — произнёс мужчина, изобразив грусть, — мои старания были напрасны.        Детское сердце забилось в бешеном страхе. Ощущение потери чего-то ценного, хотя и приобретенного за столь короткое время, готово было съесть его беспокойный разум целиком.        — Стой! — закричал он, — ты прав, идём ко мне, здесь холодно, — маленький человек пытался звучать благоразумно.        В ответ ему кивнули. Они поднялись на верх и зашли в квартиру. Мама Берти была на работе, и у них было по меньшей мере пять часов времени наедине.        Ребёнок принял на себя роль взрослого и предложил другу пообедать с ним, отчего тот не мог отказаться. Сидя за столом, по-семейному, Милли неожиданно начал рассказывать о себе так, как будто все дельфины вымерли бы, если бы он этого не сделал.        — Берти, зачем ты заботишься о таком неудачнике как я? Не отвечай ничего, я тебя совсем не понимаю. И маму я не понимаю. Ваши чувства чужды мне, и я чертовски сильно завидую вам. В детстве я видел, как умирал мой дедушка, но я ничего не почувствовал.        Когда я учился в университете, у меня был друг, постоянно использовавший меня. Я был безотказным, потому что его просьбы не занимали много времени, а сам я жадностью и скверным нравом не отличался. Позже я узнал, что он говорил обо мне за моей спиной. Несмотря на то, что мы проводили вместе большую часть времени, я хладнокровно его подставил, из-за чего он был исключен. Тебе не надо знать, как, это детали.        Помнишь, я говорил, что потерялся в лесу? Я сам туда сбежал любопытства ради. Мне было интересно, что почувствуют родители и что почувствую я вдали от них. Реакция матери отпечаталась в моем сознании, но я ничего не чувствую и ничего не понимаю до сих пор. У меня нет никаких целей, стремлений, желаний. Я не хочу ни жить, ни умирать.        Единственное, о чем я мечтал — это почувствовать хоть раз, хоть ненадолго, привязанность к другому человеку. После всех этих встреч с тобой я, наверное, что-то ощутил. Пытаясь быть тебе другом, я старался изо всех сил, но старания — это не дружба и не любовь. Просто набор действий, к которым привыкаешь. Любые отношения бессмысленны, даже если они приносят пользу, потому что и польза бессмысленна. Я не пессимист, который не видит смысла в чем-либо. Я просто человек, который не чувствует привязанности к предметам, людям, миру, философии, даже стилю. Веришь или нет, но до встречи с тобой я красил губы и ходил в гей клубы, одевался очень ярко и имел каждый день половые связи с разными мужчинами и женщинами. Ничего. Я тебе отвратителен?        Тогда слушай: до клубов я ходил в церковь, пытаясь стать ближе к богу и найти свой жизненный путь, искренне желая зависеть от воображаемого существа. Итог ты можешь представить. Я совершенно никчемный человек, знаешь? Книги и фильмы, конечно, вызывали эмоции и цепляли, но эффект был недолгим и происходило это очень редко. Что забавно: я не испытываю ненависти к себе, но и любви не питаю, может поэтому и не могу понять, что вообще такое чувства? Я будто родился мёртвым. Пойдём в кровать, я измотан.        Берти сидел и жевал салат, уставившись на человека, которого ему стало нестерпимо жаль. Он хлопал глазами от того, что еще никогда вживую не слышал столь эмоциональных признаний.        Милли встал из-за стола и пошел в комнату, на ходу сняв с себя всю одежду. В одних трусах он лег на кровать и накрылся одеялом.        Берти стоял в дверях.        — Иди ко мне, — позвал его Милли, — и разденься.        Его голос звучал дружелюбно и мягко — настолько, что он не мог не вызывать доверия. Чувствуя вину за неумение принять быстрые решения в прошлом, мальчик без колебаний снял одежду и лёг рядом с Миллениумом. Ощущение контроля над волей маленького человека позволяло ему поступать так, как хотелось. Не сказав ничего, мужчина снял очки с ребенка и положил на столик рядом с кроватью.        Берти лёг на плечо Милли, а руки согнул в локтях и прижал их к себе, создав преграду между ними.        — Так ты можешь почувствовать любовь?        — Нет, — коротко ответил мужчина.        Он больше не произнёс ни слова с того момента. Безмолвно и обездвиженно они лежали на кровати около минуты. Мальчик тяжело дышал от волнения, вызванного его сильным желанием сказать что-то важное. Это не осталось незамеченным, и внезапно ребенок почувствовал, как рука лежащего рядом с ним человека нежно и заботливо проводит по его волосам.        Тогда Берти решился на самые смелые слова в своей жизни. Слова, спасающие обе души, горько-сладкие слова. Слова прощения, боли и счастья. Слова, рождающие новую жизнь.        — Я люблю тебя, папа.        Пульс бешено зачастил, а в груди болезненно заныло.        Миллениум почувствовал.        Не дождавшись ответа, Берти, наконец, уснул в объятиях человека, которому доверял и к которому испытывал чистые искренние чувства. И нельзя было назвать их ни детскими, ни взрослыми. Такие чувства могут быть описаны лишь как настоящие и никак иначе.        Во сне он долго разговаривал с незнакомым ему мужчиной в чёрном длинном пальто и шляпе. Он протянул мальчику толстую энциклопедию и сказал:        — Надеюсь, эта книга ответит на многие вопросы, пока твоё сердце будет искать ответы на те, в которых наука бессильна.        Они взялись за руки и подошли к проезжей части. Мимо пронеслась машина, забрызгав грязью с головы до ног маленького Берти. Мужчина остался чист.        Пробуждение. Свет. Ощущение пустоты. Неприятная прохлада.        Мальчик резко подскочил и судорожно принялся озираться по сторонам; он обошел всю квартиру, но от его друга и след простыл.        Берти почувствовал что-то неприятное на лице и, зайдя в ванную, посмотрелся в зеркало. На губах, возле носа, глаза и немного в волосах была вязкая жидкость мутно-белого цвета с неприятным запахом. Мальчик опешил. Он прекрасно знал, что это. В голове назойливо загудело: «Почему? Почему? Почему?»        «Сердце не отвечает. Разум молчит. Что делать? Что?» — пытался найти ответ Берти. Он почувствовал себя обманутым и оттого тихонько заплакал.        Умывшись, он вернулся в комнату, достал энциклопедию, прижал её к себе и снова погрузился в сон.        Поздно вечером с работы вернулась уставшая женщина и, тяжело вздохнув, поплелась к себе в комнату, чтобы сменить одежду. В квартире было тихо, и она невольно забеспокоилась. Хозяйка квартиры пошла на кухню и громко позвала своего сына. На душе у неё было неспокойно, что объяснялось отнюдь не женской интуицией. Каждый раз, когда она возвращалась с работы, мальчик встречал её, чтобы рассказать что-нибудь интересное и спросить, как прошёл её день. Она сама научила его интересоваться самочувствием близких людей, прекрасно зная, что хорошее нужно показывать и объяснять, а уж плохое проявит себя само.        Сегодня привычный порядок вещей был нарушен. Мама мальчика вслушалась, как открылась дверь его комнаты и как мягко он наступал на пол, подходя всё ближе. Она повернулась, но выражение её лица осталось неизменным. Покрасневшие глаза и растрёпанные волосы — вот, на что она первое обратила внимание. Он смотрел вниз, пытаясь скрыть лицо, отражавшее боль, которую впервые ощутило детское сердце.        — Берти, милый. У тебя что-то случилось?        Полминуты он стоял, не шевелясь, будто и не живой вовсе. Весь мир застыл, в квартире повисла гробовая тишина. На пол упали две слезинки. Женщина молча обняла сына. Чувствуя заботу и понимание, он длительное время содрогался в громких рыданиях, после чего рассказал, что произошло.        — Ты ничего не забыл мне сказать?        — Нет, — соврал Берти.        — Послушай, милый. Он оказался не надежным, опасным человеком, который пытался манипулировать твоим сознанием. Если бы это продолжилось, ты бы заболел так же, как он.        — Но он ничем не болеет.        — У него атрофия души, а это самая настоящая болезнь. Ты чуткий, внимательный мальчик. Я бы не простила себе и ему, если бы он убил твою красивую, добрую душу. Наверное, кто-то давным-давно так поступил с ним. Кажется, ты дал ему надежду на исцеление, и он ушёл. Я не могу утверждать всё это наверняка, но не держи зла и при этом всегда будь на чеку. Защищай в первую очередь себя, не позволяй другим разрушить и уничтожить то, что ты бережно взращиваешь в себе.        — Хорошо, мам. Я подумаю над этим, — грустно произнёс мальчик. — Спасибо.        — Берти, эту неделю оставайся дома, не ходи в школу. Я договорюсь на работе и останусь с тобой.        — Правда можно?        — Да.        Они обнялись.        С того дня мальчик больше не видел загадочного мужчину, но всякий раз спрашивая, кто звонил в дверь, его мама непреклонно отвечала: «Ошиблись квартирой». Однажды вечером Берти пошёл на кухню попить воды и услышал обрывки фраз разговора по телефону: «Вы его поймали? Хорошо».        Ребёнок был сонный и решил спросить о нем на следующий день. Но Берти об этом забыл и больше не вспоминал. Целую неделю он провёл вместе с мамой и «лечился» заботой и любовью близкого человека.        Много раз он вспоминал те события, много раз плакал, но в невинной и красивой душе было достаточно места для надежды и прощения, а впереди его ждало увлекательное путешествие, во время которого он воплотит в жизнь свои самые сокровенные мечты.