Глава 8
18 ноября 2020 г., 18:00
Примечания:
Подписывайтесь на канал в Telegram: https://t.me/allodolafics
Анонсы, мини-спойлеры, арты, мемы и музыка)
На то, чтобы осмотреть каждый уголок замка Брагинского у Гилберта ушёл не один день. Спустя неделю юноша уже мог спокойно дойти до своих покоев, не заблудившись в бесконечных лабиринтах коридоров. Спустя две недели он осмелился отправиться в самое дальнее крыло замка, представляющего собой полуразрушенные башни, покрытые коркой льда ступеньки и изорванные портреты на стенах. Гилберт безуспешно силился рассмотреть изображения на порезанных на мелкие кусочки полотнах, но завывающий в безлюдных коридорах ветер, играясь, лишь еще больше разрывал истлевшую от времени ткань.
Спустя месяц Гилберт уже не боялся выходить за ворота дворца, в укутанный снегом сад. Никто не останавливал его. Иван практически не появлялся на глаза, и Гилберт был невероятно рад этому факту, хотя в груди поселилось тянущее чувство тоски, когда еще несколько недель Гилберт ощутил стойкое желание поговорить хоть с кем-нибудь.
О чем принц не забывал повторять громко и в слух, тайно надеясь, что раздражающий и пугающий Брагинский тут же появится перед ним.
В бальный зал Гилберт больше не ходил, содрогаясь каждый раз, когда мысленно возвращался к ледяным статуям, чьи глаза были полны лишь мертвенного холода, а внутри которых медленными потоками тянулась густая алая кровь.
Такая же как и у него.
Но все внимание принца по большей части было приковано к обнаруженной им библиотеке. Острого взгляда Гилберта не хватало, чтобы оценить масштаб хранящихся на пыльных полках сокровищ, однако юноша не мог не отметить то, насколько обширной была замковая библиотека. Приходилось задирать голову, чтобы увидеть устремляющиеся в подёрнутую снежной дымкой высь стеллажи с древними манускриптами. Хрупкие заиндевелые лестницы обжигали, но Гилберту все же удавалось подняться на несколько метров над землёй, чтобы достать самые лакомые для его пытливого ума работы.
Полумрак библиотеки усыплял. Факелы на стенах практически не освещали, а те немногие свечи, что Гилберт сумел отыскать, довольно быстро сгорали, жирными тяжёлыми каплями опадая на поверхность массивного стола. Буквы на древних страницах плыли от тепла огня, выцветшие картинки искажались, а переплёты разваливались в руках, стоило Гилберту их взять. Свитки покрылись сетью мелких трещин и слиплись, печати надломились и острыми осколками осыпались на укутанную снегом землю.
На третий день изучения библиотеки принц осознал, что большая часть книг и сочинений бесследно утрачена.
Но все же одной неприметной на первый взгляд книге удаётся притянуть к себе все внимание Гилберта. История создания замка. Перечисление всех архитекторов, среди которых был сам король, подробное описание каждой комнаты, каждой галереи, что составляла бесконечные лабиринты дворца. И тайные ходы, известные лишь самым посвящённым и мудрейшим из королевских слуг. Сквозь прыгающие неровные буквы, оставленные почерком одного из создателей замка, Гилберт даже смог разобрать уже въевшееся кислотой в кожу «Брагинские». Это было слишком безумно, но на одной из страниц юноша заметил небольшой портрет человека, отдалённо напоминающего Ивана.
Гилберт рвано мазнул кончиком пальца по холодной странице, и краски на портрете смазались. Остались лишь две ярких лиловых точки, так болезненно напоминающих глаза его похитителя.
— Всемилостивые боги! Не может быть…
Взгляд Гилберта неожиданно скользнул ниже, на неровные соединённые между собой линии, напоминающие собой очертания дворца. Маленькие стрелочки указывали на некоторые из углов, а чей-то мелкий почерк оставлял под каждой из них пометку относительно нужного кирпича или занавески, скрывающей за собой долгожданный путь на свободу. Даже не верилось, что столь важная информация хранилась в библиотеке, что стоило только протянуть руку и взять с полки нужную книгу, как перед тобой откроется шанс на спасение, шанс вернуться домой.
Глаза принца еще раз вернулись к полустёртому расплывающемуся от тёплых капель рисунку и только сейчас заметили небольшую приписку рядом с портретом: «Бог». Губы изогнулись в едкой ухмылке и Гилберт нервно тряхнул головой.
— Это мы еще посмотрим.
Скользкие ступеньки замедляли обычно резкого и быстрого Гилберта. Факелы на стенах и старая мебель цеплялись за одежду юноши каждый раз, когда он направлялся знакомым путём в самый отдалённый уголок занесённого снегом королевского сада. А невысокие каблуки сапог эхом отдавались в заброшенных коридорах, стремительной волной разносились по ним и сбивали маленькие горки пушистого снега в устремлённых в высь колонн и потускневших от времени подсвечников.
Корка льда, покрывавшая собой каждую плиточку пола замка, переходила в хрустящую под ногами снежную тропинку в окружении обледенелых кустов. Гилберту потребовалось несколько дней, чтобы полностью изучить раскинувшийся перед дворцом сад. И юноше все еще казалось, что он не изучил и десятой части этого парка, даже когда он нос к носу столкнулся с высокой узорчатой оградой.
Укутанный вечной Зимой и тишиной сад встретил Гилберта тихими переливами ледяных пугливых птиц на ветках, да редкими пробивающимися сквозь тяжёлые низкие тучи солнечными лучами. Ветра не было, но юноше казалось, что длинные тонкие ледяные пальцы метели уже пробираются под его одежду. Пальцы не слушались Гилберта, но он все же смог открыть прихваченную с собой из библиотеки книжку, опустившись на ближайшую скамейку.
Натренированные долгими годами учёбы глаза быстрым взглядом скользили по мелких неровным строчкам, выхватывая только нужную юноше информацию. Картинки в большей степени привлекали к себе внимание, но Гилберту все время приходилось прятать их от солнечного света, словно тот мог разрушить и без того бледные и хрупкие чернила.
Кончики пальцев зацепились за край страницы и уже хотели было перевернуть ее, но неожиданно соскользнули, разрезая тонкую кожу. Маленькая багровая капелька тут же проступила на светлой коже и медленно скатилась вниз, лишь на мгновение повиснув на кончике пальца, прежде чем сорваться алым пятном на пожелтевшие страницы.
— Нет-нет-нет, — нервно забормотал себе под нос Гилберт, беспомощно наблюдая за тем, как егособственная кровь неровными краями расползается поверх одного из рисунков замка.
— Ги-илберт, — скрежущий голос раздался прямо над ухом юноши.
Книжка с силой захлопнулась. Гилберт попытался дёрнуться, но понял, что его руки движутся слишком медленно. По кончикам пальцев пробежали маленькие колючие разряды, и принц нашёл в себе силы вскинуть голову, чтобы встретиться взглядом с двумя холодными синими льдинками девичьих глаз. К его удивлению девушка стояла поодаль от него, паря в нескольких дюймах от земли.
— Мы знакомы? — Байльшмидт медленно, сквозь хрустящую во всем теле боль поднялся и сделал несколько шагов, в привычной гордой манере вскинув острый подбородок.
— Увы, нас не успели еще представить, — незнакомка склонилась в шутливом реверансе и едко усмехнулась. — Наталья. Решила посмотреть на новую игрушку брата.
Слова хлёсткой пощёчиной обожгли юношу. Он обиженно зашипел и хотел уже было ответить, но осёкся, ощутив прикосновение ледяных пальцев к своей пылающей жаром щеке. Он определенно мог бы найти эту девушку красивой, может быть даже прекрасной в своей ледяной мертвенности, как может быть прекрасна метель, настигающая путников в Заснеженной пустоши.
Смертельна.
И так желанна.
Гилберт замер, отступив к невысокой скамейке за спиной. Кусты покачнулись, скинув с себя тяжёлую шубу снега, а лицо девушки тут же исказилось гримасой ненависти и отвращения к стоящему перед ней человеку.
— Я не позволю тебе забрать его, — голос Натальи маленькими льдинками впивался в сердце, пока прозрачная вытканная из снежинок рука сжимала воздух.
— Да и не больно-то хотелось, — Гилберт возвёл глаза к затянутому тучами небу. — Забирай своего благоверного. Единственное, чего я хочу — убраться отсюда как можно скорее, — Гилберт задумался на пару мгновений и добавил: — и желательно как можно дальше от этого проклятого дворца и твоего сумасшедшего братца.
Наталья хмыкнула, продолжая медленно обходить Гилберта по кругу. Гилберт кутался в тонкий плащ, найденный среди истлевшего от времени хлама, — единственное, что хоть немного могло согреть его в промёрзлых стенах дворца Брагинского.
— Выбраться? Ох, ты еще не понял? Отсюда нельзя выбраться. Если только он этого не захочет.
Наталья хотела сказать что-то еще, но замолкла. Ее полупрозрачный силуэт замер в воздухе, и девушка к чему-то прислушалась. Сотканная из маленьких колючих снежинок мантия развевалась за ее спиной, а острый взгляд вглядывался куда-то в глубь заснеженного сада.
— Еще увидимся, Гилберт.
Слова кинжалом просвистели мимо ушей юноши, и в следующее мгновение девушка перед ним исчезла, растворилась в воздухе, оставив после себя в напоминание лишь ощущение холодных пальцев на своей щеке и бешено колотящееся в груди сердце. Гилберт попытался глубоко вдохнуть, но северный воздух непривычно обжёг его лёгкие. Горло засаднило, а на языке почувствовался лёгкий металлический привкус.
Одна из маленьких птичек испуганно взмывает в воздух, а ветвь облегчённо покачивается, скидывая пару снежных гроздей на землю. Гилберт молчит, глядя на нарушителя своего покоя, пока пара аметистовых глаз обводит юношу лукавым взглядом.
— Как ты себя чувствуешь?
— Все было прекрасно, пока ты не появился.
Слова слетают с губ, раньше, чем Гилберт успевает это заметить. Иван быстр: человеческому глазу сложно заметить, как он плавно и молниеносно пересекает то расстояние, что разделяет его и Байльшмидта, скользя над снегом, как на льду. Иван тяжело дышит, нависая над Гилбертом.
— Как… прозаично, — губы Брагинского изгибаются в неком подобии насмешки. — Я надеялся, что за полтора месяца ты сможешь придумать более оригинальную фразу.
Взгляд Брагинского скользит по напряженной фигуре Гилберта, аметистовые глаза полыхают опасными огоньками, а волны темной энергии, исходящие от владельца замка, могли бы с лёгкостью сбить Гилберта с ног, если бы он не был прижат в этот момент к потрескавшейся от времени колонне.
— Впрочем иного я и не ожидал, — спустя мгновение, покачав головой, разочарованно заключил Иван.
Бурный поток обиды и недовольства поднялся внутри Гилберта, и юноше стоило весьма больших усилий, чтобы превратить бессвязный поток сознания во вполне осмысленную и выцеженную сквозь зубы фразу:
— Прошу прощения?— красноватые глаза Гилберта опасно блеснули в полумраке ночи.
Брагинский на это лишь пожал плечами, словно ему нужно было объяснять что-то очевидное маленькому ребёнку.
— Ты ограничен и поверхностен. Вся твоя мнимая важность исходит из того, что тебя всю жизнь окружали люди, внушавшие тебе значимость твоего положения. В тебе нет ничего такого, чего бы я не нашёл в других людях или даже в себе. Твои знания — ничто. Ты считаешь себя глубоким, многогранным человеком, но на деле ты лишь пустышка. Один из многих драгоценных камушков, что разобьются, стоит их нечаянно уронить, — пожал плечами Брагинский. — Но… я пришёл к тебе не за этим.
Если взглядом можно было бы убить — Иван несомненно уже был бы мёртв.
Однако Брагинский продолжал стоять и смотреть на Гилберта насмешливым взглядом. Кровь бурлила в венах Гилберта, вскипала пенистыми потоками, но не могла найти себе выхода сталкиваясь с непробиваемыми стенками замерзающего на морозе тела. Брагинский был невыносим. Даже по меркам Гилберта.
— В любом случае, я пришёл не за этим. Идём, — Иван жестом поманил Гилберта и устремился прочь из сада.
Гилберт не торопился покидать облюбованное место.
— Ко мне приходила девушка.
Брагинский резко останавливается и оборачивается, прожигая Гилберта взглядом.
— Что?
Гилберт немного медлит, прежде чем выдать крутящееся на языке уже несколько долгих минут имя:
— Наталья. Она приходила ко мне.
Во всей фигуре Ивана скользит заинтересованность, а его взгляд останавливается на отчего-то довольном лице Гилберта на слишком долгие несколько мгновений, прежде чем мужчина с безразличным видом вновь отворачивается, вскидывает голову и, зажмурившись, подставляет лицо мелким колючим снежинка.
«Конечно, он-то скорей всего не чувствует того, насколько они острые…»
Однако ничто в широких плечах Брагинского, в его наигранно умиротворённом лице не могло убедить Гилберта в том, что Иван не испытывается некоторого… беспокойства из-за внезапной встречи своего «гостя» с Натальей.
— Почему она ревнует?
Гилберт пристальным и внимательным взглядом смотрел на напряженную фигуру Брагинского. Мужчина молчал, не оборачиваясь к Гилберту. Его плечи на секунду поникли, а затем его фигура вновь выпрямилась в болезненной стати, испещрённой тысячью бессонных ледяных ночей.
— Ревнует? — голос Брагинского был холодным и отчуждённым. — Что за бред. Она моя сестра.
— Сестры не угрожают с таким пьяным блеском в глазах. Уж я-то знаю, — покачал головой Гилберт. — Хотя, разумеется, у меня нет сестры.
Юноша криво усмехается, чувствуя, как лицо сводит пронизывающей каждую клеточку болью. Губы его не слушались, а сердце сжалось так, словно кто-то пробил ему грудную клетку и стиснул в своём кулаке маленький безвольный кровяной комок. Взгляд скользнул по Брагинскому, и Байльшмидт заметил, как тот, не мигая, смотрит на него своими аметистовыми глазами, на дне которых яркими вспышками взметались языки пламени. Иван смотрел на Гилберта, сжимая перед собой кулак, и от этого нервно бьющееся сердце Гилберта замерло на несколько долгих мгновений, показавшихся юноше бесконечностью. Он почувствовал, как кровь схлынула с его лица, кожа побледнела, а вместо вздоха из его горла вырывался лишь болезненный сдавленный хрип…
Как вдруг все резко прекратилось.
Иван тяжело вздохнул, опустил руку и разжал кулак. Его пушистая покрытая узорами шуба взметнулась, когда Брагинский резко развернулся, намереваясь как можно скорее покинуть Гилберта.
Но если других жизнь учит лишь раз, то до Байльшмидта порой не доходило даже с десятой попытки.
— Да брось, — Гилберт согнулся пополам, сплюнув на землю алую дымящуюся на снегу кровь, и нервно засмеялся. — У каждого из нас есть скелеты в шкафах. Даже у тебя.
Неожиданно возникшая белая пелена застилала взгляд, и сколько бы Гилберт не пытался проморгаться, у него не выходило. Все вокруг подёрнулось тяжёлым туманом, от которого слипались глаза, а силуэт Брагинского темной фигурой возвышался в нескольких шагах перед Гилбертом. Юноша видел лишь развевающиеся полы длинной шубы мужчины, да его горящий взгляд двух лиловых льдинок.
— В конце концов если нам суждено провести вместе столько времени…
— снова зайдясь кашлем попытался протянуть Гилберт.
Его оборвали на полуслове. Иван метелью, сбивающим с ног ветром подлетел к нему и уже собирался схватить юношу за грудки, чтобы хорошенько впечатать в стену, — по крайней мере Гилберт именно так и сделал бы, будь он на месте Брагинского, — но замер. Иван тяжело дышал, практически касаясь носа Гилберта кончиком своего, но почему-то Гилу все равно казалось, что Брагинский намного выше его, даже несмотря на то, что они были одного роста.
— Ты мой гость, Гилберт. Не друг. И уж тем более не брат, — слова Ивана маленькими острыми льдинками вонзились в пропускающее удар сердце юноши. — Не забывай об этом.
Брагинский говорил спокойно, но от этого мёртвого спокойствия на душе становилось лишь паршивее. Ветер взметнул в воздух снежное покрывало, что через мгновение завывающим потоком окружило Гилберта и Ивана, отгораживая их от сада, от замка, от всего мира. Пелена отступила со взгляда Гила, и теперь он мог видеть искажённое болью и гневом лицо Брагинского в паре сантиметров перед своим. Спокойствие, скользившее в голосе Ивана, резко контрастировало с бурей эмоций, перемешавшихся на божественно искусном лице мужчины.
«Бог», — было единственным, что успело промелькнуть яркой вспышкой воспоминания в сознании Гилберта.
— Это моё единственное предупреждение.
Иван сделал шаг назад. Подрагивающие веки опустились, смахнув с ресниц маленькие снежинки, и Брагинский несколько раз глубоко вздохнул. Он был в ярости, нет, даже не так, он был просто поражён наглостью Гилберта. Точнее, сам Гилберт так думал. Байльшмидту впервые было страшно в этом месте — даже расплывшееся кровавой рекой ледяное изваяние не вызвало в нем такую бурю эмоций, как этот пылающий взгляд Брагинского, дрожащие мелкой дрожью руки, и завывающая вокруг них метель.
Иван еще раз глубоко вздохнул, а затем холодным и отстранённым голосом выдохнул:
— Пойдём. Северное сияние не будет тебя ждать.
