"Золотой язык" Верховного правителя

Держась в тени бельэтажа, Аллен рассматривал собравшихся внизу воинов всех мастей, громыхавших доспехами и бряцавших шпорами, – одна большая груда начищенного металла. Они были лучшими воинами королевства Харкен – личная гвардия самого Верховного правителя. Почти двадцать лет назад ее создал генерал Найл Уистроу, лучший фехтовальщик, которого только видел свет, и прославленный возлюбленный правителя, умерший шесть лет назад. Воины. Аллен ненавидел их всех. Королевство было живо не лишь ими, но даже боги не могли донести это до мужчин внизу. Он нервно одернул кружева манжет рубашки, вспоминая, как радовался, выбирая новый гардероб. Он знал, что хорошо выглядит. Насыщенная синяя ткань с вытканным тонким узором с грифонами – дань королевскому гербу – подходила к глазам. Его волосы не отличались уникальным цветом, но были ухоженными, и их длина указывала на положение в обществе и богатство. Аллен сделал все, чтобы показать – суровая внешность Верховного правителя достойна комплиментов. Пусть Аллен не мог держать меч, но в придворных битвах он всегда выходил победителем. Только его умения никого не интересовали. Верховный правитель дал до унижения ясно понять, насколько бесполезным он видит Аллена. Аллен до сих пор слышал смех двора, и щеки вновь горели от стыда. Ни за что, ни про что осмеянный, отправленный восвояси как ребенок, отвергнутый, потому что, видимо, его таланты – хотя его величество даже не потрудился узнать о них – не имели значения, если он не умел фехтовать. Аллен не знал, что делать, – при мысли о возвращении домой внутри все обрывалось. Родители вложили в его обучение немалую сумму, надеясь предоставить Верховному правителю то, что никто больше не сможет, рассчитывая на уникальные умения сына. И как теперь сказать им, что не стоило утруждаться – надо было вместо него отправить одного из его братьев, обожавших оружие? Всю жизнь он делал то, что ему говорили, потому что знал: это окупится, куда бы он ни отправился, везде будет на вес золота. А его беспричинно осмеяли. Если он вернется домой, от разочарования у матери разобьется сердце, а отец будет раздавлен. Братья самодовольно над ним посмеются и утянут во двор наказать. От одной только мысли об этом шрамы на спине начинали болеть. Что делать отвергнутому? Ему следовало вернуться и настаивать на своем. Аллен отправился на поиски холодно отказавшего ему мужчины, ненавидя себя за то, что, несмотря на горький вкус унижения во рту и гнев, от которого бессильно сжимались кулаки, в груди тянуло от тщетного желания. Верховный правитель Саррик оказался, будь он проклят, настолько желанен, что перед ним не устоял бы и жрец. Высокий рост, широкие плечи, каштановые волосы с рыжинкой и суровое, красивое лицо, отмеченное двумя шрамами на щеке и одним на лбу. Глаза цвета мха светились теплотой, когда Саррик был счастлив. Когда же не был, они темнели и теряли тепло. Аллен подавил вздох, когда Саррик рассмеялся на что-то, сказанное собеседником, и хлопнул того по плечу. До недавнего времени Аллен не знал, чего ожидать от Саррика, лишь надеялся, что тот найдет его достаточно привлекательным и не разочарует в интимной стороне. По родственникам и старшему брату Аллен прекрасно видел, как быстро холодные простыни остужают брак. Встретившись с правителем, Аллен понял, что греть общую постель труда не составит. Даже наоборот. Осталось лишь сообразить, как заставить Саррика его туда пригласить. Но от жалящего отказа до сих пор становилось дурно, и никакие его умения не в силах были компенсировать отсутствие мозолей на руках. Да пусть все эти воины катятся в тартарары. Аллен повернулся к попойке спиной и быстро зашагал по коридорам замка, уступая минутной слабости сбежать, позволив себе на мгновение помечтать о родном доме. По крайней мере, родители и совет понимали его ценность. Он еще не определился до конца с мнением о Верховном правителе, вышвырнувшим его, не узнав настоящей ценности. Что ж, Аллен что-нибудь придумает. Обязан придумать, потому что на самом деле возвращение домой как вариант не рассматривалось. Дойдя до выхода, он заколебался, осознавая, что должен вернуться. Как бы его ни унизили прошлым вечером, из замка не изгнали, лишь со двора. Верховный правитель, по крайней мере, придерживался хоть какого-то протокола. Мимо прошла компания воинов, кидая на него взгляды и начав перешептываться, когда они решили, что Аллен уже не слышит. Уязвленный колкими комментариями, он покинул стены дворца. Пересекая дворцовую площадь, Аллен ощутил порыв ветра и рассеянно подумал, что стоило захватить плащ. Но он не намеревался надолго уходить. Просто прогуляется, проветрит мысли и сообразит, как показать Саррику, что из него выйдет отменный супруг. Возможно, поможет хороший удар по его заносчивой, упрямой голове. Оставив позади подъемный мост, он пошел по склону вниз, к шумному городу. Везде сновали люди, запахи и суетливая толпа на мгновенье напомнили ему базары дома. Его родное приграничное королевство Голден было идеальным местом для обучения «серебряного языка» – так повсеместно называли мастера языков. Любой, кто бегло говорил минимум на трех языках, считался «серебряным языком». В большом городе на границе – он вырос в одном из них – превосходно изучались и оттачивались вдалбливаемые ему языки. Братья всегда очень завидовали его свободному доступу в город, пока они дни напролет проводили на тренировочном плацу. А причины их не интересовали. Он бродил, в основном бесцельно, по городу, задерживаясь у некоторых палаток и магазинчиков полюбоваться на интересный товар. Его привлекла палатка с книгами – чрезвычайно редко можно было увидеть, как правило, дорогостоящий товар на дешевом прилавке базара. Хватило мгновения, чтобы понять, почему – книги оказались в плачевном состоянии, порванные и потрепанные, у некоторых не доставало страниц или обложки. Но разнообразие интриговало: в этой смеси из сказок, летописей и даже пары редких словарей насчитывалось, по крайней мере, с дюжину языков. Несмотря на утраченные страницы, они кое-чего стоили. Отобрав столько, сколько сможет, не прикладывая особых усилий, нести, Аллен кивком головы подозвал скучающего купца и начал торговаться. Несколько минут спустя он покинул палатку с улыбкой на лице и восемью книгами, аккуратно уложенными в корзину, приобретенную у другого торговца. Аллен продолжил прогулку, лишь остановившись, чтобы купить пирожок, а позже кружку вина, наслаждаясь кратким побегом от беспокойных мыслей. Его внимание привлек громкий спор, по большей части потому, что складывалось впечатление: четыре человека перекрикивали друг друга на трех разных языках. Оглянувшись по сторонам, Аллен, наконец, нашел взглядом спорщиков, стоящих рядом с бочкой для сбора дождевой воды у лавки с галантереей. Он бы пошел дальше, отбросив любопытство, если бы не тот факт, что один из мужчин был облачен в черный кожаный доспех, а на рукаве имелась нашивка с гербом в виде трехглавого дракона. Вообще говоря, Верховный правитель использовал для своих нужд регулярную армию и войска подчиняющихся ему королевств. Тем не менее, все знали секрет, что он подряжал небольшие отряды наемников для решения сомнительных проблем. «Трехглавые драконы» были наиболее известными и талантливыми среди отрядов наемников – лишь их открыто хвалил Верховный правитель. Аллен находил более чем странным отсутствие «серебряного языка» в данной ситуации. Прислушавшись к разговору, он понял, что путаница выходила приличная. Наемник говорил на всеобщем, торговец на трайсморском, а оставшиеся двое владели по одному из этих языков и между собой общались на селеминском. Покачав головой, Аллен подошел к ним и, распознав чин наемника, сказал: – Приветствую, капитан. Могу я вам помочь? Четверка замолкла, уставившись на него и явно отметив дорогие одежды. Наконец, капитан спросил: – А вы, проклятье, кто такой? – Переводчик, совсем недавно на службе у Верховного правителя. Я пока знакомлюсь с городом. Могу переводить вам напрямую, если вы склонны отправить этих двоих восвояси. – Докажите, – ответил капитан. Отвесив полупоклон, Аллен повернулся к двум мужчинам посредине и произнес на селеминском: – Господа, вы можете быть свободны. Я свободно говорю на всеобщем и трайсморском и лучше справлюсь с переводом, – он бросил им по половине монеты, и они сорвались с места почти тотчас, как поймали плату. Едва сдерживая веселье, Аллен обратился к торговцу: – Милостивый государь, я могу послужить вам переводчиком. Повернувшись обратно к капитану, он поинтересовался: – В чем проблема? – Мне надо закупить несколько мешков сладкой соли, но мы не можем сойтись в цене. Он пытается надуть меня, что мне совсем не нравится. Пусть это одна из немногих лавок, где ее можно приобрести, но далеко не единственная. У меня нет времени обходить город, но и денег лишних тоже. Кивнув, Аллен повернулся к купцу и сказал на чистом трайсморском: – Поясните, в чем проблема. – Он хочет шесть кулей сахара, но все время предлагает половину цены! Мне начхать, что он трехглавый сукин сын правителя, нормальная цена два серебряных за мешок и еще один серебряный на налоги. – Ясно, – пробормотал Аллен и обратился к капитану. – Он говорит, что сладкая соль стоит два серебряных за мешок плюс еще один на налоги, что в сумме тринадцать монет. На всеобщем это будет полсоверена и сдача в два серебряных. Капитан уставился на него. – Это не то, что мне говорил другой переводчик. – Перевод из одной валюты в другую непрост, – ответил Аллен и взял протянутую монету у капитана. Передав ее торговцу, он все пояснил и передал сдачу в два серебряных капитану. Торговец подозвал помощника, дав указание принести кули с сахаром. Капитан убрал в кошель монеты и произнес: – Благодарю. Знаю, вы сказали, что с недавнего времени служите у правителя, так что, наверное, мне не удастся уговорить вас работать на меня? Нам не везет с переводчиками, будто проклял кто. Один решил жениться и стать фермером, другого съела вирма, а последнего арестовали за азартные игры. Я в тупике. Аллен колебался, не зная, как объяснить, что формально он больше принц, чем переводчик. – Прошу вас, – взмолился капитан. – Мы направляемся вглубь Картаских гор, и я вздрагиваю при одной мысли, что случится, если я неправильно пойму хотя бы слово из того, что скажут кланы. Аллен поморщился, только лишь подумав об этом. Кланы Картаских гор говорили на особо сложном диалекте трайсморского, нелегкого уже самого по себе. – На какой срок вы отбываете? – спросил он, понимая, что собирается совершить глупость, не делать которые выучился с пеленок. Он изучал языки, политику и дипломатию, а даже самый последний политик никогда бы не ушел, да еще с отрядом наемников. – Конечно, я с радостью помогу. Я отправлю во дворец послание, что вы заинтересовались моими услугами. – Замечательно. Меня зовут Рене Арсени. Мы вернемся через несколько месяцев, это не составит проблемы? – Нет, не составит. Я Аллен Термис, – ответил Аллен и пожал его руку. – Я наслышан о «трехглавых драконах». Рене фыркнул. – Не сомневаюсь, – он отвел взгляд, когда подмастерье закончил погружать сахар на телегу с уже сложенными другими припасами. – Зачем столько сладкой соли? Вы надеетесь на большой бартер с картаскими кланами? – Да, – произнес Рене и поджал губы. – Наверное, нам стоит поговорить в другом месте, потому что хотя я и с удовольствием нанял бы вас, уже увидев в деле, я не могу вот так просто взять на это конкретное задание первого встречного. Путь нелегкий, да и применять силу нам точно придется. Аллен кивнул. – Давайте зайдем куда-нибудь выпить, или направимся обратно в ваш лагерь? – Выпить мне не помешает, – сказал Рене. – Подождите немного, – он быстро пересек улицу и скрылся в кузнице. Пока ждал, Аллен нашел посыльного и отправил книги во дворец, чтобы избавиться от лишнего груза. Через несколько минут появился Рене с еще одним «драконом». – Это Пит, он отправит телегу обратно в лагерь. Пойдемте, «серебряный язык», мы можем поговорить в «Певчей птице», – он резко развернулся и, бряцая оружием и амуницией, зашагал вверх по улице. Аллен быстро последовал за ним, чувствуя себя чересчур ярким в более вычурных одеждах. Они сели за боковым столом, заказав эль и похлебку. – Верховный правитель поручил нам миссию огромной важности, и сейчас, надеюсь, вы простите меня, если я вот просто так не посвящу вас во все детали. – Это было бы, по крайней мере, глупо с вашей стороны, – отозвался Аллен и жестом попросил Рене продолжать. – Мы должны подняться в Картаские горы и пройти дальше, но чтобы это сделать, нам нужен доступ к Сумрачному переходу. Аллен поморщился. Сумрачный переход – единственный путь через Картаские горы в страну под названием Бента, одно из шести государств на континенте, неподвластных Верховному правителю. Неудивительно, что Рене не желал раскрывать подробности. Какая бы ни стояла перед ними цель – предприятие выходило опасным. Если их поймают в Бенте, может начаться война. Но прежде всего им необходимо договориться с картаскими кланами, которые формально подчинялись Верховному правителю, но на самом деле держались особняком. Никто не мог прижать их достаточно, чтобы контролировать, и к Сумрачному переходу они просто никого не подпускают. Поэтому плата за проход – единственная возможность перебраться на ту сторону, и даже в лучшие времена это было непросто: жестокая природа гор, кланы, бдительно охранявшие свои земли и всегда с удовольствием склонявшиеся к насилию. А миновав переход, «драконы» окажутся на вражеской территории. – Я пойму, если вы не захотите участвовать… – Нет, я хочу помочь, – встрял Аллен. – Я только волнуюсь, что совершенно плох в военном деле. – Ваши умения «серебряного языка» более чем покрывают вашу несостоятельность с мечом. Вы совсем не умеете драться? Аллен сдержал вздох и попытался унять досаду. – Нет. С раннего детства все мое время было посвящено наукам, особенно языкам. – На скольких языках вы говорите? – На двенадцати, – ответил Аллен, улыбаясь, ведь, кто бы что ни думал, он гордился своими способностями. Ему лишь требовалось, чтобы некий упрямый Верховный правитель оценил его достоинства, а не стенал по тому, чего у него не было. Рене уставился на него. – Шутите! – Уверяю, я совершенно серьезен. Меня весьма тщательно обучали. Четыре моих брата – превосходные мечники. Родители решили, что пятому сыну можно найти применение получше. – Ваши родители мудры, – пробормотал Рене. – У меня сотни воинов. В наше неспокойное время нет недостатка в тех, кто может орудовать мечом. Но на всех воинов у меня лишь три «серебряных языка». Аллен кивнул и продолжил: – Тем не менее, если я отправлюсь с вами в Картаские горы, то не хотел бы быть совершенно беспомощным. Это лишь сделает меня обузой. Рене пожал плечами. – В свободное время я с удовольствием подучу вас, если вы об этом. Я бы тоже предпочел «серебряного языка», выполняющего свои обязанности, а не лежащего пластом от ран, которых можно было избежать. – Посмотрим, как оно пойдет. Кивнув, Рене сказал: – Что касается оплаты, вы, как «серебряный язык», а не воин, будете получать пять соверенов в неделю. Воинам полагается еще доля добычи… Аллен отрицательно качнул головой. – Пяти соверенов в неделю достаточно. Я не рассчитываю на часть наживы, которую не заработал. – Если вы убережете нас от стычек с кланами, я прослежу, чтобы вам было дополнительно уплачено, – ответил Рене, потом сухо добавил: – Хотя подозреваю, в средствах вы не нуждаетесь. Одеты вы как чертов принц. – Мне нравится красивая одежда, – возразил Аллен. – И никто не будет отказываться от честно заработанного. Рене улыбнулся, откинувшись назад и задумчиво поглаживая бородку. – Вы, без сомнения, странный, но я знаю, когда принимать дары ангелов, не споря, – он кинул несколько монет и встал. – Пойдемте, я отведу вас в лагерь и со всеми познакомлю, потом можете сходить за своими пожитками. – Хорошо, – Аллен вышел вместе с ним из паба и зашагал по улице, судорожно размышляя, как поступить с вещами. Он не хотел рисковать и возвращаться во дворец, поэтому придется купить все необходимое. Остается надеяться, ему удастся приобрести все быстро и легко. Внутри кольнула вина, но Аллен не обратил внимания. Родные уверены, что он с Верховным правителем, только сомнительно, что Саррик заметит его отсутствие. В худшем случае, правитель решит, что он сбежал домой. К моменту, когда кто-то сообразит, что Аллен пропал, он уже вернется с гор. Он надеялся, что это путешествие и военные умения, которые приобретет в процессе, докажут его ценность. Аллен отказывался даже думать о провале, такой вариант событий просто отсутствовал. Он посмотрел в сторону дворца, вспоминая тот жалящий отказ, тот жестокий смех, заполнивший главный зал. Чего бы это ни стоило, он им всем докажет, что достоин быть супругом Верховного правителя.