"Где я?"

      Именно в ту ночь я поняла, что родилась.       Темнота.       Всё, что я вижу вокруг, — это чёрный цвет. Но я не сплю, это не похоже на сон. Кажется, это смерть.       Неужели это конец? Теперь только темнота и ничего больше? А я верила в реинкарнацию, верила, что перерожусь в новом мире. Неужто я и впрямь умерла?       *Звук скрежета железа; следом звук, будто что-то упало на землю*.       Я открыла глаза, но это далось мне очень тяжело. Каждое движение я делала с трудом. Было неприятно, словно я делала это впервые.       Я лежала на земле. Почему-то, это всё мне виделось так, будто я новорождённый оленёнок. Они тоже лежат на земле в первые минуты своей жизни, учатся дышать, набираются сил, чтобы встать. Так же и я. Но я не дышала, и сердце не билось. Тогда я этого не замечала. Это была только вторая фаза моего познания самой себя.

***

      Всё же я оказалась права: моя вера была ненапрасной. Это меня взбодрило. Я рассмотрела свою руку: красивые ровные пальцы, не слишком короткие и не длинные, в общем, золотая середина! Как я всегда и хотела.       Я поставила руку на землю, опёрлась на неё и приложила усилия, чтобы подняться. Моё тело было словно окоченевшим, даже похожим на труп. Делать каждое движения было невероятно сложно. Я не чувствовала боли, и это означало, что я могу ненароком разломать себе кость и ещё сильнее ухудшить своё состояние. Поэтому надо было действовать медленно и осторожно.       Когда мне удалось сесть, я стала осматриваться. И наконец, когда я поняла, что меня окружает, я ужаснулась. «Кладбище», — пронеслось у меня в голове.       Да, вокруг меня кладбище, но это ещё не самое страшное. Только сейчас, пребывая в шоке, положив руку на сердце, я поняла, что оно не бьётся. Неужели я теперь зомби? Это не то, мне это не подходит. Быть разлагающимся трупом мне не хочется.       Я была на половине пути к истерике, мне хотелось плакать от досады. А потом я, к тому же, осознала, что не дышу. Это так странно и необычно для той, которая дышала 25 лет.

***

      Я умерла от аневризмы головного мозга. Да, прискорбно, знаю. Ещё и в столь молодом возрасте.       Всё начиналось очень чудно. Я быстро уставала, потом головные боли, и вот… Последняя резкая и невероятная боль, и я чувствую, как умираю. Да, умирать не очень весело, но тебе становится спокойно, когда твоё тело перестаёт существовать и ты проваливаешься в какой-то эфир обезболивающего. Тебе так хорошо, уютно и свободно. Чувство полёта. Да, это было оно. Такое же, как во снах, только более ощутимо и не такое призрачное, как сон.

***

      Потом я попыталась вспомнить, как дышать, и стала пробовать сделать это. Я втягивала воздух и ртом, и носом, но ничего не происходило. Мне больше не нужно было дышать.       Это было интересным и редкостным приобретением, но всё же мне было жаль. Это как иметь велосипед дома, но не кататься на нём. Согласна, аллегория не самая удачная, но что есть, то есть, смиритесь.       «Хорошо, надо собраться», — с этими словами и с невероятными усилиями, которые для меня были похожи на те, которые прикладывают альпинисты, когда карабкаются вверх по отвесным скалам, я поднялась.       Наконец-то, я стояла на ногах и не могла нарадоваться. Это было великим достижением для той, которая была как непроработанная деталь.       Я стала ощупывать своё лицо. Оно было симпатичным: маленький носик, среднего размера глаза, вроде как. Ну, или, может быть, они большие. Как можно это определить, только потрогав их? Губы не маленькие и не большие, средние. Похоже, на ощупь я вполне неплохо выгляжу.       У себя в голове я смеялась. Да, я сошла с ума, но я была права насчёт перерождения. Осталось только разобраться с остальными мелочами. В общем, это будет ещё та возня.       У меня были белые волосы, и на ощупь они были приятными, мягкими и волнистыми. Наконец-то я это заметила! Ну как можно было не обратить на это своё царское внимание? Ведь они буквально тащились за мной по земле! Я грёбанная Рапунцель!       Я посмотрела вокруг, фокусируясь на предметах. Всё было как в тумане, словно у меня на глазах была какая-то плёнка, которая размывала образы. Я потёрла глаза и поморгала несколько раз. Теперь я всё видела нормально. Плиты надгробий, статуи, склепы. Один, видимо, был моим, потому что там была раскуроченная дверь, словно неведомая сила вырвала из неё середину, отбросив как фанерку. И судя по всему, этой неведомой силой могла быть я. Внутри стоял мраморный стол, на нём лежала доска, а на доске была надпись: Кори Эмили Римори Сонерис Ланис .       Ничего себе! Имя, фамилия и отчество? И цифры гласили не хилые года. Теперь мне стало интересно, какой же сейчас год. Я очень надеялась, что я в будущем, примерно в 2017, ну, или хотя бы в 2010. Всё, что угодно, но только не век без интернета.       Кладбище было очень древним, и, блуждая по нему, я убеждалась в этом всё сильнее. Хотя оно было старым, но также было и красивым. Все эти камни, статуи и надписи. Всё это выглядело так мрачно, но и красиво.       В одной плите я смогла уловить лёгкое отражение себя. На меня смотрела девушка, кажется, лет 14. Ну, очень миленькая. У меня тело малолетки! Класс! Всегда этого хотела! Прямо мечты моего внутреннего педофила.       Я разглядывала себя и надеялась, что вырасту, хоть чуть-чуть. А то вообще малышка какая-то. По-моему, я выглядела, как ребёнок. На мне было платье, чем-то похожее на свадебное, оно было кружевное. Я прямо как кукла! Длинные рукава, босые ноги. Я посмотрела на пальцы ног. Ну, а что? Мёртвым ведь не нужна обувь?       Я всё шла и шла, не задаваясь лишними вопросами. Уж слишком я увлеклась разглядыванием этого кладбища. И вот, наконец, что-то начало меняться. Было такое чувство, словно тело начало оттаивать. Может быть, всё это из-за того, что я пыталась дышать? Тем самым я заставила лёгкие работать, и, на удивление, у меня получилось запустить систему, словно откачать утопающего. Я дышала, но тихо и медленно. Привычка дышать, не осознавая этого. Ей я овладела мастерски ещё в той жизни, где кислород был очень нужен. Я почувствовала покалывания в ногах, а потом и в руках, словно иголками изо льда.       Сердце тоже подключилось к этой тусовке, но не сразу. Медленно и лениво так же, как и дыхание, оно начинало свою работу. Вскоре я почувствовала, как кровь движется по моим венам. Прекрасное ощущение, будто внутри тебя есть что-то тёплое, как маленький огонёк. Это почти как трогать что-то тёплое холодными руками, но эта теплота шла по моим венам.       Чувства обострялись, и я начинала ощущать всё так же остро, как и раньше. Я слышала шум крови в голове, как если бы я приложила к своему уху морскую раковину. Всё было так легко, чудно и прелестно! Это веселило меня. Новая жизнь и новые приключения.       Так. Значит, я не зомби. Но тогда что же я такое? Надеюсь, что не оборотень и не вампир. Не хочу быть устаревшим мифическим героем. Я хочу быть чем-то новым. Можно даже сказать, что мне было интересно, что же я такое. Но, тем не менее, меня устраивало неведение. Все любят загадки, и я не исключение.

***

      Куда бы я не попала, это точно был Фэнтези мир. «Тут, наверное, и эльфы, и вампиры есть!» — продолжала прикалываться я, подбадривая себя. Я всегда шутила, когда была не уверена в себе. Когда волновалась, шутила усиленно. А когда всё доходило до нервного срыва, мои шуточки бывали вообще неуместными или просто дурацкими. Но это всего лишь разговоры. Само собой, при той жизни у меня было не много друзей, да и друзьями-то, наверное, их назвать нельзя было.       Нужно было выбраться с кладбища, оно начало вводить меня в депрессию. Всё быстро поменялось, когда моё сердце начало циркулировать кровь, ну, или подобие той жалкой жидкости, что осталась внутри.       Я заметила, что кожа у меня гладкая, мягкая как шёлк или что-то другое приятное на ощупь, и белая, как снег. Да, я была очень бледной, и в этом я винила ту самую жидкость, которой, видимо, было мало во мне. Поэтому у меня был неестественный цвет кожи. А может быть, я альбинос? Я защищала своё бедное старое сердечко, которое работало, как могло, и я была ему благодарна. Ведь благодаря его работе, я могла чувствовать. А ничего не чувствовать — это паршиво.       Леса были в оттенках тёмно- и ярко-красного, но недолго, только первое время, пока я шла сквозь лес. Я вышла на заасфальтированную дорогу. Значит, это будущее, но, судя по моей одежде, я из прошлого.       Туман был повсюду, когда я вышла на дорогу, по которой должны ездить машины…       Я шла и шла, начинала различать температуру и поняла, что я — ледышка, а ноги находили асфальт теплее самой себя.       Чёрно-гнетущая темнота и только луна, что иногда выскальзывала из облаков. Я смотрела на небо, которое почти всё было закрыто облаками. Видимо, будет дождь.

Я шла, и в голове начала играть музыка. Фортепиано, колыбельная. (Carter Burwell — Bella’s Lullaby)

      Воздух был, да, он был таким знакомым, словно этот мир… «Нет, вряд ли», — я откинула эти мысли от себя. То, что я вспомнила музыку и что-то почувствовала, ещё ничего не значит.       Пока я шла и разбирала себя, я услышала шуршания и увидела маленькие чёрные глазки, которые смотрели на меня. Это был олень, он смотрел на меня так, что я забеспокоилась. Потом он стал приближаться, и тут мне сделалось ещё больше не по себе.       Он приближался, а я начинала чувствовать что-то другое, непонятное, новое. Ещё одна порция новизны, пожалуйста, подождите, дайте отдышаться.       Олень приближался ко мне, а я пятилась от него, потом вдруг, сама от себя не ожидая, я остановилась и стала внимательно смотреть на него, словно рассматривала то же, что и он.       Он приблизился, понюхал меня. Я протянула руку, дотронулась до него и почувствовала его сердце, а потом в глазах у этого оленя я увидела что-то ещё. Он смотрел на меня одновременно испуганно и взволнованно, словно я смерть, и его время пришло, и всё равно, что ещё 2 или 3 года жизни, а после что-то случится.       Мои глаза изменились, я это почувствовала, словно на них были линзы. Такое чувство, и мои зубы, они тоже изменились. Я словно голодное чудовище, которое только сейчас осознало, что голод неумолим. Голод. Впервые я ощутила его такой острой и болезненной пыткой, что казалось, выжигала изнутри.       Всё заплыло, я жадно пила кровь, а потом съела сначала сердце, потом печень.       Когда я закончила, сидя около трупа оленя, я вспоминала, что он не сопротивлялся, а покорно принимал. Это было странно.       Кто же я? Можно было бы обвинить меня, что я вампир, ведь кровь оленя была чем-то невероятным на первых порах, но потом можно было бы обвинить меня в том, что я оборотень, но я не превращалась в волка.       Кто же я? Кровь, мясо. Я точно чудище. Монстр. А этот олень… Почему он не убежал, а, наоборот, подставил себя мне? Как мне всё это объяснить самой себе? Я была перепачкана в крови и растеряна.       Теперь моё сердце работало как надо, словно я человек. Я начала замерзать.       Я шла, все руки были в крови по локоть, как и губы с подбородком. Да, моё белое платье теперь вмещало красные оттенки. Я была почти как Кэрри из фильма. Только она полностью, а я частично перемазалась в крови.       Начался дождь, я вся промокла. Сначала он был лёгким, капля за каплей, потом полило так сильно, и гроза — это было очень красиво. Я всегда любила дождь и грозы, больше всего я любила грозу из-за молний, что рассекали облака. Для меня это было чудом, свободное природное электричество.       Всё бы ничего, если бы меня не начало трясти. Я шла, обнимая себя руками, силясь перестать трястись и стучать зубами.       Холодно, мне так холодно и ещё МНЕ БЫЛО ТАК СТРАШНО.