Оставаться человеком

Ветер рвал оранжево-красные шапки факелов под какой-то совершенно дикий перестук барабанов, и было во влаге тропической ночи что-то настолько языческое, что невольно верилось в другие эпохи, во всех этих охотников на мамонтов, ритуальные костры и шаманизм. Брок сидел на самой границе света и тени, издалека наблюдая за тем, как Барнс крутит Романову в языческом танце так, что соломенная юбка, которую та себе соорудила из побегов какой-то травы, шуршит и высоко подпрыгивает в такт. Старк, отчаянно колотящий по барабанам, залихватски свистел на каждое такое па, а его беременная наконец жена, миссис Старк, рыжая и прекрасная в переменчивом свете факелов, окунала улыбку в огромный фруктовый коктейль, весь в зонтиках и соломинках. Мудак отирался у ее ног в надежде добыть мелкую собачонку, которую упорно принимал за мышь и пытался придушить, но Пеппер строго следила за своим питомцем. Стив подыгрывал ему на какой-то разновидности balalaika, как выразилась Романова, и притопывал в такт. У воды визжали дети Роллинза, все четверо, и единственная среди них девчонка, почти девушка уже, то и дело вскрикивала: «Дядя Баки! Жги!». Дети Роллинза обожали Барнса и побаивались Стива, что было странно всем, кроме самого Барнса и детей, чуявших в нем что-то такое, близкое. Брок цедил ледяное пиво, привалившись плечом к крепкому, как скала, Роллинзу, укрывшему пледом задремавшую рядом Молли, и думал о том, как странно сбылась мечта Стива о будущем. Вот они с Барнсом, наконец-то вернувшиеся с войны, еще молодые и полные сил. Вот дом, правда, без забора и общего заднего двора, но и барбекю, и танцы в наличии. Только вместо двух жен у них один Брок на двоих, а дети, хвала небесам, не их, а Роллинза. — Хорошо, — тихо сказал Брок будто самому себе, но Джек рядом хмыкнул и легко пихнул его в бок. — А то. Меня Молли, правда, пилит, что детям полезен климат, а на соседнем острове как раз сдается бунгало. И что если мне приспичило совать свою голову в петлю и дальше, я могу не отказывать себе в удовольствии, а она хочет жить. — Я ее понимаю. Все хотят жить, Джек. Даже такие, как мы. Барнс особенно высоко подкинул Романову, так, что даже Ванда взвизгнула и, оплетя алой сетью, аккуратно опустила ее на песок, а Барнса несильно толкнула в грудь, на что он неутомимо вытащил в круг и ее. Брок, подумав, добавил: — Особенно такие, как мы. Джек, хмыкнув, поднял жену на руки и унес в большой гостевой дом, который пришлось построить, так как им все время кто-нибудь да сваливался на голову, особенно после трудных операций. Дальняя часть острова, где когда-то была рыбацкая деревушка, превратилась в стоянку джетов и моторных катеров, а их остров получил новое название, переводившееся с филиппинского, как «Логово» или «Притон». Что, по мнению Брока, не вполне отвечало истине. Он бы выбрал «Улей» или «Гнездо» и опасался, что однажды к ним явятся Фьюри с Хилл, и название ему будет «Штаб», а если чего он и хотел избежать после увольнения в запас, так это того, чтобы служба приползла за ним в этот рай. Хотя она и так приползет в случае, если настанет совсем уж край, но Брок надеялся, что это случится как можно позже. Ванда и Романова приплясывали, обнявшись, а Барнс, терпко пахнущий потом и экзотическими цветами, плюхнулся рядом с Броком на место ушедшего Джека. — Я тебя люблю, — привычно сказал он и полез целоваться. Луна была огромной, мир был прекрасен, а конец света они как-нибудь предотвратят. На Барнса, взвизгнув, навалилась вся тройка выводка Джека, и он, зарычав, сгреб их в охапку, будто те ничего не весили, и поволок к воде. Роджерс со Старком заиграли грустную «Алоха оэ», запев в унисон, и это означало, что сейчас все пойдут спать — Романова с Вандой в «гнездо», Старк — на свою пижонскую яхту, а Барнс — к ним с Роджерсом. Мир был прекрасен. За такой мир не жалко было и умереть, случись что. Но больше всего в нем хотелось просто жить и радоваться. Любить. ___________________________ Алоха Оэ: https://mpp3.me/?s=%D0%90%D0%BB%D0%BE%D1%85%D0%B0+%D0%BE%D1%8D