Звуки джаза и твоего дыхания

      Солнце прошлось лучиками по вихрастым каштановым кудряшкам Пайнса, спускаясь ниже на лицо и подсвечивая ресницы золотистым цветом. Юноша отпустил мужчину, сделал мелкий шажок назад и заглянул в спокойные медовые глаза. И что-то всё равно не давало парню дышать ровно. Он смотрел на темноватые золотые пятнышки в светлых радужках, на которые так же попадал свет солнца, на расширенные зрачки, которые не сужались даже из-за ярких лучей, на светлые ресницы. Он не мог точно описать то, что ощущает, рассматривая Билла.       А тот боялся спугнуть момент. Сайфер не шевелился, даже моргал он слишком редко. В голове у него не было ни одной мысли, он лишь слушал дыхание Мейсона и молился, чтобы никто не вошёл в кондитерскую. Секунда перескакивала на секунду, а затем в ход пошли и минуты. Ни один, ни второй не знали что делать. Это было похоже на сбой внутри всех систем. Словно все шестерёнки внутри механизма остановились с громким скрежетом, и стало неважным всё, что не касается того, на кого ты смотришь.       Пылинки висели в воздухе и словно сверкали. Машины за большой витриной стали почти неслышными, гомон людей тоже смолк. Были лишь они вдвоём и абсолютно пустой мир вокруг.       Дверь ударилась о колокольчики, послышался весёлый голос со стороны входа: — Ну что, мальчишки, не разгромили мне кухню? — Ленивая Сьюзан прошла к прилавку, поставила на него увесистую сумку и осмотрела ошарашенных Билла и Диппера, которые не ожидали, что тишина прервётся. Они всё никак не могли сообразить, что происходит, но первым нашёлся юноша: — Мы попробовали испечь торт. Получилось очень вкусно, не хочешь попробовать? — улыбнулся он, проходя мимо Сайфера, который начал быстро моргать ресницами, сбрасывая последние крупицы наваждения. Странно это всё. Он и не думал, что всё настолько серьёзно во взаимоотношениях между ним и Мейсоном. Это уже нельзя назвать обычной влюблённостью: Билл видел влюблённых и точно мог сказать, что они так себя не ведут. Обычно влюблённые шумят, держатся за руки и целуются в любых укромных и не очень местах, стараясь показать всем вокруг свою любовь. А тут было нечто другое.       Здесь хочется прижать парня к себе, долго смотреть на него и радоваться, что такое чудо оказалось именно в твоих руках. А уже потом зацеловывать его всего, не оставляя ни миллиметра его тела без ласки. И хочется это делать скрыто от всех, чтобы никто не смел мешать создавшейся идиллии. Хочется просто улыбаться, смотря на такие же улыбающиеся губы, и не думать ни о чём. Чтобы больше не было никаких проблем. Но, увы, пока нельзя делать ничего из этого. Проблемы никуда не уйдут, скрыться от всех не получится, а «чудо» не принадлежит тебе. — Да, конечно, — засмеялась Сьюзан, окидывая мужчину коварным взглядом. — Вы точно не пытаетесь отравить меня? — она ткнула локтем Пайнса в бок, вырывая с его стороны тихое «ай». — Нет, что Вы, — наконец, произнёс Билл, выплывая из своих размышлений. — Мы уже сами всё попробовали и с уверенностью можем сказать, что пока никто не умер. — По его губам поползла добрая усмешка, а затем светлые глаза вновь вернулись к наблюдению за обладателем каштановых кудряшек.       Сьюзан посмотрела на них двоих, затем перевела взгляд к пейзажу за витриной, наблюдая за чистым небом, а после сказала: — Диппер, ты молодец. Твой рабочий день окончен. Мы сегодня закроемся пораньше, ибо я хочу узнать парочку рецептов для различных сладостей с этой «кока-колой». Беги и веселись, пока солнце не село, — она подтолкнула его к выходу и подмигнула единственным открытым глазом Сайферу, который смотрел на всё это с откровенным удивлением. Эту женщину он понимал и не понимал одновременно. Вроде, она хотела сделать как можно лучше, а, вроде, она отпускала своего единственного работника шляться «где попало» во время рабочего дня. Странно, но весьма интересно.       Так или иначе, он кивнул ей в знак благодарности, схватил сопротивляющегося и о чём-то ворчащего Мейсона за руку и повел за собой. Увы, он не слышал, что там щебетал юноша, будучи на своей волне. Но слова всё равно проникли в его мысли двадцать пятым кадром: — Билл, мы же все грязные! — наконец пробилось в голову Сайфера. Он так и остановился посреди дороги, быстро моргая и осматривая и себя, и Пайнса. Верно. Они грязные, ибо их одежда никаким волшебным образом не могла разом очиститься от муки и теста. Мужчина глубоко вдохнул в лёгкие кислород, обернулся и посмотрел на высокий дом вдали. — У меня тут дом недалеко. Можно забежать переодеться. У меня осталась одежда, которую ты мне давал в прошлый раз. — Задумчиво произнёс Билл, прикладывая указательный палец ко рту. — Ты как, не против? Если хочешь, то можно и к тебе пойти. — Да нет, давай лучше к тебе, раз у тебя осталась моя одежда, — ответил юноша, переводя взгляд ниже — на сцепленные в замок руки. Мужчина так и не отпускал парня, а тот молчал, слушая, как быстро стучит собственное сердечко. Кажется, что Сайфер и вовсе забыл о том, что он сжимает ладошку Пайнса в своей.       На улице были слышны голоса людей, машины стали всё чаще ездить по ровному асфальту. В воздухе витали запахи кофе и жжёного бензина, а свежий ветер разбавлял всё это ароматами цветов из ближайших парков. Листва шелестела, переливаясь изумрудом на высоких кронах деревьев. И всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но, тем не менее, это и было реальностью, в которую бывший солдат так и не мог поверить.

***

— Ну вот и пришли, — на выдохе сказал Сайфер, щёлкая в коридоре выключатель и включая свет. Пайнс же только охнул, проходя чуть дальше и оглядывая квартиру.       Широкий коридор с высоким потолком, который был отделан тёмным деревом, уже произвёл впечатление на Мейсона, что уж говорить про огромную гостиную, которая виднелась впереди. У парня дома не было так просторно, а тут даже воздуха будто больше. Чувствовался запах саше из шкафа с одеждой: пахло свежей мятой. А уже в гостиной он большими глазами смотрел на панорамное окно, из которого был виден почти весь Чикаго. Но всё равно в квартире у Билла было как-то пусто. Было видно, что ему очень одиноко. Стены были практически голыми, если не считать полки и зеркала. Ни единой фотографии, ни одной картины… — Ты совсем недавно переехал? — тихо спросил Диппер, осматриваясь. Ему и правда нравилось то, что он видел. — Я тут живу с момента, как закончилась война и меня перебросили обратно в Америку, — ответил мужчина, идя в сторону спальни. Пока он искал нужные вещи, юноша стоял у окна и разглядывал улочки города, в котором кипела жизнь. — А девушка? У тебя её не было или она не захотела обустраивать твоё гнёздышко? — парень говорил это, совсем не думая. Это вылезло случайно из подкорки его сознания, но сказанного уже не вернуть. В ответ ему была тишина…       Мейсон обернулся, чтобы посмотреть на Билла, а затем с его лица пропала улыбка. Сайфер пустым взглядом смотрел перед собой, опустившись на мягкий диван. — Во-первых, у меня никогда не было и не будет девушки. Во-вторых, я бы не позволил какой-либо особе лезть в мою зону комфорта. И в-третьих, никто не захочет заводить отношения со мной из-за одной весьма неприятной проблемы, — честно ответил Билл, оставляя вещи рядом с собой. Юноша подошёл к нему, присел около него и заглянул в медовые глаза, приподнимая брови. — Извини, если я обидел тебя или задел… Я случайно, — он положил руку на колено мужчины, легонько поглаживая его, чтобы успокоить. — Но, если не секрет, то что за проблема? Ты ведь очень красивый, мастер на все руки… Да и вообще ты очень даже хороший, с тобой приятно танцевать, всегда есть о чём поговорить… — юноша мог бы продолжать говорить вечно, пока его не перебил Сайфер: — Я импотент. Понимаешь? Совсем, — выдыхает Билл, откидываясь на спинку дивана спиной. — Кому такой нужен будет? От меня ни детей, ни удовольствия. Ничего.       Мейсон молчал пару секунд, опустив взгляд. Он совсем не знал, что говорить в такой ситуации. Пусть он и был не очень-то просвещенным в делах, касающихся отношений и постели, но азы он знал. И понимал, что у Сайфера и правда весьма серьёзная для отношений проблема. — Война отбивает всякое желание что-то делать. Пройдёшь через Верден и больше не сможешь иметь детей. Не получится и всё, — продолжал Билл, смотря в сторону. — Ты сам себе врёшь, — тихо прошептал Пайнс, придвигаясь ближе к мужчине и заглядывая в его глаза. — В отношениях ведь далеко не постель важна, а чувства между людьми. Разве нет? — Хорошо. Вот кому я такой нужен? Кому? — взвился Билл, резко вдыхая воздух. Он понимал, что такого рода «калеки» точно никому не нужны. — Мне… — Диппер сказал это прежде, чем успел подумать. Снова. Рядом с Биллом у него слова идут впереди мыслей. Он не успевает всё обдумать, а уже говорит.       Мужчина посмотрел на него, чуть нахмурился. Мечты мечтами, а когда предмет твоего обожания в открытую говорит, что ты ему нужен, то сразу же возникают вопросы. «Неужели он не шутит?» — думал Сайфер, оглядывая краснеющего до ушей парня. И всё слишком странно получается у них. Странное знакомство, странное общение. Даже признание вышло странное. — Не говори бреда. Слушай, я, конечно, понимаю, что ты сочувствуешь мне и так далее, но пойми, что я не нуждаюсь в такой поддержке. Ты ведь даже пока не знаешь, о чём говоришь, — Билл отвёл взгляд и собрался подняться со своего места, но был остановлен юношей, который бросился ему на шею и крепко прижался, пряча лицо в перекате плеча мужчины. — Я знаю, о чём говорю, — глухо ответил он, прижимаясь крепче. — Ты мне нравишься. Очень.       Сайфер улыбнулся, положил руку на затылок Мейсона и зарылся пальцами в каштановые мягкие кудряшки. И теперь будто стало уютно в его квартире… Или это у него в душе? — И ты мне очень-очень нравишься, — прошептал Билл, прикрывая глаза. Кажется, он в жизни столько не обнимался, сколько за этот день.