Кинжал и мантия: Смерть Героя

Оказалось, что Уоррен и Дженкинс задержали два призрака, исчезнувшие лишь с гибелью Ларкона. Они пришли так быстро, как только могли, к герою… И к человеку, с которым, казалось, никто не знал, что делать. Гарри откинулся на спинку стула в кабинете своего Корпуса и прикрыл глаза. Он мог провести некоторое время в одиночестве, пока остальные занимались составлением отчётов и свидетельскими показаниями по делу Ларкона. Сам Гарри вполне резонно заявил, что большую часть противостояния Низверга и Малфоя провёл либо без сознания, либо с закрытыми глазами, и потому не мог считаться свидетелем. Кроме того, мужчина знал, что ради него созвали особую группу дознавателей, в которую вошли не только Верховный аврор, но и целители из Мунго и многие его начальники из Отдела обеспечения магического правопорядка. Одна мысль об этом вызывала отвращение. Нужно было придумать, что он им скажет. Что Телла права, и я действительно желаю собственной смерти? Кого-то это обрадует, и меня тут же исключат не только из Корпуса Сократ, но из рядов авроров. Что я подумал, что Малфой сам не справится? Нет. Это может послужить оправданием моему побегу из больницы, но никак не объяснит, почему я перехватил то проклятье, а не попытался отвлечь Ларкона на себя. Что я не доверял Малфою и подозревал его в предательстве? Они захотят узнать, почему я не доложил об этом. В конце концов, Гарри решил, что причина, объяснявшая, почему он был настолько полон решимости не дать Малфою повторить судьбу Лайонела, была простой до элементарности. Он расскажет то, что Аврорат сможет принять – о своих ночных кошмарах и чувстве вины за смерть напарника. Впрочем, и то, и другое было правдой. Разве что стоило увеличить количество кошмаров и уменьшить масштаб своих душевных терзаний. После допроса Гарри вернут в Мунго, заставят поговорить с какими-нибудь людьми, однако это казалось разрешимой проблемой. В итоге, он сможет вернуться в свой Корпус. Вот что было действительно важно. – Поттер. Гарри обернулся и удивлённо моргнул. Сначала ему показалось, что Малфой пришёл позвать его на беседу с Верховным аврором. С его языка уже готовы были сорваться беспечные восклицания о том, каким счастливчиком оказался напарник, ведь это был самый короткий допрос из всех, что он видел. Однако Малфой пришёл в одиночку – без Уоррен и Дженкинс, вместе с которыми должен был сейчас отвечать на вопросы. Гарри смотрел, как блондин закрывает дверь в кабинет, запирает её быстрым движением палочки, а потом идёт к нему. Шаги аврора были тяжёлыми и неторопливыми, словно шаги судьи. Малфой чуть помедлил у стола Лэтэма, будто, как и его партнёр, вспоминая день, когда они впервые встретились – и тот предпринимал смехотворные попытки шпионить за ними, прикрывшись ненадёжным щитом из бумаг. Гарри поморщился. Я никогда по-настоящему не знал Лэтэма, а Ларкон дотянулся до него и вырвал из мира живых прежде, чем у меня появился шанс исправить это. – Они говорят, что всё из-за того, что ты – герой, – остановившись перед напарником, проговорил Малфой. Он стоял и смотрел, а Гарри, запрокинув голову, смотрел в ответ, не зная, что сказать. Он верит в это и теперь презирает меня за то, что я посчитал его неспособным защитить себя? Гарри не имел ни малейшего понятия. – Но я знаю, что это неправда. Ты пытался мне что-то сказать в больнице, но я не стал слушать. Ты знал, что произойдёт, и всё равно бросился между мной и проклятьем. Почему? Брюнет позволил себе долгий шумный вздох, который, казалось, исходил из самой глубины его лёгких. Что ж, рано или поздно Малфой бы всё равно узнал о Лайонеле. По крайней мере, у этой истории была и официальная версия. – У меня был напарник перед тем, как меня перевели в этот Корпус, – отозвался он. – Лайонел Вейн – единственный после Рона, кто понимал меня и не считал, что я пользуюсь своей известностью для достижения целей, или что со мной нужно нянчиться и защищать от малейшей опасности. Что ты знаешь о деле Джины Хендрикс? – Что преступник не был человеком, – быстро ответил блондин, подтаскивая стул ближе, однако не опускаясь на него. Вместо этого он облокотился о стол. Взгляд серых глаз был глубоким и проницательным. – Что ты был тем, кто охотился на него и убил. – Лайонел погиб, когда мы вели это дело. Не думаю, что сумел бы убить это… это существо без той ярости, которую вызвала его смерть. Я пообещал себе, что больше никто из моих напарников не умрёт. Заклинание из видения – то, которое должно было убить меня – когда-то стало смертью для Лайонела, – сказал Гарри и, помолчав, добавил: – Ему невозможно противостоять. Только с помощью того временного кристалла, который ты использовал. Спасибо тебе. Малфой прищурился. – Ты думаешь, что Ларкон узнал об этом из твоих воспоминаний? Гарри покачал головой. – Мы не знаем, на что он был способен, и теперь уже никогда не узнаем. Это могло быть и совпадение. Но я не мог позволить тебе умереть ни так, ни каким-либо другим образом. Я по-прежнему оплакиваю Лайонела. Мне казалось, что его смерть затронула меня не настолько глубоко, но теперь я понимаю, что ошибался. Поэтому я схожу к ум-целителю, справлюсь с этим и, надеюсь, стану для тебя лучшим напарником. Блондин некоторое время, не отрываясь, смотрел на Гарри. Тот отвечал ему не менее пристальным усталым взглядом. Всё сказанное были правдой – за исключением того, что Гарри был влюблён в Лайонела. Но это было только его. Правда принадлежала лишь ему и мёртвым. В конце концов Малфой тихо ответил: – Чушь собачья. Брюнет фыркнул, радуясь, что что-то ещё может вызвать в нём гнев. Иногда чувство вины так разрасталось, что для гнева попросту не оставалось места. Однако Малфою не на что было жаловаться – напарник спас его жизнь, доверился и даже почти извинился. – Что? Считаешь, у меня есть причины врать тебе? Блондин отрицательно помотал головой. Он должен был уже сесть, но, по всей видимости, не желал отказываться от психологического преимущества стоящего человека над сидящим. – Думаю, есть причина, почему ты не сказал всё прямо, когда я спросил тебя в больнице, – прозвучал ответ. – Ты бы мог сказать, что видел, как спасаешь мне жизнь. Я бы тебе не поверил, но был более осторожным. Почему ты этого не сделал? Гарри открыл рот и тут же закрыл. Тишина тянулась и тянулась, будто становясь глубже с каждой секундой. Позволь проклятому Малфою выбрать вопрос, и он задаст тот, на который нет ответа.

***

Драко почувствовал прилив пряного, словно кровь, удовлетворения, когда Поттер откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Он бы мог выплеснуть свой гнев, но это бы лишь стало началом перепалки. Мужчину подобное не интересовало, пока можно было потратить время более продуктивно – например, пристыдить Поттера и заставить его осознать свой промах. Драко был уверен, что тот сказал ему далеко не всё, хотя сам вопрос был задан наобум. Деструктивное поведение напарника при побеге из Мунго – деструктивное как для терпения целителей и защитных чар больницы, так и для здоровья самого аврора – наверняка имело под собой гораздо более глубокие причины. Драко ещё предстояло во всём разобраться и помочь. Если у него не получится, он потребует перевода в другой Корпус. Мужчина отказывался иметь дело с напарником, у которого имелась тяга к самоубийству. Рано или поздно эти настроения повлияли бы и на него – Драко бы либо погиб, либо остался в живых, но по сравнению с безвременно почившим Мальчиком-Который-Выжил, выглядел бы трусом. Или меня бы отдали под суд за то, что я позволил великому Гарри Поттеру трагически умереть. Ничего из этого не должно было случиться. Очевидно, всех вокруг ослепляла слава Поттера, но Драко видел, насколько сломленным тот был. Не отводя взгляда, он продолжал смотреть на брюнета в ожидании ответа. – Я… – в конце концов заговорил Поттер. – Потому что я не мог позволить погибнуть ещё одному напарнику. Я боялся, что ты будешь рисковать, когда узнаешь, что я видел. Посчитаешь своей обязанностью доказать, что я не прав, или попытаешься предотвратить исполнение видения, и сделаешь что-то опасное, а я не смогу спасти тебя, – и добавил, явно стараясь уклониться от вопроса Драко, за какого же идиота тот его держит: – Я считаю твою безопасность своим долгом. – У меня за плечами та же подготовка, что и у тебя, – проговорил блондин через несколько минут, когда его гнев утих, а Поттер угрюмо опустил голову. – Пусть даже аврор я не так долго, как ты. В конце концов, я начал подготовку в то время, когда ты как раз её закончил. Однако будь уверен, я не хуже тебя. Ты считаешь, я бы стал в тебе сомневаться. Это оскорбительно. Зелёные глаза посмотрели абсолютно невозмутимо. – Правда? Ты думал, что я соврал тебе тогда, в больнице… – Ты и соврал. – Не в содержании. Ты решил, что я придумал то видение, – Поттер подался вперёд. – Рон привык к видениям, Лайонел принимал их. Хейл думала, что я сошёл с ума, и отказалась работать со мной. Я не хотел, чтобы с тобой было так же. А ты решил, что я всё выдумываю, хотя своими глазами видел, как два видения воплотились в жизнь. Ты можешь пойти просмотреть отчёты, узнать, сколько преступников я поймал благодаря им. Так какого чёрта я должен говорить правду человеку, который всегда думает, что я вру – и не только в этот конкретный раз, а про видения в целом? – Ларкон мог одурачить тебя, – ответил Драко. – И то, что у тебя были видения Ларкона, не значило, что они у тебя в принципе были. Мужчина знал, что это слабый аргумент. Взгляд напарника будто прожигал дыру и в нём самом, и в этих словах. Брюнет потянулся к своему столу, схватил толстую стопку докладов и с силой опустил их на стол перед Драко. Тот чуть вздрогнул от шума. – Почитай на досуге, – бросил Поттер. – Видения упоминаются везде. Они не всегда приводили нас к преступнику или предотвращали убийство, но всегда были рядом. И они действительно помогали. Блондин скривился. Видимо, ему придётся признать, что видения оказались не просто уловкой Ларкона. Правда есть правда. – Могу я надеяться, что в следующий раз ты не будешь скрывать важную информацию во имя моей защиты? – потребовал он ответа. – Если нет, то моя вера в твои видения ничего не стоит. Поттер оскалился. – Всё не так просто. Моя неспособность защитить Лайонела… Я не могу ничего с этим поделать. – Можешь и будешь, если хочешь работать со мной, – проговорил Драко, наклоняясь всё ближе и ближе, вторгаясь в личное пространство напарника. – Чего бы это тебе ни стоило. А ещё я думаю, что это оскорбление памяти аврора Вейна – то, что ты воспринимаешь его только как жертву, которую ты не сумел спасти. Он был взрослым человеком. Он сам выбрал эту работу и прошёл те же тренировки. Он преодолел все препятствия, чтобы стать полноценным аврором. Считаешь, ему было не место в Аврорате?

***

Ты не понимаешь. Гарри хотелось кричать, а не сидеть безмолвно, будто его сковало льдом по рукам и ногам. Слова Малфоя тянули к земле тяжким весом. Я бы смог спасти ему жизнь, если бы был немного сильнее, немного быстрее, немного… Он бы верил мне больше, если бы не узнал о моих чувствах. Они – моя вина. Гарри сглотнул, не позволяя словам сорваться с языка. Он не собирался ничего рассказывать, пусть даже без этой части головоломки его поступки казались лишёнными смысла. Быть может, они в любом случае были бессмысленны. Мужчина не был уверен, ведь он ни с кем не пытался делиться своей печалью. Вздохнув, он кивнул. – Нет, – сказал Гарри. – Я так не думаю. Но я бы мог спасти его, если бы был осторожнее. Блондин окинул его взглядом, будто и хотел бы принять слова напарника, но не мог. Нахмурившись, он с силой ткнул пальцем в стол. – Надеюсь, ты отбросишь эти мысли, когда мы будем работать над следующим делом. – Да, – ответил Гарри. Стоило быть благодарным за спасение собственной жизни. – Я собираюсь поговорить об этом с кем-нибудь. Малфой кивнул, хотя угрюмые морщинки так и не исчезли из уголков его глаз и губ. – Если это имеет хоть какое-то значение, Поттер, я тоже потерял напарника перед тем, как меня перевели в Корпус Сократ. Я работал с Келленом четыре года, и его гибель стала для меня ударом. Но я не пытаюсь опекать тебя, не так ли? Гарри открыл было рот, намереваясь сказать, что в жизни не смог бы представить, как тот кого-то опекает… А потом вспомнил, на какие поступки Малфоя толкало желание защитить своих родителей во время их учёбы в Хогвартсе, и промолчал. – Я постараюсь, Малфой, – проговорил мужчина в конце концов. – А ты, надеюсь, понимаешь, что изменения не произойдут за один день. Так или иначе, я буду делать ошибки. – Не знаю, что я буду делать без твоих ошибок, – отозвался тот. Гарри улыбнулся, а через секунду мигнул, осознав всё происходящее. Одновременно с ним блондин приоткрыл рот, тут же захлопнул его и покосился куда-то в сторону, будто пытаясь понять, что его так развеселило. – Отлично, – воскликнул Гарри, подошёл к столу и начал перебирать лежащие на нём бумаги, гадая, какие из них понадобятся во время дознания. – Итак, мы постановили, что мы работаем вместе лучше, чем ожидалось, и, вероятно, Отдел всё же знал, что делал, когда объединил нас в пару. Есть ещё что-то, что нам следует обсудить? Малфой уже вернул себе хмурое выражение лица. Гарри встретил его испытующий взгляд, чувствуя себя совершенно измученным – это был его самый искренний разговор о Лайонеле с самой смерти напарника. Рон и Гермиона молчаливо поддерживали друга, понимая, что между двумя аврорами были вещи, о которых Гарри не мог рассказывать. Целителей можно было даже не брать в расчёт. Верховный аврор перевёл своего знаменитого подчинённого в Корпус Сократ, едва тот поднялся на ноги после дела Джины Хендрикс. – Другие люди тоже переносят потери, – произнёс Малфой. – Знаю. Ты только что рассказал об одной из них. Блондин переступил с ноги на ногу. Казалось, он пытался подобрать слова, но у него не получалось – должно быть, для него это было ново. – Я имею в виду, что чрезмерная жалость к себе сделает из тебя человека, с которым трудно работать. Гарри закатил глаза. – Я только что признал, что это моя проблема, сказал, что поговорю с кем-нибудь об этом. Не знаю, чего ещё ты от меня хочешь. Я не могу повернуть время вспять и спасти Лайонела, – хотя я бы сделал это. Не задумываясь ни на секунду. – Я хочу, – ответил Малфой, – чтобы ты перестал защищать меня, будто я стеклянный. – Я сказал, что попытаюсь, – терпеливо повторил Гарри. – Хотя я не застрахован от ошибок. Чёрт, Малфой, да что ты хочешь? У тебя есть право требовать, ведь я тебе обязан жизнью. Но если уж мы заговорили о долгах, то стоит вспомнить и о тех, что остались со времён учёбы в Хогвартсе. Мы никогда не станем хорошими напарниками, если будем мелочиться.

***

Драко склонил голову набок. – Я всё время вёл счёт со своим напарником аврором Мунборн, – ответил он чуть озадаченно. Мужчина ждал немного иной реакции от своего нового партнёра, но это было уже чересчур. Поттер, хмурясь, покачал головой. – Это не одно и то же. Ты не Лайонел, а я не Келлен. Я не хочу считать каждую мелочь, но знаю, что обязан и верну долг. И я признаю твой профессионализм. Однако у нас всё будет не так, как с нашими бывшими напарниками. Драко кивнул. Это звучало разумно, как и многое, что Поттер ему только что сказал. И всё же… Ему казалось, что он упускает что-то, скрытое под покровом слов. Нечто, что ему нужно знать. Но мужчина не мог понять, что это может быть. Поттер признал, что горе заставило его совершить противоречащие здравому смыслу поступки, согласился, что напарник спас его жизнь, и теперь он в долгу, что ему следует разобраться со своими проблемами. Драко услышал все признания, которые намеревался получить, когда входил в кабинет и запирал за собой дверь. Так что ещё он хотел от Поттера? Чего-то большего. Всё было как тогда, на первом курсе Хогвартса, когда отказ Поттера ударил по эго слизеринца, как камень ударяет по стеклу – разбивая вдребезги. И если бы даже гриффиндорец на следующий день пришёл к нему, извинился и стал другом на всю жизнь, рана бы всё равно осталась навсегда. Драко был таким человеком – почти неспособным забыть. – Хорошо, – проговорил он. – А сейчас иди к Верховному аврору. Полагаю, он прислал меня сюда, чтобы поторопить тебя и поскорее отделаться от этой беседы. – Да, он всегда так делает, – проворчал брюнет устало и раздражённо. Драко хотел спросить, сколько раз Верховный аврор вызывал его на приватный разговор, и мог ли Поттер сидеть после этого, но тот уже вышел из кабинета, не взглянув на напарника. Драко сел за свой стол. Ещё несколько дней уйдёт на работу с документами, Поттеру придётся ещё раз побывать в Мунго, но в остальном это дело можно было считать законченным, и аврор предвкушал мир и спокойствие. Стопка папок, оставленная брюнетом, так и притягивала взгляд. Драко фыркнул и отвернулся, но через минуту уступил любопытству и взял ту, что лежала сверху. Он пролистал отчёты, заметки, описания ареста и остановился на списке травм и прикреплённой сверху колдографии. На снимке был изображён стройный темноволосый аврор, подходивший под описание Лайонела Вейна. Мужчина широко улыбался, наклонившись вперёд, хотя на его левой руке темнел длинный кровавый порез. Поттер опирался на плечо напарника. Его левая рука тоже была ранена и висела на перевязи, а тело перекосило, словно с ногой тоже что-то случилось. Кроме того, лицо аврора украшал странный след – будто кто-то ударил его по щеке горящей пятернёй. Он действительно врал. Драко захлопнул папку и встревоженно уставился на дверь. Он получал серьёзные ранения и до гибели Вейна и по-прежнему ни во что не ставил собственную жизнь. Хмурясь, мужчина кинул документы на стол и вернулся к своему докладу. Не было причин взваливать на свои плечи ещё и это бремя. По крайней мере, сейчас.

***

– Вы понимаете, что это значит, Поттер? Гарри кивнул, плотно сжав губы. – Да, сэр. В конце концов, ему пришлось разговаривать не с Верховным аврором, а с Джулианом Оказисом, вторым по важности должностным лицом Отдела обеспечения магического правопорядка. Чиновник был лишь на десять лет старше Гарри, но выглядел изнурённым; он то и дело проводил ладонью по лицу и зевал, словно ночью не проспал и часа. – Мы попытались убедить их принять тебя обратно, – между тем продолжал мужчина, – но ничего не вышло. Мы предложили, чтобы ты оплатил весь ущерб, который нанёс, но даже это не помогло. Ответ неизменен. Тебе не будут помогать в Мунго ни сейчас, ни в будущем. – Запрет не распространяется на моих друзей и напарника, я полагаю? – негромко уточнил аврор. Семьи, которую всё происходящее могло затронуть, у него не было. – Конечно, нет, – Оказис посмотрел на подчинённого. У него были серые глаза, но не такие светлые и холодные, как у Малфоя. – Лично мне кажется, Мунго бы не пошли на это, если бы вы, уже и так наворотив столько дел, не вырвались из Палаты Януса Тупия и не уничтожили множество защитных чар больницы. Гарри знал, о каких делах тот говорил. Уход из больницы против воли целителей, отказ принимать зелья, которые бы заставили его спать или быть расслабленным, когда необходимо было быть начеку, угрозы целителю, которому не повезло оказаться рядом с проснувшимся от кошмара аврором… Было множество вещей, за которые его недолюбливали все, не только целитель Телла. – Понимаю, сэр, – сказал Гарри, должно быть, уже в четвёртый раз за время разговора. – Как бы я хотел, чтобы вы сказали, что с вами делать, Поттер, – обессиленно проговорил Оказис. – Мы дали вам нового напарника, перевели в другой Корпус в знак признания вашего мастерства, но те же самые трудности возникают вновь и вновь. – Прошу прощения, сэр, – ответил аврор, глядя на свои руки. Гарри не раз пытался объяснить, в чём причина происходящего – что безопасность людей вокруг кажутся ему важнее собственной безопасности, что его часто атакуют или пытаются убить, надеясь получить выгоду. Несчастливое совпадение этих двух факторов приводило к тому, что он, даже получив ранение, не мог отступить – ведь иначе пострадали бы невинные. На самом деле, Гарри не хотел умереть – лишь иногда проскальзывала мысль, что он был бы не так уж против. Особенно после гибели Лайонела. А если бы это случилось во время какой-нибудь погони, то лучшего исхода и придумать было нельзя. – Если потребуется лечение, вам нужно будет договариваться с министерскими целителями, – сказал чиновник. – Убедитесь, что записались к кому-то, чтобы поговорить о смерти аврора Вейна. Всё ясно? – Да, сэр. Спасибо за второй шанс, сэр. Оказис вздохнул и махнул рукой, отпуская аврора. Тот уже вышел и стал закрывать дверь, когда прозвучал окрик: – Поттер. Тон мужчины внезапно стал резким. Гарри обернулся, гадая, что на этот раз сделал не так. Он замер, когда увидел стоящего у стола Оказиса. Его глаза из серых стали синими. В них горела лютая ненависть, которая, как аврор инстинктивно понимал, не принадлежала человеку перед ним. – Это ещё не конец, – проговорил тот же колючий, шипящий голос. – Это лишь начало. Под взглядом Гарри чиновник сел обратно в кресло и, когда вновь поднял голову, синева из его глаз уже исчезла. В них была лишь усталость и удивление, ведь аврор никогда не задерживался в кабинете своего начальника дольше, чем это было необходимо. – Что-то ещё? Гарри сглотнул. Он ни мгновения не сомневался, что Оказис не вспомнит того, что только что произошло, а потому спрашивать было глупо. – Ничего, сэр, – пробормотал мужчина и, выскользнув за дверь, захлопнул её за своей спиной. Шагая по коридору, Гарри подвёл итоги – у него был новый напарник, который не доверял ему, пожизненный запрет на появление в Мунго и, очевидно, новый враг, способный овладевать людьми на расстоянии и говорить их устами. Это не было похоже ни на одно заклинание – но очень походило на Хлёст. Вот чёрт.