не только главные герои

Проблемы второстепенных персонажей всегда отодвигают на задний план. Второстепенные же. Каминари знал это, и то, что для раскрытия главных персонажей нужно больше экранного времени, тоже — знал. И то, что это экранное время выделяют за счёт сокращения его собственного, тоже — знал. И то, что чем больше времени уделяют решению проблем главных персонажей, тем меньше времени у него остаётся на собственные, тоже — знал. Но это была не книга, не фильм и не какое-то аниме, это была его реальная жизнь. Жизнь, в которой у него было недостаточно времени на собственную историю. Его личная история, в которой он не мог быть главным персонажем. Его разум каким-то непостижимым образом всё ещё продолжал держаться, даже когда тело уже не реагировало. Руки как в мясорубку, мозги всмятку, одежду, насквозь пропитанную кровью, — в мусорку. Это тоже является той частью жизни второстепенных персонажей, которую не освещают, потому что незачем. И незачем кому-то знать, что раны, полученные на тренировках, не успевают заживать, что мозги от перегрузки причудой рискуют скоро превратиться в фарш, что он не в состоянии запомнить параграф по истории, потому что таблетки от головной боли уже давно не помогают. Но по забавному стечению обстоятельств тело отказало быстрее, чем мозг. Колени не сгибаются, чтобы присесть и убрать с пола ванной всё то, что раскидали не слушающиеся конечности, трясущиеся руки почему-то вместо упаковки таблеток тянутся к сигарете, а разрывающаяся от боли голова со всей одури ударяется о стену позади. Но впрочем, это правильно. Впрочем, так легче. Более сильная боль перебивает действие слабой. Денки задумался о том, а как давно он в собственной жизни играет второстепенную роль, и понял, что с рождения. Всегда был кто-то важнее него, кому надо было помочь и уделить больше внимания, потому что кому-то всегда тяжелее. И он всегда стремился помогать более важным людям, в душе ожидая, что вот, настанет и для него тот момент, когда его проблемы выйдут на передний план, и рассчитывал, что будет кто-то, кто сможет помочь ему их решить. Кто-то второстепенный. Кто-то, чьи проблемы будут не так важны на данный момент, как его собственные. Это фаза. Денки думал, что это фаза. Вот только его почему-то затянулась уже на шестнадцать лет. Он не собирался становиться главным персонажем, никто не стремился становиться второстепенным. Никто не собирался быть тем, кто поможет ему, потому что он уже является тем, кто помогает остальным. И тут Денки задумался. А не это ли то, что делают герои? Спасают людей безвозмездно, никогда не ожидая, что кто-то спасёт их, потому что зачем вообще их спасать? Они же герои (и плевать, что все они в первую очередь были ещё детьми). Вот только докуривая последнюю сигарету, сидя на холодном и залитом кровью из необработанных ран полу, Денки внезапно осознал, что ему самому нужен герой. Кто-то, кто мог бы спасти его. Кто-то, кто мог бы залечить его раны. Кто-то, кто мог бы стать его второстепенным персонажем, чтобы он хоть на время почувствовал себя главным. Первостепенным, важным, нужным. Спасённым. Вот Киришима на мир смотрел иначе, Киришима жил этажом выше, а ещё для Киришимы Каминари никогда не был второстепенным персонажем. Для Киришимы в принципе не существовало второстепенных персонажей. Но он бы соврал, если бы сказал, что один светловолосый мальчик с молнией на боку, усталыми глазами, улыбкой на лице и болью в сердце не значил для него чуть больше, чем остальные. А ещё Киришима жил этажом выше и никогда не закрывал дверь балкона. И Каминари не закрывал. И слышимость была слишком хорошая, и знал Киришима его слишком хорошо, чтобы не понять, что только что произошло в комнате ниже, и перебраться с одного балкона на соседний было слишком просто. И добираясь до разнесённой в пух и прах ванной Эйджиро думал: если не существовало в его жизни второстепенных персонажей, то как он смог позволить довести себя до такого состояния самому-самому невторостепенному? Всё выглядело ещё хуже, чем он себе представлял: он сперва едва не поскользнулся на луже крови у порога, а затем врезался в полку и разбитое зеркало, тихо-мирно покоившиеся сейчас на полу рядом с виновником сия торжества. Каминари перевёл замутненный слезами и дымом взгляд на красное пятно, что маячило перед его глазами. Киришима? Ну и зачем он здесь? Каминари знал, что их отношения не были чисто дружескими, не нужно было быть идиотом, чтобы понять, что было что-то ещё. И это что-то ещё заключалось в бесконечных расспросах, долгих тревожных, мимолётных нежных взглядах, якобы случайных касаниях, ночных разговорах на балконе, нежелании возвращаться в свою комнату и как итог ночёвке на одной кровати. О, да ладно, давайте признаем: из-за Эйджиро жизнь Денки была в три раза сложнее, чем могла бы быть без него. Но с другой стороны, без его участия в ней он бы не справился совсем. Потому что кто бы поднял его с окровавленного пола и принялся приводить в чувства, глядя так искренне и встревоженно, что хотелось встать и избить себя до смерти, а потом снова воскреснуть, чтобы сдохнуть ещё десять тысяч раз за то, что заставил самого лучшего человека в мире переживать? Кто бы принялся отмывать с него кровь и обрабатывать раны, а потом тащить его полумёртвого в кровать? Кто бы стал так беспокоиться о нём, срывая голос и проливая хоть и беспочвенные, но слёзы над его жалким состоянием? Только тот, в жизни кого ты не второстепенный персонаж. И лёжа под тонной одеял, пропуская мимо ушей тонну ругательств, снова проклиная тоннами фраз это чёртово тело, которое в очередной раз вышло из-под контроля и (совершенно против его воли, конечно же) сейчас положило руку на щёку Киришимы, он подумал, что ему вовсе не обязательно быть в своей истории главным персонажем, если он уже является им в чьей-то чужой.