Зелье и лилия

      Северус закрывает окно, чтобы морозный ветер не проникал в его кабинет. На улице снежно и светло, но мужчина не испытывает никакой радости от этой поры года, от приближающегося Рождества. Все, что сейчас в его мыслях: рыжие волосы, ямочки на щеках и блеск в глазах. Такой он запомнил ее. Лили все еще жила в сердце мужчины, вросла корнями, не хотела отпускать. Часто приходила во сне и воспоминаниях, прожигала новые дыры в душе Северуса, напоминала о прошлых ошибках, которые профессор старался всеми силами исправить. Завлекала в омут прошлого, показывая своего маленького сына, что нуждался в защите, которую мужчина поклялся обеспечить, несмотря ни на что.       В дверь кто-то стучит, и Снейп готов вслух ворчать, сетуя на непрошеного гостя. Он любит личное пространство, одиночество и тишину. Хочет работать в полном уединении и сосредоточенности, а не отвлекаться на иное. Мужчина вздыхает, разворачивается и идет к двери, чтобы увидеть за ней Минерву. Женщина молча проходит в кабинет, осматривается: она бывала здесь всего несколько раз, поэтому с интересом оглядывает множество склянок, засушенные ингредиенты и несколько горшков с цветами на подоконнике, что явно декана удивляет. Северус не желает объяснять МакГонагалл, почему у него растут цветы, противоречащие его статусу, поэтому, сложив руки за спиной, подходит к ней ближе.       — Чем обязан? — голос ровный, не отличается эмоциональной окраской.       — Хотела попросить тебя, Северус, отвести учеников в Хогсмит, так как у нас с Альбусом есть общее важное дело, не терпящее отлагательств, — Минерва почти всегда старается быть строгой, но Снейп знает, что ей в свое время пришлось несладко, что она очень добрая и волнуется за учеников. Хогвартс — ее дом, а дети становятся почти родными.       — Мне нужно начать приготовление сложного зелья, что требует постоянного контроля, — Северус хмурится. Ему не нравится эта просьба — он последний человек, который будет выступать в роли проводника и няньки для учеников, особенно для первокурсников.       — Северус, пожалуйста, нужно увести детей на время обыска, — лицо Минервы приобретает почти каменное выражение.       — Обыск? — Снейп удивлен по-настоящему. По его телу прокатывается неприятный ледяной холодок.       — Да, мы получили информацию о том, что кто-то из учеников распространяет листовки пропагандистского характера, связанные с деятельностью Темного Лорда, поэтому решили провести обыск, — женщина вздыхает. Она действительно беспокоится за жизнь и здоровье учеников, которые могли попасть под влияние взрослых, либо заклятие Империус.       — Что ж, я соглашусь, раз такое дело, — мужчина хмурится. Ему самому не хочется, чтобы кто-то из учеников пострадал от непростительного заклятья, либо давления родителей, а уж тем более — собственного неправильного выбора, какой когда-то совершил сам Снейп. Он знает, что Минерва относится к нему не настолько плохо, понимает, что профессор играет на обе стороны, но на Темную — не потому, что искренне поддерживает Волдеморта.       — Спасибо, Северус. После Хогсмита зайдешь в кабинет Дамблдора, — женщина сдержанно кивает и покидает кабинет, вновь оставляя Снейпа в одиночестве, таком привычном для него.       Северус возвращается к окну, смотрит на цветок, гладит невесомо пальцем рыжие лепестки, украшенные черными точками. Чувствует дрожь, когда вновь и вновь дотрагивается до лилии, ловя и фиксируя в воображении образ любимой женщины. Лили стала проводником между Тьмой и Светом, позволив Снейпу найти некий баланс, чтобы не увязнуть в черной трясине окончательно. Он научился смотреть глубже в ситуации, не быть слишком эгоистичным, каким было когда-то его чувство к ней. Он научился отдавать что-то. Поклялся защищать Гарри любой ценой, пусть и было сложно совладать с чувствами, чтобы помогать сыну, отцом которого был человек, причинивший немало боли Северусу в прошлом.       Лили вспыхивает в его сознании ярким Патронусом — личным оберегом, создающим щит от вязкой черной трясины, клокочущей под ногами. Особенно сейчас, когда на предплечье все еще горит Метка. Когда война начинает набирать обороты, а Северус находится сразу на двух берегах, стараясь не утонуть в опасном омуте. Когда-то он сказал ей, что она — особенная. И так было на самом деле. Так будет всегда.       За окном продолжает кружиться снег, крупными хлопьями оседая на земле, крышах и деревьях. Цветок в горшке шевелится, лепестки закрываются — лилии холодно. Северус летит в самый дальний угол кабинета, задевая темной мантией ножку стола. Берет с полки необходимый пузырек и возвращается, чтобы напоить цветок согревающими каплями. Лилия вновь раскрывается, в благодарности качается, а рыжий цвет лепестков на несколько мгновений превращается в почти золотой, мерцающий в черных глазах Снейпа, вновь оживающих в этот момент. Он вновь клянется себе, что будет защищать Гарри до последнего вздоха, не посрамит память Лили и всегда будет помнить, что она привнесла в его жизнь. Цветок на окне, улавливая мысли Северуса, словно кивает раскрытыми бутонами, а затем возвращается в исходное положение, и в кабинете воцаряется теплая тишина, пока Снейп возвращается к полкам, чтобы навести там порядок.