Звуки джаза и твоего дыхания

      Сегодня, возможно, был один из тех прекрасных дней, в которые хочется петь. Юный Пайнс думал именно так, ибо Сайфер решил зайти в кондитерскую с самого утра и провести как можно больше времени с ним. Ленивая Сьюзан не мешала им общаться и лишь загадочно улыбалась, частенько отлучаясь по каким-то своим делам. — Диппер, мальчик мой, — сказала она, по-доброму посмотрев на него, — я должна буду отлучиться, чтобы накупить новых ингредиентов. Слышала, что в соседнем районе появилась та самая «кока-кола», о которой не стихают слухи уже многие годы. Ты остаёшься тут за главного. — Она смерила взглядом сначала юношу, а затем и его нового друга. — Не шалите тут без меня. — Что? — покраснел Мейсон, прикрывая щёки ладонями и стараясь согнать краски с лица. — А если случится что? — неуверенно спросил он, наклоняя голову набок. — Ты взрослый мальчик, справишься со всем сам. Тем более, Билл будет помогать тебе, — она усмехнулась, поиграла бровями, а затем обратилась уже к Сайферу: — Я ведь верно говорю? — Как никогда верно, мадам, — ответил он, коварно прищуривая глаза.       Пайнсу это всё казалось слишком странным, но, не в силах лгать самому себе, он пришёл к весьма приятному выводу: он рад, что остался с Биллом наедине в этой лавке среди моря выпечки и кучи конфет. Они редко когда остаются одни, будучи либо на улице, либо в пабах. Но и бремя ответственности тоже влияло на мысли Диппера, оставаясь тяжёлым грузом. Если Сьюзан ушла, то получается, что он должен тут быть вплоть до её возвращения и готовить разные вкусности для клиентов. Такого никогда раньше не было, поэтому он и нервничал.       Только дверь за спиной Ленивой Сьюзан прикрылась, а колокольчики дзынькнули пару раз, Пайнс выдохнул осматриваясь. Сайфер, оперевшись плечом о косяк двери, ведущей на кухню, глядел на повисшие в воздухе лёгкие пылинки. — Так что… — замялся Мейсон. — Чем займёмся? — Понятия не имею. Можно попробовать сварганить что-нибудь новенькое, пока хозяйки нет. Не хочешь немножко разнести кухню? — Билл усмехнулся, легонько оттолкнулся от косяка, а затем подошёл ближе к Пайнсу, у которого краснота так и не сползла до конца с лица. Теперь он будет краснеть чуть чаще, ибо этой ночью ему снился странный сон.       В нём он гулял с Сайфером по полю, усеянному огромными красивыми люпинами розовых и лиловых цветов, в небе уже садилось солнышко, раскрашивая всё вокруг в желтоватые оттенки, а ветерок обдувал их тела, что были одеты лишь в лёгкие рубашки и штаны. Вокруг летали замечательные бабочки с большими крыльями, переливающимися при последних лучиках солнца, пушинки с созревших одуванчиков поднимались в воздух. И руки юноши и солдата были сплетены в замочек.       Пальцы Билла иногда поглаживали с особой нежностью кожу Мейсона, а тот широко улыбался в ответ и тянулся… Тянулся ближе, за сладким поцелуем…       И именно эти картинки всплывали в сознании пунцового Пайнса, когда Сайфер хоть как-то шевелился. Он не понимал, почему ему приснился этот сон, но в груди у него было горячо даже от мимолётной мысли о том, что это всё может быть скорой правдой. — Я даже не знаю, — нетипично, слишком тихо, ответил он, отворачиваясь и смотря куда угодно, но лишь бы не натыкаться глазами на усмешку Билла. Внезапно всё стало настолько тяжело… — Не думаю, что это хорошая идея… — Возможно, она и не очень хорошая, но зато веселая. Ты так не думаешь? — Мужчина подошёл ближе к Мейсону, дунул на кудряшки, которые были в полнейшем, своём обычном, беспорядке. — Я покрою все расходы, если хочешь. — Да ладно, не надо, — юноша глянул на часы, глубоко вдохнул пропитанный сладким запахом воздух, а затем уже и кивнул, соглашаясь на авантюру. — Ещё слишком рано, поэтому, возможно, никто не зайдёт. У нас есть пара часиков.       Сайфер довольно улыбнулся, взял парня за рукав и потащил его на кухню, попутно перематывая в голове свой коварный план. На сегодня у него была запланирована парочка пунктиков насчёт Пайнса, поэтому он стремился их все осуществить до наступления вечера. Сегодняшний день должен пройти точно по его плану, пусть и с мелкими помарками.       Ему же ночью не снилось ничего. По крайней мере, он так думал. Но он начитался перед сном различных книг, написанных как раз для одиноких женщин. Он читал книги о любви, но мысли его были совершенно не о персонажах, чьи имена прописаны на потрёпанных страничках. Глаза Билла просто бегали по строчкам, но в фантазии у него почему-то постоянно всплывал образ карамели и чуть обветренных губ, перемазанных в ней. Он понятия не имел, почему именно карамель, но знал, что такое лакомство ему бы точно хотелось попробовать как можно скорее.       Как бы сильно не вопили в нём его джентльменские манеры, а Мейсона он хотел видеть каждую секунду рядом с собой. Он хотел забрать его к себе домой, запереть на все замки и не выпускать из кровати совсем, мучая своей нежностью и своими поцелуями, и заваливать подарками. Он бы каждое утро приносил ему свежие розовые розы и сам бы готовил булочки. Но, увы, пока он не мог себе позволить такую роскошь. Он может лишь смотреть, тяжело вздыхать и сдерживать себя изо всех сил. — Давай испечём торт? Ты умеешь делать тортики? Хотя нет, давай лучше маленькие пирожные с заварным кремом. Ты ведь любишь сладкое? — мысли у мужчины сами собой путались, он не мог выбрать что-то одно. Он уже представлял, как испачкается весь в муке, а его милый мальчик будет причитать, какой же Сайфер неаккуратный. — Люблю, но давай для начала попробуем что-то попроще? У меня руки растут не из плеч, я-то знаю. — Парень терялся всё больше, и, кажется, у него кружилась голова. У Билла весьма приятный одеколон; запах мандаринов и мяты кружит и без того вскруженную голову. — Нормально у тебя растут руки, уж поверь. — Сайфер положил ладони на плечи юноши, легонько приобнял его со спины, делая вид, что заглядывает в кулинарную книгу, которую до этого Мейсон раскрыл на столе.       Кухонька была весьма уютной, здесь уже всё пропахло ванилином и сахаром. Парочка кастрюль уже стояла в раковине, духовка остывала после утренней партии круассанов с джемом и шоколадом. Разделочные доски в рядочек висели на стене около столешницы, как и некоторые половники. Даже ножи стояли на своих местах в специальной подставке. — Ты ещё не видел, как я чуть не спалил дом, пытаясь вскипятить чайник, — засмеялся Пайнс, ощущая приятное тепло, исходящее от мужчины. Как ни крути, а отстраняться друг от друга не хотелось ни одному, ни второму. — Давай начнём с блинного торта, а там посмотрим? Мы тут такое не продаём, а попробовать хочется до жути. — А давай. — Легко согласился Билл, делая шаг назад. — Командуй, а то я тут ничего не знаю. — Ну-у-у… Для начала надо достать муку. Она на верхней полке, я не дотянусь…

***

      Руки у юноши были в тесте для блинов, как и часть столешницы. Билл хихикал в кулак, стараясь не расхохотаться слишком громко. Ну разве не прекрасная картина? Весь в муке, с перепачканными руками и следом от теста на лице, Диппер старательно перемешивал получившееся месиво в глубокой миске венчиком, да ничего у него не получалось.       Сайфер подкрутил колёсико на радио, выходя на нужную волну. Звуки джаза заполнили кухоньку, юноша прислушался к мелодии. Уют и умиротворение — вот что чувствовалось от песни. — Давай я попробую? — спросил мужчина, подходя к парню. — Или нет. Я лучше научу тебя.       Он прижался грудью к спине Пайнса, вырывая сдавленное «ох» со стороны Мейсона, положил свои ладони поверх его ладошек и склонился чуть ниже. И дело пошло гораздо быстрее, а тесто будто стало жиже, поддаваясь гораздо легче, чем раньше. — Я бы и сам справился, — произнёс парень, чувствуя спокойное дыхание над своим ухом. — Не нужно было так… — Он не закончил фразу, опуская глаза. — Возможно. Но так ведь проще? — Усмехнулся Билл, проводя кончиками пальцев по испачканным рукам. Кажется, в его плане что-то пошло не так. — Подари мне поцелуй, чтобы можно было помечтать, и моё воображение расцветет от этого поцелуя. Любимый, я не прошу ни о чём, кроме этого. Лишь поцелуй, чтобы можно было помечтать… — послышалось из чуть шипящих колонок. *       Яркий свет проникал через высокое окошко, рассеиваясь по помещению. Пайнс обернулся и приподнял свои брови, смотря на Билла так, как никогда раньше не смотрел. А тот в ответ сжал его ладони в своих, оставляя венчик в этой — уже позабытой — мисочке. И, чёрт возьми, Сайфер был на грани, чтобы не сорваться. Диппер напоминал ему невинного олененка. Тому не хватало только ушек и маленьких рожек для полного счастья. И на них обязательно были бы молочные пятнышки.       Всё было так прекрасно и ужасно одновременно… Вроде, счастье находится совсем рядом, а дотянуться до него ты не можешь, боясь ответной реакции. Ну не кошмар ли? — Да… — коротко ответил Пайнс, медленно моргая. У него даже ресницы были в муке. И так хотелось приподнять его чёлку ладонью и поцеловать прямо в давно обнаруженное созвездие. Но нельзя… А сам юноша даже не знал, чего хотел. Он просто наблюдал, хватаясь за странное чувство в груди. Кажется, его бросало в дрожь, когда он заглядывал в глаза Биллу. А, может, так на него влиял сквозняк, ползущий по полу.       Колокольчик на двери коротко звякнул, парень обернулся на звук. Ну нет, только не в этот момент, пожалуйста… Это всё слишком похоже на сказку и не должно кончаться так быстро. — Там клиент? — хрипловатым голосом спросил Сайфер, не желая отпускать тёплые ладошки.       Мейсон опустил голову, выпутался из объятий, а затем уже и вышел с кухни, натягивая на лицо улыбку и интересуясь, что же ищет столь ранний клиент в кондитерской… Но внизу живота всё равно летали бабочки, а на подкорке сознания мелькали светлые, чуть прикрытые ресницами глаза.

***

      Торт был готов через пару часов, когда и крем, и блины подошли. Билл украшал получившийся шедевр маленьким драже, а Диппер вымывал посуду. В головах у обоих был туман… Тягучий, густой и совершенно не рассеивающийся туман…       Радио перестало шуметь, солнце было в зените. И оба не знали, чем же еще заняться. Клиентов уже давно не было, ибо в разгар рабочего дня мало кто будет наведываться за сладостями. Делать не хотелось ничего, поэтому и было решено просто сидеть и разговаривать. Тортик они порезали сразу же, разлили по чашечкам чай и болтали уже несколько минут без остановки. — А на войне страшно? — тихо поинтересовался юноша, будто боясь спугнуть Сайфера. — Очень, — коротко ответил тот, сжимая губы в полосочку. — Многие с ума сошли после увиденных кровавых бань. Слышал про Верденскую Мясорубку? — Ну да… Тебе рассказывали сослуживцы? — Пайнс прижал к губам чашку чая, но всё желание пить сладкий напиток у него отпало, когда он услышал следующую фразу: — Я там был.       И сердце Диппера сбилось с ровного ритма, разгоняясь в разы. Верден… Французские войска против Германских… Использование газа и огнеметов, травля людей, массовое вымирание, бомбёжка, море крови и трупов… Про это запрещено было разговаривать. Запрещено упоминать то, что происходило в окопах; то, что живых и мёртвых сбрасывали в одну кучу; что горели все, кто мог гореть. — Прости меня. — С ужасом прошептал Мейсон, отворачиваясь. — Да ничего. Это осталось в прошлом, — на выдохе произнёс Билл, переводя взгляд на красивые красно-белые конфетки. — Кстати, — он двигается ближе, берёт юношу за руку и прислоняет её к своему затылку, чуть улыбаясь, — осколок гранаты неудачно отлетел, доставали голыми руками.       Пайнс нащупал пальцами полосочку, где не растут волосы, закусил щёки изнутри. Теперь ему было не по себе. Перед ним сидит далеко не веселый молодой человек, готовый танцевать в любое мгновение — перед ним ветеран войны, прошедший через ад. Тот, кто своими глазами видел смерть и кто сам практически вернулся с того света. — Можно? — Диппер поднялся со своего места, чтобы оказаться как можно ближе к Биллу. Он обнял ладонями скулы Сайфера, чуть наклонил его голову, а затем прижался губами к месту, где располагался шрам. Он даже не понял, что сделал. Он лишь знал, что это правильно.       Мужчина же обвил руками талию парня, прижался к нему и закрыл глаза. Словно груз упал с его плеч, когда он почувствовал, как вздымается грудь Мейсона. И лишь мысль о том, что всё будет хорошо, билась птицей у него в голове. — Не волнуйся. Всё уже осталось позади, — глухо сказал Сайфер, отпуская юношу и заглядывая в его глаза. — Теперь я ещё долго не увижу автомат.       Пайнс кивнул, провёл большими пальцами по щекам Билла, а после прижался своим лбом ко лбу мужчины, глубоко вздыхая…