Снежный король

      Метель закручивалась в белоснежный колючий смерч, луна редкими плешивыми лучами прорывалась сквозь плотную пелену туч, а завывания ветра сплошной стеной стояли в ушах Наследника. Пробираться все глубже на север становилось сложнее с каждым шагом, но принц упрямо двигался вперёд, таща за собой брыкающуюся лошадь. Людвиг прикрывал лицо плащом, пытаясь защититься от морозных пощёчин, и жмурил глаза, быстро моргая заиндевелыми ресницами.       Слова незнакомца и видения старинного замка все еще всплывали в памяти юного мужчины. Возможно, стоило действительно остаться дома и никуда не ехать, как и советовал Франциск. Рисковать собственной жизнью было глупо и беспечно. Это не стоило слез отца и наречённой невесты.       Людвиг упрямо замотал головой. Нет. Он просто не мог сейчас сдаться на милость богам и опустить руки, когда он зашёл уже так далеко.       И без того редкий лес, оставшийся за спиной Принца, с каждой минутой становился все более разорённым. Ели медленно покачивали своими многовековыми лапами под натиском стихии, а покосившиеся мелкие деревца протяжно стонали сквозь рёв зимы. Людвигу едва хватало сил держаться на ногах. Лошадь то и дело проваливалась в снег и хромала, — слезть с неё пришлось, едва Людвиг выехал за границы поселения, в котором оставил всех своих людей.       Истинная дочь севера, его мать была из обедневшего дворянского рода, пустившего свои корни далеко на севере королевства. Ее семья последним оплотом отделяла мир людей от бескрайней снежной пустоши, забиравшей неосторожных путников в свои вечные объятия. Никто не помнил, почему именно им выпала доля охранять северную границу. Но все с почтением кланялись седому сгорбленному старику и статному юноше, когда те входили в тронный зал королевского замка, чтобы доложить об очередной победе Королю.       Неприступная и холодная, как сама зима. Людвиг плохо помнил свою мать, но ему до сих пор вспоминались ее рассказы о ледяных монстрах и холодных людях, в чьих жилах вместо крови тёк яд, а глаза приковывали тебя к земле. Отец отмахивался, мол, это все детские сказки, а ее семья охраняет границы от разбойников, мародёров и дезертиров.       Но чем дальше Людвиг продвигался, тем больше ему хотелось верить в рассказы матери, чьё лицо уже давно стёрлось из его памяти.       Лошадь споткнулась и повалилась на бок, утягивая за собой Людвига.       Людвиг поёжился. Снег маленькими острыми иголочками проник под одежду и обжигал остудившуюся за время долгого пути кожу. Лошадь надрывно хрипела и пыталась подняться, но с каждым движением лишь больше вязла в ставшем неожиданно липким снегу.       Людвиг заозирался. Рядом с ним из-под снега виднелась верхушка какого-то старого толстого пня с кривыми ветвями. Лошадь рядом продолжала брыкаться и все больше уходить под снег. Рука Принца запуталась в поводьях, и он почувствовал как начал проваливать вслед за животным. Одна из ветвей была совсем рядом — нужно было просто протянул к ней руку и вцепиться покрепче, чтобы выбраться из этой снежной ловушки.       Слои снега давили на Людвига, выталкивая из его легких остатки воздуха. В глазах темнело, и юноше пришлось сделать над собой усилие, чтобы податься вперёд и вцепиться в хлипкую, как оказалось, веточку. Лошадь продолжала тянуть Людвига на себя, и он спешно затряс рукой, но лишь больше затягивал узел вокруг своего запястья.       «О, всемогущие боги…»       Конь брыкался, Людвиг пытался подтянуть себя ближе к пню, а запястье горело от сдираемой поводьями кожи. Еще мгновение — и тяжёлое неповоротливое животное утащит Принца на дно без шанса на спасение.       Людвиг тяжело выдохнул и попытался снова повернуть запястье и высвободить его из злополучного плена. Секунда пронзительной и разрывающей руку боли, и Наследник тут же прижал к груди запястье, одним рывком подтягивая себя на толстый и широкий ствол дерева.       Боль ослепляла, во рту пересохло, и Людвиг перевернулся на спину. Метель продолжала завывать, тёмное небо плыло перед глазами и затягивалось белоснежной пеленой, а сознание начало медленно ускользать от юноши. Он попытался приподняться на локтях, но вместо этого лишь обессилено повалился обратно, чувствуя, как проваливается во тьму.

***

      Людвиг не знал, сколько времени он пролежал в беспамятстве. Кожу обжигало, рука больше не болела, а нос почувствовал едкий запах подгорелого мяса. Принц попытался открыть глаза, но веки не слушались его — все лицо словно онемело, и каждое движение пронизывало его болезненными разрядами.       Решив попробовать пошевелиться, наследник обнаружил, что он может перевернуться на бок, но никакого внятного результата это не принесло, потому что он все еще не мог разлепить веки. Что-то словно мешало ему. Глаза начало щипать, а ресницы словно переплелись между собой в прочные узлы. Принц поморщился, а затем вздрогнул.       К его лицу приложили тёплую ткань.       Чужие руки медленно промакивали его кожу, собирали капельки проступившего пота и согревали тёплой водой. Людвиг напрягся — он не знал, был ли этот человек врагом, или же это просто Франциск догнал его. Только сейчас Принц понял, что лежит он уже не на старом пне, а на прохладном камне. Это лишь больше убедило Людвига в том, что рядом с ним сейчас Франциск.       — Спасибо, Франц, — с трудом разлепив потрескавшиеся губы, сдавленно прохрипел Людвиг. — Не думал, что ты все же пойдёшь за мной.       Послышался сдавленный смех, и все тело Людвига напряглось — голос был слишком высоким для Франциска.       — Никогда не думала, что меня спутают с этим пьяницей.       Тяжёлый камень на душе у Принца тут же рухнул в пропасть, и стало легче дышать. Элизабет. Верный рыцарь Наследника и лучший друг снова спасла ему жизнь, как когда-то в далёком детстве. Губы растянулись в улыбке. внутри медленной патокой разливалось тепло, и Людвиг снова попытался открыть глаза, но тут же был остановлен приказным «Тшш!».       Если бы ему было пять, он бы обиженно засопел и ушёл в свою комнату. Если бы ему было четырнадцать, он бы непременно оскорбился и вступил в словесную перепалку. Сейчас же он смог только обречённо простонать, потому что уйти он едва ли смог бы, а Элизабет только добралась до его глаз, мягко и невесомо смывая с них ощущение липкости.       — Но… Что вы здесь делаете, леди Элизабет?       — К чему такие формальности, Людвиг? Мы не при дворе. Ты сейчас не наследный принц, а я не капитан королевской стражи. Небо не рухнет на нас, если ты снова назовёшь меня Лиззи. Даже если это будет только сегодня.       Людвиг поджал губы. Глаза все еще щипало, но Принц не знал, отчего. Было ли это загнанное на самые задворки памяти воспоминание из детства или же просто его чувство непонятной вины перед Элизабет за их охладившуюся дружбу? Нет. Ни один из этих вопросов даже не был близок к правде, как бы Людвигу ни хотелось. А произнести крутящиеся в голове слова, ему едва хватило сил.       — Ты скучаешь по нему?       Вопрос застал Элизабет врасплох.       — Немного, — с лёгкими нотками неуверенности в голосе, ответила девушка. — Порой зайдёшь в библиотеку, а там кто-то снова окно забудет закрыть и все ноты… валяются по полу. Всегда было забавно смотреть, как он разбирает эти маленькие корявые рисунки на линеечках.       Людвиг мог поклясться, что сейчас розовые губы Элизабет тронула горькая улыбка. Он не мог винить ее за давно подавленные чувства. Он и сам испытывал непреодолимую тоску. Только каждый день. Каждое мгновение, что он проводил в стенах замка, становилось невыносимой пыткой для юного наследника, а бросаемые на него взгляды лишь больше распаляли тлеющее чувство вины.       — Ты не ответила на мой вопрос. Что ты здесь делаешь?       Мокрая ткань коснулась его глаз еще раз, и теперь Людвиг заметил заплясавшие перед взглядом оранжевые круги.       — Я сбежала.       — Сбежала?       Элизабет помедлила, прежде чем тихо и сдавленно ответить:       — От тв… вашего отца, Ваше Высочество.       Внутри все замерло, чтобы в следующее мгновение взорваться клубком непонимания и растерянности. Король всегда благоволил Элизабет, отзывался о командующей исключительно в лестном тоне и никогда не позволял себе набрасываться на девушку с обвинениями. Сейчас же она говорила, что именно Король стал причиной ее побега из столицы.       — Погоди… я не понимаю. — Людвиг вновь попытался открыть глаза, и лишь сейчас у него это получилось.       Элизабет сидела рядом с ним. Обычно начищенные до блеска доспехи потускнели, покрылись грязными неровными пятнами и царапинами. Элизабет сидела тихо, ссутулив плечи и глядя на свои сложенные на коленях руки. Она медленно и рван дышала, словно пыталась скрыть рвущиеся наружу всхлипы, но Людвиг видел, как вздрагивают ее плечи, как морщится носик и как он сжимает ладонями тряпку.       — Я не могла сделать то, что приказал вам отец. Его Величество, он… он мудр, но ни один человек не заслужил того, что он уготовил мне. Или графу. Ни один человек не заслуживает того, чтобы память о нем стёрли, а его имя просто забыли. — Девушка тяжело вздохнула. — Я сбежала, потому что ваш отец безумен, Ваше Высочество. Он безумен и, боги мне свидетели, никто не сможет совладать с его гневом.       Людвиг ответил не сразу. Он молчал, чувствуя, как внутри него вскипает давно забытое ощущение неправильности, обмана и предательства. Он верил словам Элизабет, и это осознание пугало его больше всего. Он не хотел в это верить, но голос глубоко внутри кричал, умолял увидеть правду и перестать жить иллюзиями.       Его отец был безумен.       И Людвиг боялся последовать его путём.       — Он отдал его, — голос девушки сорвался на сдавленный хрип. — Он отдал его, потому что должен был. Потому что так делали все короли до него. И вы так же сделаете, Ваше Высочество. Когда придёт время, вы отдадите своего первенца на волю богам и Зиме, потому что он так хочет.       Людвиг слышал слова Элизабет, но они были приглушенными, укутанными метелью и мерцающими, как звёзды на ночном небе.       Найдя в себе силы, Принц поднялся и протер раздраженные глаза. Сердце бешено колотилось в груди, дышать было тяжело, а руки пробирала мелкая дрожь. Элизабет молчала. Сидела к нему спиной и молчала, вцепившись в мокрую тряпку. Людвиг видел, как тонкие пальцы девушки покрывались на глазах мелкими кристаллами инея, но не мог найти в себе сил сказать ей об этом.       — Лиззи…       — Я знаю, что вы скажете, Ваше Высочество. Так что лучше не надо. Не портите моё мнение о вас.       Элизабет горько усмехнулся — это слышалось в ее тоне, а плечи нервно вздрогнули и поднялись, прежде чем обречённо рухнуть.       Элизабет была призраком, отголоском далёкого прошлого, в котором Людвиг застрял. Молодая и прекрасная — она должна была стать следующей королевой. Обученная с наследным принцем, она должна была возложить на его голову корону, как то полагалось традициями Севера. Вместо этого Элизабет облачилась в доспехи и взяла в руки меч, избрав своей судьбой защиту того немногого, что осталось от ее молодости и любви.       — Пойдём со мной, — неожиданно выпалил Людвиг, поднимаясь на ноги. — Назад в столицу ни тебе, ни мне дороги нет. Мы оба знаем, что нас ждёт, — принц горько усмехнулся. — Не лучше ли самим выбрать свой путь даже сейчас? Я знаю, что ты думаешь о моем отце.       — И ты все равно предлагаешь мне продолжить путь вместе? — Элизабет снова поменяла свой тон и поёжилась. — Я едва не убила его. За одно это меня ждет смерть в руках Королевского палача.       Людвиг усмехнулся.       — Главное слово здесь — едва. — Он обошел девушку и присел перед ней, заглядывая в яркие зелёные глаза. — Неужели ты, проделав весь этот путь, вот так вот просто сдашься?       Он взял ладони девушки в свои руки и крепко сжал, растапливая слой инея, что уже успел покрыть ее нежную кожу, не тронутую грубыми мозолями мечников. Она обращалась с оружием так же, как когда-то обращалась с сердцами придворных кавалеров, кружа их в танце. Элизабет была слишком старым другом Людвига, чтобы он мог бросить ее в этой пещере.       — Боги проклянут меня за мои желания…       — Боги проклянут любого, кто пойдёт против их воли. Но какая разница, если любой наш шаг — будет неугоден им? Мы в любом случае прокляты с самого нашего рождения. Так зачем беспокоиться об их мнении еще больше?       Несколько дней назад Людвиг посчитал бы свои слова кощунственными. Но сейчас он чувствовал внутри себя обиду и бессилие. История, рассказанная незнакомцем вселила в душу Людвига сомнения. Он уже не был столь уверен в себе, как раньше, а предложение к Элизабет должно было внушить ему больше сил.       Он не мог двигаться дальше в одиночку.       Он просто этого бы не вынес.       Элизабет затихла, отведя взгляд. Она дрожала, ее тело мелко тряслось, а кожа побледнела, словно она пробыла вдали от источника тепла добрых несколько дней. Но Людвиг знал, что это не так. В этих краях мороз сковывал твоё тело гораздо быстрее, метель выкалывала глаза, а лёгкие забивались мелкими колючими снежинками. Элизабет молчала и задумчиво покумывала нижнюю губу, словно что-то для себя решая.       Уже через десять минут Людвиг и Элизабет покинули свое спонтанное убежище. Людвиг шел медленно, несмотря на стихнувшую метель, а вот Элизабет уверенно пробралась сквозь снег.       Сугробы доходили им до пояса. Доспехи мешались, но Элизабет упрямо отмахивалась и отказывалась их снимать.       — Не глупи, — покачал головой Людвиг, схватив проваливающуюся Элизабет за руку. — Ты замёрзнешь в них быстрее.       — Я поклялась не снимать их. Пока я жива, я должна соблюдать данные в день Инициации обеты.       Девушка раздражённо выдернула руку из ладони Людвига и двинулась дальше, опираясь на свой меч, как на посох.       — Не стойте на месте, Ваше Высочество. А то замерзенете. Не делайте вид, что вы этого не знаете.       Она хотела сказать что-то ещё, но неожиданно замерла на месте. Людвиг толкнулся Элизабет в спину и растерянно посмотрел вокруг себя, ищая быстрым взглядом причину внезапной остановки. Белый снег слепил глаза, солнечными зайчиками бросаясь в путников. Редкие скрученные деревья покачивались под порывами ветра, а прямо впереди Людвиг заметил ледяную скульптуру.       Во рту пересохло, и Принц болезненно сглотнул застрявший в горле комок.       Фигура до боли напоминала королевского солдата. Она возвышалась истуканом средь снега, и поодаль от нее виднелась ещё одна. Людвиг медленно обошел замершую девушку и осторожно приблизился к скульптуре. Он осмотрел ее и заметил ещё одну, расположившуюся за следующей скульптурой. Сердце пропустило удар, и Принц осторожно двинулся дальше.       Элизабет хрустнула снегом за спиной и последовала за Людвигом.       Они двигались медленно и неуверенно. То и дело оглядывались и всматривались в затянутое тучами небо, пока ноги несли их по тропе из ледяных скульптур, от которых веяло холодом и смертью.       Они были очень близко к цели.       Они чувствовали это каждой клеточкой своего тела.