Звуки джаза и твоего дыхания

      На следующий день Пайнс всё никак не мог найти себе места. Он вскочил ни свет ни заря, был весь на взводе. И в голове его то и дело мелькала мысль о том, что время до вечера будет тянуться неумолимо долго.       Больше всего на свете он желал снова оказаться в том баре, вложив свою руку в ладонь незнакомца, чтобы продолжать танцы до потери сознания и сбитого напрочь дыхания.       В кондитерской он мечтательно смотрел на конфеты, сам вызывался помогать Ленивой Сьюзан. Она лишь улыбалась, дивясь тому, насколько парень окрылен. — Что с тобой стряслось? — наконец, спросила у него она.       Мейсон опустил взгляд в пол, быстро моргая пушистыми ресницами. — Просто я нашёл того, с кем мне приятно танцевать, — ответил юноша, чувствуя, как от волнения холодеют пальцы. — Он обещал придти и сегодня. Мы снова будем кружиться по бару, смотреть друг другу в глаза, — вздохнул он.       Женщина засмеялась, прищуриваясь. Она вытерла руки о свой фартук, надела варежки-прихватки и ушла в соседнее помещение, где стояла печь. — Так он тебе нравится? — кричит она оттуда. Слышится звон подносов с пирожками и кексами, запах выпечки становится сильнее. — Ну, — парень потупился, поглядывая на колокольчик над дверью. — С ним приятно проводить время, — все же нашёлся он.       За широким окном проплывали машины, выбрасывая в воздух клубки чёрного дыма от сгоревшего топлива. Солнце стало светить только ярче, стелясь жёлтыми полосами по белому чистому полу. Сьюзан вынесла горячие подносы с кексиками, поставила их перед Пайнсом, вручая ему в руки сахарную пудру. — Расскажешь о нём побольше? — Она сверкнула взглядом, облокачиваясь локтями о прилавок.       Мейсон на автомате посыпал ровненькие цилиндрики с изюмом, глубоко вздыхал и улыбался, смотря на сыпящуюся белую пыльцу. — У него просто волшебные золотистые глаза. Он одет в строгий костюм со стрелками, почему-то грустит… Знаешь, он красивый. Наверно, за ним не одна девушка бегает, — понуро говорил он. — И ещё у него волосы светлые. Кажется, тоже желтовато-золотистые. — Настрадаешься ты с ним, — ответила Сьюзан, забирая поднос и ставя другой. Парень же так всё и сыпал, не замечая ничего вокруг себя. — Да ладно. Я даже его имени не знаю, — ответил он, пожимая плечами.

***

      День тянулся неумолимо медленно и, как казалось юноше, бесцветно. Он смотрел в сторону улицы, часто уходил в свои мысли, пропуская мимо ушей все слова клиентов-покупателей, переспрашивая по пять раз.       Но зато вечером он пулей летел домой, а там даже присесть нормально не мог. Не сиделось ему, ибо постоянно тянуло подняться и покружиться по комнате, прижимая к себе мягкие подушки. Мейбл загадочно улыбалась, смотря на него, но потом присоединилась, взяв на руки своего любимого пухленького поросёнка.       Карие глаза вечно смотрели в сторону старых часов, а их обладатель с замиранием сердца ждал захода жаркого солнца. Какой же прекрасный день сегодня. Возможно, через несколько часов Мейсон вернётся домой без сил после хороших танцев. Он уже предвкушал мелодичные звуки большого саксофона и переливы золотистой тонкой трубы.       И улыбка его становилась только шире и шире с каждым часом. Он даже пытался читать, сидя в кресле дяди. Но ни вмятина в сидении от мягкого места его дяди, ни холодные пальцы, стучащие по страницам, не давали спокойно погрузиться в миры, описанные на страницах. В конце концов, Пайнс просто лежал и смотрел в потолок, накрывшись пледом и подёргивая ногой в воздухе.       Машины на улице затихали, совсем редко проезжая по горячему асфальту. Последний лучик солнца скрылся за горизонтом, парень сразу же поднялся, поправил на себе одежду и шмыгнул в окно, слишком быстро спускаясь вниз.

***

      По дороге в любимый бар сердце у Мейсона стучало с диким ритмом, гоняя кровь по организму и барабаня по ушам. Улочки сменялись, наконец, показав нужное здание.       Перед самой дверью юноша остановился, ещё раз осмотрел себя и только после вошёл. Внутри всё было как всегда. Звуки музыки, веселые танцующие люди и запах сигар.       Пайнс прошёл к вчерашнему дальнему столику, сел за него и принялся ждать, перебирая пальцами и постукивая ими по деревянной поверхности. К нему часто подходили женщины и мужчины, но он так же часто отказывал им, аргументируя свой ответ тем, что сегодня танцует лишь с одним человеком, который должен будет явиться с минуты на минуту.       Но время шло, люди расходились, а Мейсон всё так же смотрел в окно, только уже грустными глазами, переводя взгляд только на старые настенные часы в форме якоря на стене. Бар уже совсем опустел, когда парень поднялся и поплёлся к выходу. Теперь холодными были не пальцы, а что-то внутри.       Возможно, сегодня был самый ужасный день…

***

      Следующим утром он без настроения шёл на работу, смотря себе под ноги. Звуки музыки по радио лишь нагоняли на него ещё большую тоску. Колокольчик в кондитерской привычно звякнул, впуская внутрь своего работника.       Пайнс завязал белый фартук на пояснице, тяжело опустился на табуретку, положил подбородок на столешницу и прикрыл глаза. — Чего такой понурый? — спросила у него Сьюзан, подняв в удивлении брови. — Он не пришёл, — тихо ответил Мейсон, шмыгая носом. — Я ждал его чуть ли не до самого утра, а он даже не заглянул внутрь. — Может, ты его просто не заметил? — Хозяйка кондитерской положила руку на плечо парня, подбадривая его. — Всякое может быть. — Нет, я точно уверен, что он не приходил вовсе. Я не танцевал ни с кем, ожидая его, — вздохнул парень, прикрывая ресницы.       Сьюзан не знала, что ответить, поэтому просто молчала, поглаживая расслабленное плечо. — Знаешь, — неловко сказала она, — сегодня можешь наесться конфет и пойти домой. Ну, чтобы настроение поднялось, м? — улыбнулась она.       Юноша лишь качнул головой, вздыхая ещё раз.       Беда… Ну как же так? Весёлый парень за одну ночь превратился в хандрящее создание. И всё из-за несостоявшегося танца.       Весь последующий день у него всё валилось из рук. Как назло, ещё и небо заволокло тучами, нагоняя ещё большую тоску на сердце Мейсона. Он раскладывал ириски, когда снова послышался звон колокольчика. — Добро пожаловать, — устало сказал он, даже не смотря на посетителя. — Чего-то желаете? — Да. Карамель, два круассана и твою улыбку, — слышится смешок знакомого голоса. Пайнс поднял глаза выше, натыкаясь ими на насмешливый золотистый взгляд напротив. — Что Вы тут делаете? — фыркнул Мейсон, скрещивая руки на груди. — Я думал, что Вы видеть меня не хотите, раз уж не явились вчера. — Прости, меня срочно вызвали в штаб, чтобы прояснить кое-какие моменты, — Незнакомец пожал плечами, растягивая губы в ухмылке. — Долго ждал? — Я ушёл через час, — соврал юноша, отворачиваясь. — Могли бы предупредить. Или передать послание через официантов. — Не смог, — ворчит мужчина, подходя ближе. — Я только сегодня смог узнать от них, где ты работаешь, малец. — Я не малец, — прищурившись, произнёс парень. — Я уже взрослый. — Ты пока что мелкий, — засмеялся незнакомец. — Так ты выполнишь заказ или так и будешь смотреть на меня и дуться?       Юноша закатил глаза, пошёл за прилавок, беря в пальцы щипцы для выпечки. — Круассаны с чем желаете? Есть клубника, черника, шоколад, ванильный крем… — начал перечислять парень, указывая на румяные сладости, но его оборвал незнакомец: — Выбери те, что понравились бы тебе, — с улыбкой ответил мужчина, поправляя цилиндр на голове. — Ну… — задумался Пайнс. — Тогда шоколадные? — И пудрой тогда посыпь, — кивнул незнакомец, опираясь руками о прилавок и следя за действиями Мейсона. Тот вздохнул, высыпая сладкий порошок на круассанчики и осторожно укладывая сладости в бумажный пакетик. Затем он в другой такой же насыпал конфет, взвесил его и назвал цену. Мужчина положил деньги рядом с пакетиками. — Приходите ещё, — сухо сказал юноша, фыркнув. — Приду, — улыбнулся незнакомец. — Только уже завтра. Ты когда заканчиваешь? — спросил он, разглядывая парня, руки которого были все в сахаре, а волосы побелели от пудры. — Я… — только было он начал, но его снова прервали. — Он сейчас и закончил! — послышался смех сбоку. Ленивая Сьюзан усмехалась, уперев руки в бока. — Давай, кыш отдыхать. Твой рабочий день подошёл к концу, — улыбалась она, подгоняя Пайнса к выходу и стягивая с него фартучек. — Но ещё же два часа, — старался сопротивляться он, но всё равно оказался на улице, ощущая улыбку и взгляд незнакомца кожей. — Так ты свободен? — подколол его мужчина, тыкая в бок. — Не хочешь ли прогуляться со мной по ближайшему парку?       Парень кивнул, но всё ещё дул свои губы.

***

      Желтые фонари освещали ровную тропинку сквозь высокие деревья, поздние птички пели на ветвях.       Пайнс опустился на резанную из дерева скамейку, поднял взгляд в темнеющее небо. Мужчина же присел рядом, протягивая пакетик со сладостями юноше. — Зачем? — просто спросил тот, хлопая ресницами. — Я провинился и прошу у тебя прощения. Так ты будешь круассан, или я могу скормить его уткам в пруду? — незатейливо говорил незнакомец, легонько улыбаясь. — Меня зовут Билл Сайфер. Твоё имя я уже знаю — в баре сказали. — Приятно познакомиться, — выдохнул Пайнс, запуская руку в бумажный пакет и доставая сдобный конвертик. — Так что там у Вас… тебя за дела были? — поинтересовался он. — Ну… Это долгая история. Я же говорил, что солдат, — Сайфер пожал плечами, беря второй круассанчик и откусывая от него немного. — Теперь уже бывший. Ходил получать справку… — А что такое? — Парень кусал губы, смотря в золотистые омуты напротив. — Почему «бывший»? — Не очень веселая история. Я потом тебе расскажу, — увильнул от ответа он.       Из висящих на столбе колонок зазвучала музыка. Лёгкий джаз заполнял собой улочку, когда мужчина протянул руку парню, приглашая на танец. Мейсон улыбнулся, отложил выпечку на пакетик, взял ладонь Сайфера пальцами.       Они тихо кружились по выложенной камешками дорожке, улыбались, смотря друг на друга. И в груди у Пайнса становилось всё теплее и теплее с каждым новым шагом.       Билл Сайфер… Капрал в отставке, прошедший Первую Мировую от и до, заступив на службу ещё в шестнадцать лет. Он уже не мог спокойно улыбаться, зная, что эта война была далеко не последней. Он повидал много всего за свою достаточно короткую жизнь. В двадцать два года его уже отстранили от армии навсегда… Ведь в самом последнем бою он получил тяжёлое ранение в голову, после которого его еле на этот свет вернули. Он лежал в госпитале чуть ли не целый год, смотря на то, как меняются люди. Многие в его окружении сходили с ума после ужасных битв — не выдерживала психика. Таких людей было принято называть «потерянным поколением».       Он же просто впал в апатию, вечерами смотря на закаты через окно своей квартиры в Чикаго. Жильё полагалось всем солдатам, что дошли до самого конца Первой Мировой. Только вот смысл в этом? Картины кровавых бань никогда уже не выйдут из головы.       А тут этот бар, в который он решил зайти тёплым вечером… И он так бы и грустил, если бы кудрявое каштановое чудо не появилось перед ним и не пригласило на танец. Тогда всю хандру как рукой сняло, когда руки Сайфера легли на тонкую талию Пайнса.       И вот теперь они танцуют среди больших деревьев, шепчущих что-то густой зелёной листвой. Джаз в колонках радио замолк, а Билл и Мейсон так и продолжали смотреть друг другу в глаза. Музыки больше не было, но кому она нужна, если можно танцевать под звук ударов сердец, стучащих в унисон?

***

— Ну, здесь я и живу, — пожал плечами юноша, растягивая улыбку. — Пока? — Подожди, — Мужчина взял парня за руку, передавая пакет с конфетами. — Держи. Трескай на здоровье, только не грусти больше.       Пайнс замялся, закусил нижнюю губу. — Ты же за это заплатил. Я и так уже твой круассан съел, — ответил он, смотря в сторону. — И что? Я брал это для тебя, — засмеялся Билл, вручную загибая пальцы Мейсона так, чтобы они держали пакетик. — Давай увидимся завтра? Я зайду за тобой на работу, — спросил он.       По улице пробежался лёгкий ветерок, мимо проезжали машины, светя своими фарами. — Давай… Только с тебя один танец, — Юноша улыбнулся. — Да хоть десять, — фыркнул Сайфер. — В таком уж случае, до завтра, — Он склонил голову, чуть наклонился вперёд, прижимая одну ладонь к местечку, где стучит сердце. — До завтра, — выдохнул Пайнс, на ощупь находя лестницу ведущую наверх.       Мужчина на это лишь усмехнулся, провожая взглядом карабкающегося вверх Мейсона. Тот шмыгнул в окно и бросил последний весёлый взгляд в сторону Билла.       Он развернулся, пошёл дальше по улице, потирая едва заметный шрам от осколка гранаты на затылке.