Любовный треугольник Ивана - мага Алозара.

      Самый большой зал замка был освещён огнями множества ламп, плывущих по воздуху. Иван с удовлетворением поглядывал на них. Его работа! Он сидел за самым отдалённым столом. Неудивительно, ведь король испытывал к нему, мягко говоря, глубокую неприязнь. Кажется, он виделся ему интриганом, что плетёт заговоры и снабжает придворных пузырьками с ядом для его коронованной особы. Маг фыркнул от одной этой мысли. Ему было плевать на Артура. Просто последний был параноиком, напыщенным индюком, самомнение которого было больше, чем собственное королевство. Хотя, наверное, всё в мире больше Алозара. По сравнению с соседями, эта страна была крошкой. Выживала она лишь за счёт хорошего положения: часть горной гряды, море, леса и болота не только оберегали границы, но и являлись источниками сырья, а мощный флот и пограничники контролировали торговые пути. Правда, недавно она была несколько больше: семь лет назад началась череда смертей в королевской семье, наследники умирали один за другим от какой-то непонятной болезни, и несколько островов объявили свою независимость. Смерти прекратились, когда на престол взошел Артур. Он был, возможно, самым дальним родственником короля. Его мать была младшей дочерью третьей тёти короля, и он оказался единственным человеком королевских кровей в Алазаре, все остальные уже очень давно осели за границей, и навряд ли такой консервативный народ как алозорцы их принял бы. До коронации он проживал на самой окраине страны, его родители и представить не могли, что он станет королём. Наверное, поэтому его главной идеей стало «достижение величия, которого эти стены ещё не видели». Ну, так это видел Артур, Иван это видел как «маленький ребёнок пытается подражать взрослым». Несмотря на то что все соседи и не только были рады видеть Алозар как экономического партнёра, завязывать какие-то близкие отношения они не собирались. На редких приёмах в соседних странах король выглядел как дикарь, оказавшийся в цивилизованном мире, и монаршие особы посматривали на него свысока. — Почему Вы так редко бываете на балах? Неужели Вас не устраивает наше общество?       Ваня повернул голову на мягкий женский голос. Гилберт был в центре внимания. Его обычная одежда сменилась на не праздничную, но более строгую и аккуратную. Многие знали о его существовании, но лишь немногие видели его и тем более знали лично. Его просто засыпали вопросами. — Нет, что Вы, мне очень импонирует Ваше общество, особенно милых дам, — девушка кокетливо хихикнула, а Иван снисходительно цыкнул, — но на ферме много работы. Только закончишь одно дело, сразу возникает другое. — О, наверное, Ваша работа весьма утомительна! — посочувствовала ему дама в летах. — Да, весьма изнурительная, но я её люблю и не чувствую себя несчастным.       Дальнейший разговор маг слушать не стал и повернулся в сторону вошедшего короля и его приближенных. Придворные стали выказывать ему своё почтение путём лёгкого поклона, наступила тишина, но какого-то почтения их лица не выражали. Большинство из них были знатнее и богаче, чем их король, но высказать своё презрение открыто никто не решался, всё-таки он был монархом.       Рядом шел Альфред. Он был прекрасен как сон в своих лазуревых одеждах, с этой юношеской улыбкой. Его появление вызвало большое оживление — молодые девушки заулыбались. Король подошёл к своему месту во главе стола, рядом с которыми были отведены места для родственников и приближенных к царской особе придворных. — Я считаю для себя честью видеть вас на этом балу, литеры и литерини. Я хочу поблагодарить вас за помощь, оказанную двору в нелёгкие годы смуты, что охватила нас после Большого династического кризиса. Надеюсь, что и в последующие годы вы окажете мне поддержку в деле возрождения славы и величия Алозара!       Каждый из присутствующих сел на своё место, между столами засновали шустрые официанты и поставили первое, наливали вина в бокалы прелестных дам и более крепкие напитки в бокалы благородных мужчин. Вскоре за столами поднялся тихий гул: обменивались новостями, знакомились со впервые пришедшими на бал, обсуждали дела и столичные сплетни. Иван сидел и, попивая вино, смотрел на Альфреда. Несмотря на прямой бесхитростный характер, когда надо, он принимал вид величественный и ослепительный. Его светлые волосы и блистательно лазурные одежды разбавляли тяжёлый тёмно-зелёный, бордовый и иссиня-чёрный бархат одежд его родственников. «Даже странно, что их что-то связывает, они такие разные», — подумал Иван и, почувствовав чей-то взгляд, повернулся. Гилберт разговаривал с какой-то девчушкой, кокетливость которой чувствовалась на расстоянии взгляда. Но, несмотря на разговор, через плечо Гилберт смотрел на него. Этот взгляд показался магу странным, он не смог понять, что он выражает, хотя и считал себя знатоком человеческой натуры. Вскоре заиграла музыка и люди поднялись для танца. Гилберт, Иван и те, кто по состоянию здоровья не могли танцевать, остались сидеть. Пары закружились в медленном танце, который впрочем с каждой нотой становился всё быстрее и быстрее. Иван с грустью смотрел на пёстрые платья и строгие мундиры танцующих, жалея, что не может позвать своего принца на танец. — Хочешь пригласить меня на экслет? — со смехом произнёс он, почувствовав руку у себя на плече. — Пошли прогуляемся из этого душного зала? — хрипло прошептал ему на ухо Гилберт. — Я не… — не успел проговорить придворный маг, когда сильная рука егеря подняла его и повела. Дворцовая стража провела их скучающим взглядом, себе дороже влезать в конфликты блистательных особ. Из зала на них смотрел Альфред, который не понимал, что за странные отношения их связывают, что Иван позволяет так беспардонно с собой обращаться. В коридоре, ведущем к комнатам гостей, приехавших издалека, было пусто, лишь изредка пробегали слуги. — Что это значит? Вообще-то крайне невежливо уходить без уважительной причины, — недовольно проговорил Иван и вырвал из захвата руку. Гилберт огляделся и, быстро сократя расстояние между ними, поцеловал его в губы. И в ту же секунду отлетел в стену. — Что ты творишь?! А если бы кто-то увидел, понимаешь, что про нас могут подумать? — А чего ты боишься, тебя и так не очень любят при дворе, ты даже не представляешь, что я слышал о тебе, — с горькой усмешкой пробормотал альбинос. Иван, уже было хотевший идти обратно, остановился. — А что именно? — Ты же догадываешься. Про твои шашни с юным наследничком. Ты разлюбил меня? Или не любил никогда? — голос Гилберта дрожал. Брагинский вздохнул. Он одинаково любил обоих, но каждого за разные качества. «Но, боюсь, они не поймут твоей любвеобильности», — пронеслось в голове. Кажется, пора включить актёрские навыки. Резко повернувшись, он притянул любовника за плечи: — Потому что я и не хотел видеть тебя во дворце. Кто-то увидел, как хорошо я общаюсь с принцем, и из зависти пустил этот поганый слух. К сожалению, я не могу контролировать, кто какую сплетню распускает, и переселился в лес, дабы слухи поутихли, — было произнесено с самым честным лицом, — ты веришь мне? — Не знаю, слухи звучат убедительно, — Гилберт недоверчиво сбросил его руки. Но Иван среагировал раньше и, перехватив ладони любимого, прижал их к своей груди. — Разве равнодушное к тебе сердце может биться так быстро. Сердце правда повысило темп и теперь дикой птицей, что бьётся о прутья решётки, билось о рёбра. Щёки всегда бледного егеря покрылись румянцем. Забыв об обидах, он заглянул Ивану в глаза. — Предлагаю пойти ко мне в комнату, чтобы и остальные части тела это доказали. — Хорошо, — волшебник последовал за альбиносом, который показывал путь. «Надеюсь, Альфреду весело и он не заметит, — пронеслась в голове виноватая мысль. — Конечно, ему там хорошо, он даже не заметит», — успокоила её следующая.