За окном продолжался снегопад. Где-то вдалеке, над верхушками деревьев, в небе разрывались разноцветные залпы. В отражении окна Драко видел, как в шоколадных глазах девушки рассыпались эти яркие искры, вот только взгляд оставался почти холодным, лишенным той самой теплоты, за которую парень так усердно цеплялся, чтобы как можно скорее выбраться из той темноты, которая его когда-то сожрала почти полностью.

Гермиона ничего не говорит в ответ, но то, что вспыхивает вновь в ее взгляде красноречивее любых слов — Малфой это знает. Они одновременно улыбаются и вновь утопают в самом потрясающем чувстве, целуясь, бормоча какую-то глупую ерунду друг другу, но это самое прекрасное, что только может быть. В этой теплой, новой, совершенно не страшной тишине, о которой оба давно мечтали.

Скорпиус увядает от неизвестного недуга. Драко начинает подозревать Беллатрису к причастности. В замке не слышится звонкого смеха малыша, его восторженных криков от полетов на метле вместе с отцом. Малфои словно утратили свет, а июнь казался мертвым. Смогут ли они спасти своего сына?

Драко с матерью скрываются в мире магглов. Лишенные возможности пользоваться магией, чтобы их невозможно было отследить, они привыкают к новой жизни, где ужин приходится готовить своими руками, а также разбираться с устройством бытовой техники и знакомиться с соседями. Но самой главной проблемой для Драко становится девушка, что живет на соседней улице.

Каждый раз, когда девушка просто находилась рядом с Драко, она чувствовала особенные разряды, разрывавшиеся в воздухе между ними яркими искрами. Словно било током от такой близости, не совсем правильной, по мнению Гермионы, но такой желаемой. К Малфою с каждым днем тянуло все больше, с этим желанием стало крайне трудно бороться, особенно во время приближений полнолуний, когда все нутро рвалось наружу.