Пропащие ребята

      Уруми надеялась, что хоть бы это дело пройдёт спокойно, без проблем. Не сложилось. Мало того, что они так безобразно попались, так ещё и тот, кто должен быть за них, сейчас на стороне противника. И как теперь выходить из положения? Уруми видела только один выход. С помощью телекинеза она вытащила у Лео нож-бабочку и направила его на горло блондинистой подружке Солдата. — Нет, подожди. — Лео внезапно встал перед ней, загородив весь обзор своей спиной. — Тут что-то не так. И прежде чем кто-то сделает что-то глупое, мы бы хотели прояснить ситуацию. Потому что мы, кажется, друг друга не поняли. Уруми хотела досадливо хлопнуть своему парню по лбу: Лео смотрел только на Солдата, словно последнее слово было за ним, и вообще он тут был главным. Солдат не подвёл, по его лицу скользнула тень понимания, и в следующий момент он опустил пистолет и что-то шепнул на ухо своей подружке. Та кивнула, пропустила Солдата вперёд и закрыла за ними дверь. — И кто же вы такие? — Блондинка была на удивление спокойна, хоть и пряталась за мощной фигурой Солдата. Но Уруми чутко уловила нотки подступающей истерики в её голосе. Говорила она на хорошем американизированном английском, но нет-нет да проскакивал японский акцент. — Вас послали "Healthy Skepticism Inc"? Или столичное управление? Опять пытаетесь прикрыть нас? — Они не имеют никого отношения к полиции, — холодно ответил Солдат, не давая им с Лео сказать и слова. Уруми не могла поверить, что у этого человека есть хоть какие-то эмоции. И где их Эшли только находит? Он же как грёбаный Терминатор. Пока Солдат говорил, ни один мускул на его лице не дрогнул. — Они из подразделения специального назначения под руководством Совета Безопасности ООН. И они куда хуже всех конкурирующих организаций или полицейских. Лео шутливо отдал честь, от чего Солдат поморщился как от зубной боли. Уруми распознала это выражение лица как «заебали фиглярствовать, быстро прикинулись нормальными людьми», что так часто мелькало на лице Брока Рамлоу. И это была чуть ли не первая нормальная эмоция, которую увидела Канзаки на роже у этого… этого, которого Эшли ласково звала Терминатор. Уруми вернула Лео нож и встала рядом с ним, скрестив руки на груди. Где-то за их спинами раздавались негромкие всплески — твари в цилиндрах, потревоженные светом, энергично плавали в своих аквариумах. Уруми посетило тревожное чувство. Ей начало казаться, что эти чудища обладают разумом, слышат и анализируют каждое их слово. «Надо меньше смотреть всякой гадости. Нафиг Чужого», — подумала Уруми, встряхнув головой. К сожалению, это вряд ли получится, потому что в Ультре обожали всякие страшилки. Причём не только смотреть, но и рассказывать, да и творить тоже. — Так уж случилось, что ваша… эм-м-м, — замялся Лео, пальцем показывая на аквариумы за спиной. Канзаки тихо фыркнула: Лео был просто воплощением вежливости и политкорректности, — продукция… да, продукция виновна в смерти нашего близкого человека. И нам интересно, кто замешан в этом. Мы просто заберём этого человека и спокойно уйдём. Если вся остальная компания не замешана в этой гадости, никто ни о чём не узнает и не пострадает. — Исключено! — воскликнула блондинка, выступая вперёд и игнорируя любые попытки Солдата держать её позади себя. Уруми снова фыркнула. Блондинку следовало проучить. — Вани не могли никого убить. Да они даже выжить не могут в естественной среде! И тут Уруми поняла, что ситуация с каждой минутой становится всё абсурднее и абсурднее. Вани? Это же надо было назвать эту хрень в цилиндрах по имени мифологических морских существ. Она дёрнула Лео за рукав форменной куртки, приподнялась на цыпочках и прошептала ему на ухо: — На тебе Солдат, а я беру блондинку, м? Лео, вопреки её ожиданиям, никак не отреагировал. Он вообще как-то резко расслабился, засунул пистолет в набедренную кобуру и миролюбиво протянул руку Солдату, ладонью вверх. Тот поколебался какое-то мгновение, словно вспоминая, что он должен делать, а затем несильно ударил по ладони Лео. Жест был привычен в исполнении Лео и других парней из Ультры, но совершенно чужеродно смотрелся при взаимодействии с Солдатом. — Серьёзно? — Уруми выгнула изящную тонкую бровь и закатила глаза. Случайно переглянувшись с подружкой Солдата, поймала понимающий взгляд. Мужчины. — Так, что тут всё-таки происходит? При чём тут мифологический морской змей? — А, собственно, почему вам кто-то должен объяснять? — блондинка скрестила руки на груди и приняла весьма строгий и независимый вид. — Потому что если не расскажешь добровольно, они просто скрутят тебя, введут сыворотку правды, и ты всё равно всё расскажешь. Но будет больнее, – неохотно вмешался Солдат, заправляя пистолет за ремень джинсов. Кажется, из телохранителя он превращался в стороннего наблюдателя. Уруми тут же почувствовала изменение в его поведении. Почти неуловимое и едва заметное. Солдат не сделал ни шага, продолжая прикрывать девушку, но словно стал ближе к ним с Лео и дальше от неё. Да и взгляд у него как-то потеплел. Напряжение вокруг Солдата рассеялось, хотя и не ушло до конца. Он обернулся. Между ним и блондинкой шёл молчаливый спор, выиграть который хотел каждый. Уруми потихоньку начала заводиться. Время уходило. Они ни на йоту не приблизились к разгадке смерти Сэйо. Уруми не хотела сейчас ничего понимать и слышать: ей нужен был человек ответственный за смерть её приёмной матери. Только и всего. Гнев и жажда мести волнами накатывали на неё. По лаборатории прошёлся прохладный ветерок, заставив блондинку и Солдата прервать спор, а Лео предупреждающе схватить Уруми за руку в надежде успокоить. Толстые массивные трубы заскрипели тем самым звуком, от которого хотелось закрыть уши и бежать куда подальше. Бетонная стена пошла мелкими, пока не глубокими, трещинами. Уруми сделала пару глубоких вдохов, восстанавливая дыхание. Контроль над телекинезом всегда давался Уруми куда труднее, чем остальным. Они с Эшли и Коджо входили в тройку лузеров, которые по какой-то непонятной им причине не могли соизмерять силу, вкладываемую в ментальный удар. Буря стихла, так и не разразившись. Уруми покачнулась и почувствовала разливающуюся по всему телу слабость. К сожалению, не ту, что обычно бывает после хорошего секса или особенно бодрящего бега. А ту, что бывает при болезни. Лео едва успел её подхватить. В его объятиях Уруми тут же почувствовала себя в безопасности. — С ней всё будет в порядке? — шёпотом спросил Солдат, подходя поближе, но держась на расстоянии. Уруми показалось, что голос его как-то потеплел и вид он приобрёл вроде как обеспокоенный. По крайней мере, это можно было принять за некоторое подобие грубоватой заботы. — Побочный эффект телекинеза, — так же тихо ответил Лео, за что Уруми ударила его в плечо. По причине общей слабости толчок вышел слабенький и только позабавил парня. Зато Уруми почувствовала моральное удовлетворение. — У тебя в кабинете ведь стоит один такой, верно? — обратился Солдат к своей блондинистой подружке. Канзаки позабавил его вид: строгий, безапелляционный, подобравшийся. Блондинка неохотно кивнула, странно на него посмотрела и, повернувшись, открыла дверь. — Бери Канзаки на руки и пошли. И, Берг, бережнее: несёшь девушку, а не мешок цемента. Эти слова почему-то глубоко потрясли Уруми. Вот этот бесчувственный холодный сгусток негатива не просто знал, как её зовут, но и по-своему переживал за неё. Ведь переживал же. Не явно, но где-то на уровне инстинктов Уруми это знала. Внезапно девушка поняла, что Солдат на их стороне. И от блондинистой дамочки ему нужно что-то другое, точно не секс. Лео ухмыльнулся, подхватил Уруми на руки и двинулся за Солдатом. Уруми немедленно зацепилась за шею парня и расслабилась. Настроение, как и всегда, когда Лео брал её на руки, стало шаловливым. Пока они поднимались по лестнице на десятый этаж, Уруми весело болтала ногами в воздухе, дёргала молнию куртки Лео, шептала ему на ухо всякие пошлости и много ёрзала. На каких-то десять минут подъёма забылось, что они на работе, что Сэйо мертва, что у неё не осталось никого из старой жизни, что впереди шагают кулак ГИДРЫ и, возможно, гений криминального мира. Всё это вылетело у Уруми из головы, потому что… да, потому что Лео нёс её на руках, готовый в любой момент переместиться как угодно далеко отсюда. Она знала, что Лео не даст никому причинить ей боль. Даже если это будет сам Солдат. — Эй, здесь вам не мотель, — прикрикнул на них Солдат, не оглядываясь. Впрочем, Уруми не уловила никакой угрозы в его голосе. Скорее, насмешку. Эй, когда Терминатор обзавёлся эмоциями? Уруми уткнулась в куртку Лео и захихикала. Всё это было похоже на какой-то плохой анекдот. Где злодеи? Кого бить? Солдата — за то, что крутит с какой-то холёной японочкой? Или эту самую солидную японочку — за то, что вертит их другом? Внимательнее приглядевшись, Уруми поняла ещё одну вещь: пусть японочка и положила глаз на их приятеля, сам Солдат взаимностью не отвечал. Хотя и пытался принять вид более дружелюбный и мирный, чем обычно. Только когда Лео аккуратно опустил её на беленький кожаный диван и встал так, чтобы в случае чего у неё было время телепортироваться, Уруми поняла. Она назвала Солдата «их друг». Пусть мысленно, но она признала, что Зимний, мать его, Солдат — часть их команды. «Ладно, его зовут Барнс, но никак иначе», — решила Канзаки. Вдобавок к ней вернулось флегматично-серьёзное настроение, напрочь стерев всё веселье. Это заставило Уруми оглядеться. Ужасно стерильный кабинет, выполненный в минималистском хай-теке: однотонные белые стены с металлической полосой, проходящей по центру, серый паркетный пол, диван, несколько офисных стульев, стол, вся необходимая канцелярская муть и плоский iMAC. Рядом гордо стояла бронзовая табличка с иероглифами: доктор Кейко Айдзава. Позади дивана стоял герметично закрытый резервуар с чудо тварью. — Так значит, — медленно произнёс Лео, аккуратно подбирая слова, — вы вроде как ставите негуманные опыты на людях, ха? И выращиваете какую-то хрень под видом лекарства от… а от чего? — Это совсем не хрень, а новый не до конца изученный подвид морского угря, найденного около года назад в Атлантическом океане, близ западной части Африки. Его назвали атлантический конгер-вани. Хищники. Обитают в расщелинах скал и подводных гротах на большей глубине, чем обычные конгеры. Их нашли случайно, в ходе экспедиции… — речь увлёкшейся Кейко прервал Солдат, громко постучав костяшками бионических пальцев по прозрачному корпусу резервуара. Тварь внутри бокса тут же стремительно проплыла мимо. — При всём уважении, что-то не похожи эти штуки на милашек, — хмыкнул Лео, на всякий случай, сместившись влево, загораживая Уруми. Барнс при этом развернулся так, чтобы на бокс с чудищем смотрела бионика, готовая в случае чего отразить удар «милашки». Рядом с сидящей Уруми материализовался сонный Сет Райан в миленькой кигуруми Стича и накинутым поверх медицинском халате. Он оглядел помещение, хмыкнул при виде подобравшихся Барнса и Берга и положил призрачную голову на колени Уруми. Канзаки скорчила рожу из серии «когда-нибудь я тебя с ноги уебашу, и Брок тебя не спасёт». — Не злись, киса, я с новостями, — улыбнулся Сет и нагло завозился, устраиваясь поудобнее. Знал, гадёныш, что она ему ничего не сделает. — Твоя докторша — и впрямь докторша, причём не пальцем деланная. Нейрохирург с десятилетним стажем. Отец — бывший известный гинеколог, к которому очередь выстраивалась на десять лет вперёд; мать — заслуженная артистка Японии. У неё хорошая наследственность, все дела. Послужной список — ого-го, тут не подкопаешься. Однако чикса не так давно работала на ГИДРУ над программой «Зимний Солдат». Что-то там с мозгами связано. Работала она, кстати, в паре с ещё одной кисой, но это уже другая история. Так вот, после развала ЩИТа и ГИДРЫ доктор Кейко Айдзава успешно вернулась на родину и уже всецело взялась за проект «Вани». И если раньше она только консультировала проект и была одной из тех, кто участвовал в той экспедиции, то теперь она руководитель проекта. О, говорят, проявляла интерес к нашему зомби-начальнику. Эш это ужасно не понравится, — закончил Сет, ехидно улыбаясь. О странном интересе Старк-младшей к Зимнему Солдату среди Ультры ходили разные шутки. Роджер на пару с Таузигом устроили тотализатор: когда парочка сойдётся окончательно. — Понятно, — кивнула Уруми. — Это всё лирика. Даже если ваши чудовища — само воплощение добра и процветания, это не отменяет факта, что моя мать мертва. И все дороги ведут сюда. В связи с этим мы, пока вежливо, просим вас прикрыть исследования, остановить всю работу и выдать нам того, кто готов взять на себя ответственность. Согласно полицейский отчётам, это не первый случай. Лео удивлённо посмотрел на Уруми, на что та мило улыбнулась и выразительно показала пальцем на свои колени. Лео понимающе кивнул. Он не видел сейчас Сета, но знал, что он был там. — И ты совершенно ничего не скажешь? — истерично обратилась к Барнсу Кейко. — Они в своём праве, — пожал плечами Барнс. — Поправка десять точка два к Резолюции 2133, принятой Советом Безопасности ООН на заседании двадцать седьмого января этого года. Уруми удивлённо выгнула бровь. Брок и тот не помнил названий и номеров документов, которые давали им возможность действовать при малейшем подозрении на угрозу международной безопасности. А вот этот Терминатор знал наизусть. Чудеса просто какие-то. Кейко выглядела раздражённой до предела, но позицию глухой обороны сняла и постепенно приходила к мысли о сотрудничестве. То ли вид Барнса её убедил, то ли ещё что. — Значит, не первый случай? — нахмурившись, вдруг спросила Кейко, что-то вспомнив. — У вас на компьютере сейчас появится вся информация, — ответила Уруми. Кейко обошла свой стол и уставилась на монитор МАСа, который Сет запустил дистанционно. По ходу чтения выражение лица Кейко менялось с раздражённо-скептического на шокированное. — Этого не может быть! — наконец воскликнула она. — Мы только начали клинические испытания. И никакого выращевания внутри людей! Что за бред? Зачем? Доктор Айдзава снова углубилась в полицейские отчёты и заключения патологоанатомов. В какой-то момент Кейко взяла карандаш из стоящего на столе органайзера и вытащила откуда-то, Уруми пропустила этот момент, блокнот. Она быстро начала что-то писать, бросая взгляды на экран монитора. Уруми взяла Лео за руку и принялась играться с ней, то переплетая пальцы, то разъединяя их, то массируя область вокруг большого пальца. Что происходило в голове у доктора Айдзавы было совершено не понятно. Однако Лео и Барнс были ужасно спокойными, и Уруми начала заводится. Ну, какого чёрта они такие, когда она сама готова буквально взорваться от переполняющего гнева и злости? — Мы уходим. Немедленно, — наконец объявила Кейко. — Мне нужно увидеть хотя бы одно тело в живую. И если это действительно последствия использования Вани, то это очень плохо. Кто-то в компании нашёл способ производить из них наркотические вещества. — Отлично, — Уруми встала с дивана. — С чего начинаем? — Стоп, — Барнс, до этого молчавший и вообще застывший статуей между баком с тварью и диваном, оживился. Он вышел вперёд и, кажется, решил для себя что-то важное, потому что выражение его лица было самое что ни на есть грозное. — А почему ты уверена в том, что они производят наркотик? О, Боже! Уруми захотелось треснуть Барнса по башке. Да какая, к чёрту, разница, почему? Время уходит. Им надо действовать сейчас, чтобы к обеду уже хоронить Сэйо. — У этого подвида есть некоторые свойства. Они выделяют ферменты, которые при сочетании с некоторыми веществами, — Кейко замялась, умело не распространяясь о том, чем именно они занимаются, — дают интересную реакцию, сходную с наркотическими анальгетиками. Цель проекта с использованием вани — создание такого болеутоляющего, которое помогло бы в самых тяжёлых случаях и при этом не вызывало привыкания. Например, при раковых заболеваниях последней стадии. Было проведено исследование, которое доказало, что наш препарат безопаснее, чем тот же самый Суфентанил, который на данный момент является самым сильным опиоидным анальгетиком. — Класс, — хмыкнул Лео, переглядываясь с Барнсом. Уруми хотела возмутиться по этому поводу, но не стала. Ей уже было понятно, что Барнс полноправный член их маленькой карательной операции. — Хотели как лучше, а получилось как всегда. Ладно. На тебе докторша, на мне начальник? Замечательно, Барнс теперь начальник. Впрочем, Уруми ждала чего-то подобного. Она встала с дивана и в несколько шагов оказалась около Кейко. Следующий остановка — морг с трупом Сэйо, на данный момент самая известная и легкодоступная жертва обстоятельств. — Может стошнить, — предупредила Уруми, хватая Кейко за плечо. Последнее, что она успела увидеть, это как Лео и Барнс о чём-то договаривались. Секунда, вспышка и бац — они уже стояли в окружении металлических столов и холодильных камер. У нос ударил едкий запах стерильности и хлорки. Кейко сразу же упала на колени, стоило Уруми отпустить её. Рядом тут же очутились Барнс и поддерживающий его за локоть Лео. После этого Кейко вырвало. Канзаки поймала недовольный взгляд Лео и предупреждающе погрозила ему пальцем. Барнс двинулся проверять, закрыты ли двери, и как отсюда драпануть в случае чего. — Я предупреждала, — пожала плечами Уруми и двинулась вдоль холодильников, выискивая фамилию Сэйо. — Молчи, Берг. Телепортация неподготовленных новичков возможна в экстренных ситуациях. Так что просто молчи. Наконец-то. Сэйо нашлась в самой верхней камере. Уруми, не тратя времени, сжала кулак, согнула руку в локте и резко дёрнула её назад. Получилось движение «открой дверь». Что и произошло с холодильной камерой. Металлическая створка с негромким хлопком отворилась. Ещё одно движение руки, и выехала каталка с телом Сэйо. Уруми отвернулась и отошла в сторону, предоставив возможность Лео и Барнсу перекладывать тело, а Кейко исследовать всё, что нужно. На глаза навернулись слёзы, но Уруми удалось их сдержать. Сейчас не время и не место. Когда всё закончится, она соберёт девчонок и наревётся вдоволь. Да, точно. Кам обнимет и будет плакать вместе с ней, Лиса попробует разложить всё на составные и провести с ней гештальт-терапию, Эш предложит что-нибудь сломать и разорвать, а Ви будет ругаться на всех десяти языках. Кейко в это время, оправившись, деловито копалась в теле Сэйо. Предварительно она натянула белый халат, висящий на крючке в углу комнаты, медицинскую маску и новые латексные перчатки. За тем, чтобы она не сделала что-то не то, внимательно наблюдал Лео. А Барнс отошёл к двери и вслушивался в ночную тишину морга, при этом вид у него был как у оловянного солдатика: строгий, прямой, бесчувственный. «Похоже Терминатор имеет несколько режимов. Интересно, а где кнопка переключения», — лениво подумала Уруми. Как ни странно, но мысль её отвлекала и она принялась изучать Барнса. Если сам Барнс и просёк, что она делает, то виду не подал. — Да, кто-то определённо использует нашу разработку, — заключила Кейко, делая шаг назад и приспуская маску. — И кто-то нашёл способ искусственно выращивать вани. Для их воспроизводства нужны определённые условия. На данный момент это либо их изначальные природные условия, либо созданные: как в баках. Есть и другой способ — человеческий организм. — То есть паразитизм? — поднял бровь Лео. Уруми всё ещё сканировала Барнса и делала вид, что не слушает. — Не совсем так, но... Да, фактически, это паразитизм, — кивнула Кейко и отошла от трупа Сэйо, стягивая перчатки. — Иронично, что в процессе развития, человек-носитель вани испытывал не только боль, но и эйфорию. Уруми по-прежнему глаз не отводила от Барнса, позволив Лео вернуть тело на место. Паразитизм, значит. Внутри начала подниматься жгучая волна злости. Причём злилась она на всех сразу: на себя, что не была в тот момент рядом с Сэйо и не проконтролировала, как всё прошло; на Брока, который тогда на операцию созвал всех; на Лео, который сейчас был совершенно спокоен; на оставшуюся часть банды, за то, что их нет здесь и сейчас; на мать, которая не была ей матерью; на Барнса, который в эту историю попал чисто случайно; на чёртову Кейко и её проект, из-за которого всё и началось; на тех, кто решил нажиться на благородной, в принципе, идее. Уруми сжала и разжала кулаки. Сделала глубокий вдох, почувствовав, как та сила или что там внутри них, затихает. Ещё нет, ещё рано. Они не нашли пока того, кто ответит за всё. — Кто знал о проекте, работал над ним? Таких не должно быть очень много, иначе по сети уже гуляли бы слухи о чудо-средстве. А раз мы ещё ничего не слышали о нём, значит не так много-то и посвящённых в исследование. Сколько? — собственный голос показался Уруми через чур холодным. — Сорок человек, — ответила Кейко, бросив странный взгляд на Барнса, хранящего гробовое молчание. Видимо ожидала от него поддержки. — И как мы найдём того, кто всё это начал? Кейко скрестила на груди руки и приняла воинственный вид. В её исполнении это выглядело очень величественно. Грудь колесом, спинку прямо, максимально пафосное лицо. Она ещё и каблучком по бетонному полу цокнула! Просто загляденье. Уруми засунула два пальца в рот и демонстративно изобразила рвоту громким «Буээ». Лео шумно выдохнул, — когда они останутся одни, она получит от него пять минут морали, его «фи» по поводу её поведения и ещё часа два затянувшийся прилюдией, — и переглянулись с ухмыляющимся Барнсом. Впрочем, тот уже снова вернулся к каменному выражению лица. Барнс пожал плечами, что Уруми расценила как «делайте, что считаете нужным, я просто на подхвате». — Это наша забота, — медленно ответил Лео, запрыгивая на металлический стол посреди помещения. — Ваша забота сейчас — взять телефон и набрать имена этих сорока несчастных. Себя можете, так уж и быть, исключить из этого числа. Если есть фотки, то они только приветствуются. Пока Кейко выполняла инструкции Лео, который диктовал, что ей нужно делать, Барнс бесшумно подошёл к Уруми и положил руку ей на плечо. К его чести, рука была человеческая. — На два слова, — едва слышным хриплым шёпотом произнёс он, кивая в сторону двери. Уруми двинулась за ним. Они вышли из комнаты в тёмный пустой коридор морга, освещённый единственной тусклой аварийной лампочкой в конце. Запах чего-то зловеще-больничного витал в воздухе. Канзаки прислонилась спиной к стене и выжидающе уставилась на Барнса. Но тот упорно молчал, думая о чём-то своём. Уруми демонстративно постучала пальцем по запястью, мол, время. — Твой враг — ты сама, а не Айдзава и не тот мудак, который всё устроил, — Барнс, наконец, отмер. — Тебе не станет легче, если ты просто убьёшь его. Гнев будет съедать тебя, не даст мыслить рационально. Не позволяй гневу разрастись, не питай его. — Ого, как много слов. — Канзаки холодно улыбнулась, хотя что-то внутри откликнулось на Барнса. Пусть и речь была клишированной, но что-то заставило её задуматься. Может, дело в фигуре самого Барнса, человека, который, по идее, должен состоять из ненависти и злости. Может, в том, как он произнёс всё это: со знанием дела. — Но я не хочу просто убить его. Я хочу поместить эту тварь в его сранный живот и наблюдать, как она растёт в нём. А перед самыми родами я начну расчленять его по маленьким кусочкам: вначале один палец, потом другой, третий и так далее, пока не останется одно туловище и голова. Он будет видеть всё, что с ним происходит, испытывать жуткую боль. И при этом наслаждение. — Да, я понял. Ты — новый Ганнибал Лектор, как вы собираетесь искать виновника? — фыркнул Барнс. А потом завис. Нахмурился. И как-то виновато-удивлённо глянул на Канзаки. — Ого, — последняя фраза Барнса выбила не только его, но и Уруми. — Смотрите-ка, кто-то начал погружение в современную поп-культуру. Молодец! Что касается поисков. Мы не будем усложнять. Всё сделают современные технологии. Специально обученный человек нажмёт на кнопочку, взломает пару систем, пробьёт все контакты участников проекта, разберёт буквально по кирпичикам их жизни и найдёт ублюдка, который всё затеял. Нам же останется просто взять суку за яйца и заставить ответить за всё. Мне плевать, что будет с проектом и остальными. Плевать, какой там прорыв совершит Айдзава и её команда. Я просто хочу сделать ублюдку как можно больнее. На последней фразе голос Уруми из обманчиво-равнодушного перешёл в яростный. Её опять переклинило. Эмоции вышли из-под контроля, дав толчок телекинезу. Стена рядом с Уруми пошла мелкими трещинами, потолочный плафон стал издавать жалобные звуки. Синий пластиковый бак стоящего недалеко от парочки кулера начал деформироваться, образуя не предусмотренные изначально выпуклости. Бетонный пол, который, казалось, может пережить несколько хороших взрывов, просел, в нескольких местах раскололся на части. Барнс тут же схватил Уруми за плечи и пару раз встряхнул, не сильно, но ощутимо. Канзаки всё ещё пребывала в неком подобие транса, словно в киношном слоу мо. Она буквально видела сгустки энергии, окружающие всё вокруг. Синие нити энергии пронизывали предметы, разрушая, раскалывая, трансформируя. Это было в новинку. Никогда раньше Уруми, да и никто из десятки, насколько она знала, не видели ничего подобного. Новая способность? Потрясающе. Неужели это она сейчас стала генератором энергии? Или она стабилизатор? А может, просто проводник. Чёрт, просто невероятно. Значит ли это, что вечная жизнь существует? Ведь если всё вокруг соткано из энергии, значит, после смерти человек не перестаёт существовать, он просто преобразовывается в энергию и продолжает жить. На какой-то короткий промежуток времени Уруми погрузилась в философские вопросы, забыв обо всём. — Эй, Уруми! Эй! Всё хорошо! Давай же, выйди из транса, — панический голос Лео донёсся как сквозь вату. Зато когда его слова дошли до неё, реальность обрушилась на Уруми шокирующим осознанием. — Сэйо не мертва. Она здесь. — Эм, ну да, она действительно здесь. Лежит в холодильнике, — кивнул растерянный Лео. За что немедленно получил тычок в бок от Барнса и его же укоризненный взгляд. — А что значит «не мертва»? Дорогая, с тобой всё в порядке? — Идиот, — Уруми так же резко пришла в себя, как и погрузилась в транс. — Я не тронулась крышей. И фактически Сэйо действительно мертва, как ты и сказал, лежит в холодильнике. Но также она продолжает жить. Вокруг нас. Это тонкие и сложные материи, которые, дорогой мой, вам с Барнсом не понять, не доросли ещё. Так Сет нашёл ублюдка? — Да куда уж нам, простым снайперам, понимать, — фыркнул Лео. — Да, мистер Эс, который вместе с Сетом и Эшли тестировал ту самую новую программу, вычислил козла. Им оказался некий Кацу Кийцуко, тайный сводный брат Кейко, о котором никто не знал. В данный момент наш злодей находится в специальном районе Сибуя в своей квартирке. Насколько я понял, он там с кем-то трахается. — А, мистер Эс узнал, — засмеялась Уруми. — Какая ирония, Айдзава, наверное, счастлива. А с чего ты взял, что он трахается? — Спросишь это у Винтика и Шпунтика, когда вернёмся. Не знаю, как им это удалось, но они там взломали всю технику, подключали камеры и снимают порнофильм. — Мило, картинка есть? — спросила Уруми. В её голове начал формироваться план. К сожалению, он не включал в себя никого другого. Это было только между ней и этим Кацу. Лео вытащил телефон из заднего кармана, ткнул на экран и — та-да, появилось изображение гостиной. Уруми взяла телефон, приблизила картинку. — Канзаки, — Барнс схватил Лео за руку и оттащил его подальше, давая Уруми возможность для манёвра, — сделай всё правильно. — Спасибо, — благодарно кивнула Уруми и исчезла в синей вспышке. Барнс удержит Лео. Объяснит ему всё, что нужно. Потом, ей, правда, влетит и от Берга, и от Рамлоу, и от ребят, и, возможно, от самого Солдата за самодеятельность. Но похер. К тому же Барнс её сам отпустил. Если к кому и кидать предъявы, то к нему. Просторная гостиная чудо-злодея оказалась все в том же супер-современном минимализме. Диван, плазма, книжный стеллаж, утопленный в стену, стеклянный журнальный столик, небольшой ухоженный бонсай, несколько пальм в кадках по бокам от панорамного окна, у которого не было и намёка на шторы. Цветовая гамма — белая с вкраплением светло-серого, за счёт чего создавалось ощущение большего пространства. Уруми кинула быстрый взгляд на комнату и направилась в спальню Кацу. Как оказалось, никто больше не трахался. На широкой кровати среди разбросанных подушек и скомканного одеяла раскинулись двое голых мужиков: сам Кацу Кийцуко и его любовник. Кто бы мог подумать! Счастливая парочка мудаков. Иногда Уруми становилось интересно, а знают ли близкие злодеев об их злодействах? Милый парнишка, в меру мускулистый, подтянутый, с длинным, но не слишком толстым, членом, с россыпью родинок на теле. Похож на Кейко чертами лица. А вот цвет волос у него был другой — тёмный. Странно, что Айдзава так и не догадалась об их родстве. Хотя, это уже не важно. Он умрёт. Его любовник не представлял интереса. Хотя, на взгляд Уруми, был куда симпатичнее. Чем-то похож на Лео, будь он немцем, а не японцем. Уруми подошла к кровати, бесцеремонно толкнула Кацу и, схватив его за руку, исчезла в неоновой вспышке телепортации. Выражение лица Кацу надо было видеть: ошеломлённое и непонимающее, в глазах читался страх. Они оказались на вершине какого-то карьера, вокруг был лес. Моросил мелкий дождь. И всё, что мог сказать Кацу — они больше не в Токио. Внизу насыпи одиноко застыл жёлтый экскаватор. Кацу передёрнул плечами и принял вид человека замёрзшего и явно желавшего оказаться подальше от сюда. Потом в его голове что-то щёлкнуло, и вот он уже выпятил грудь колесом и двинулся на Уруми, которая всё это время молча разглядывала Кийцуко. Не став ждать, пока он дойдёт, Уруми одним сильным движением ноги толкнула Кацу в грудь. Кийцуко покачнулся и упал назад, кубарем покатившись по песчаному склону карьера. Уруми наблюдала за падающим человечком и пыталась понять, что делать дальше. Барнс прав — месть не выход. И если она будет его пытать, Сэйо это тоже не вернёт. К тому же при всей кровожадности Уруми и довольно жёстком воспитании Брока Рамлоу, Сэйо бы не хотела, чтобы она она опускалась до уровня Ганнибала Лектора. Она учила её не этому. Так что делать дальше? — Зачем? Кто ты? — Уруми не сразу услышала жалобные вопли Кацу. — Что тебе нужно? Мы можем договориться! — Нет, мы не можем договориться. Кто я тоже на важно, — крикнула Уруми в ответ. Что бы сделал на её месте Барнс? А Брок? Или Джек? Как бы поступила Сэйо? — Новый наркотик, полученный из вани. Ты выращивал их внутри людей, они умирали, а ты забирал тварей себе и дальше синтезировал наркоту. Гениальный план, и всё бы получилось, если бы чисто случайно твоей жертвой не стала моя мать. Так что… последнее слово. Кацу в ответ закричал что-то, чего Уруми уже не слышала. Да, и не слушала. Она собрала злость и ярость, которая кипела внутри неё, представила это в виде маленькое шарика и мысленно поместила его внутрь Кацу Кийцуко. И стала медленно «надувать» этот шарик, наблюдая за тем, как Кацу корчится от боли и скребёт живот в попытке прекратить пытку. Только это не помогало. Ничего уже больше ему не поможет. Уруми сжала кулак, и шарик энергии внутри Кацу лопнул, разорвав ему брюхо. В разные стороны полетели ошмётки плоти. Кийцуко был ещё жив, но скоро должен был скончаться от потери крови и травмы внутренних органов. Уруми так и продолжила стоять на вершине карьера, наконец, дав волю слезам. Вышедший из-под контроля телекинез весело ломал деревья, поднимал вверх комки мокрого песка и не давал дождю капать на Уруми, образуя вокруг неё некое подобие защитного купола.