Розовый дым

      — Эй, ты знаешь что-то, что не знаю я? В чём дело? — подёргала цепь, чтобы дозорный посмотрел на меня. Он устало выдохнул и потёр глаза.       — Ты больше не увидишь свою чайку, — на одном дыхание произнёс дозорный. Хотела огрызнуться, сказав, что мой друг альбатрос, но просто застыла на месте, перебирая весь свой запас едких словечек в голове, и натыкаясь на мутную пелену горького дыма. И откуда он в моей голове? — Я продержался в сознании дольше, чем ты и потому видел как ящик с ядрами придавил его к борту. Мало какой человек после такого обойдётся простым синяком, а тут птица.       — Неправда, — хотела это злостно прорычать, но вышло как-то сухо, — Это невозможно! Он и не такое переживал!       — Хочешь сказать, что я вру?       — Хочу сказать, что ты его не знаешь! Его никто кроме меня не знает! — со всей силы дёрнула браслет наручников на своей руке, сдирая кожу. Ну уж нет! Он жив, я это точно знаю. И какие-то чёртовы ядра не превратят моего друга в фарш.       — Что ты делаешь? — спросил Смокер, наблюдая за мной. Злобно метнула в него взгляд и оскалилась от боли. Сустав большого пальца упорно не хотел покидать своё законное место, тем самым освобождая меня от оков, — Ты сошла с ума?       — Да, чёрт возьми! — зарычала в пол голоса, на перебой с шипением, — Я улечу и проверю всё сама!       — И как ты собираешься лететь с раненым крылом?       — Как-то ведь раньше летала!!! — уже конкретно закричала и от нервов дёрнула руку сильнее. Вместо нужного мне результата, я вывихнула себе руку и теперь даже прикосновение к ней приносит дикую боль, — Что мне делать?       — Предполагаю, лечить, — сделал попытку пошутить мужчина. Я сжала губы и одну руку в кулак.       — Ты знаешь о чём я, — несмотря на всё мои старания, голос дрожал и звучал до ужаса жалобно.       Хочется плакать. Так сильно, что щипит глаза и комок застрял в горле. Мне очень страшно. Аж до дрожи в ногах. Дебильные наручники! Грёбаная боль! Как же я хочу улететь. Быстро заморгала, чтобы избавиться от слезинок и вытерла глаза запястьем здоровой руки. На их место пришли новые в двойном объёме и я просто не успевала вытирать глаза. Чёрт, заревела прямо перед дозорным. Какой позор. Ноги так тряслись, что я с трудом держала себя в вертикальном положение. Неожиданно мужчина потянул меня на себя за локоть, из-за чего я просто на него упала. Не знаю зачем он это сделал, но сил встать у меня нет. Вцепилась в его ворот руками и заплакала как ребёнок.       Вытирала сопли по куртки Смокера я долго. Во всяком случае солнце уже пошло на убыль. Я продолжала притворяться тряпочкой и валятся на коленях мужчины, обнимая его за шею и торс. Наверное он недоволен, да и мне должно быть за такое стыдно. Но чувствую себя такой пустой, что эмоции меркнут. А он тёплый. Можно даже сказать горячий. И из-за мышц очень жёсткий. Слышу как бьётся его сердце.       — Что в этой чайке такого? — прервал тишину капитан. Я уткнулась лбом ему в плечо и горько усмехнулась.       — Он альбатрос, — по привычке поправила, — И самое дорогое для меня создание…       Мне тогда было тринадцать. Я была сломлена недавними событиями и взбиралась на мрачный утёс с дурной репутацией и весьма пессимистичными мыслями. Внизу шумело море, разбивая волны о серый камень. Ноги скользили по мокрой траве, туман забирался липкими руками в лёгкие и под одежду, а холод превращал кости в хрупкий хрусталь. Глаза слипались от бессонных ночей, сердце билось как бешеное и даже здравый смысл прекратил отговаривать от этого поступка. Обычно в такие моменты люди где-то в глубине души надеются что их остановят, а я надеюсь, что ни до кого не дойдёт происходящие.       Наконец добралась до вершины. Тяжёлый и сырой ветер заворачивался вокруг меня вихрем. Вниз посыпались маленькие камушки, напоминая на какой я высоте. Последний шанс передумать. Подняла глаза на пасмурное небо и сделала шаг вперёд. В одно мгновение весь мир слился в одну серую массу. Одежда путала руки и ноги как верёвки. Волосы кошмарно мешались, а меня вертело в воздухе. Наконец прекратила крутится, падая спиной вниз. На глаза попались птицы прямо надо мной. Они вились, как комок змей вокруг друг друга, громко крича. Потом в одно мгновения разлетелись и что-то начало падать вслед за мной.       Маленькое серое пятнышко с глазами полными страха промелькнуло мимо. Повернулась вслед за ним, теперь уже падая вниз животом и широко распахнула глаза от близости воды. Маленькое пятно громко пищало моля о помощи. Мне как будто воздух выбило из лёгких. Осознание болезненно засверкало в голове. Вытянулась в струну и потянулась одной рукой вслед за пятном. Как же близко море. Мне нужно совсем чуть-чуть. Ещё немного и я спасу его.       У самых волн, чувствуя их холод своими перьями, я поймала малыша лапами и со всех сил понеслась в сторону берега, хотя летать-то не умею. Вслед за мной устремились недавние птицы, гневно крича чтобы я бросила птенца. Они были в разы крупнее меня, не только потому что я ребёнок. Альбатросы. Более озлобленная и крупная версия чайки.       — Отстаньте! Вы сами бросили его с утёса! — кричала я, бесполезно пытаясь улететь от них, — Теперь он мой!       — Нет! Он ошибка! Позор для рода! Он должен умереть! — перекрикивая ветер закричали вслед птицы. Они перебивали друг друга и на спор мчались за мной, — Брось! Брось! Или умрёшь!!! Умрёте! Вы умрёте!       Они нагнали меня и стали нападать. Царапали когтями, били клювом и выдёргивали перья. Было очень больно. Маленькие капельки крови падали в воду и растворялись. Но малыша я так и не отпускала. Даже старалась защитить. Мне стало страшно. Так страшно, что я почувствовала кончик своего хвоста. Как ветер скользит через перья. Казалось крылья стали больше, раскрылись во всю мощь. Полёт стал быстрее. Боясь, что это ощущение растает, закрыла глаза и понеслась куда-то вперёд.       Крики отдалялись вместе с шумом моря. Остановилась только когда тело потеряло чувствительность и кажется онемело. Где-то в глубине леса села на мокрую и колючую траву. Кажется это осока и я порезалась. Но во всех моих ссадинах этого не разберёшь. Посмотрела на маленькое создание у себя на коленях. Совсем маленький, ещё в пуху. Он испуганно оглядывался по сторонам, дрожал и глубоко дышал.       — Почему тебя выкинули? — спросила я, ставя свои руки как барьер от всего мира вокруг малютки.       — Я ошибка. Проклятый. Смерть всему роду. Мои братья и сёстры уже с перьями и крупнее меня, — печально и тихо пролепетало создание, опуская голову.       — Бред всё это. Такое иногда случается и это совершенно нормально. Просто ты такой какой есть, — попыталась утешить его, поглаживая мизинцем пух на спинке. Такой мягкий и тёплый, — А если говорить о проклятых и ошибках, то я тому лучший пример. Мы с тобой похожи. Оба брошены сородичами и ненавистны миру. И между прочим из-за тебя накрылся мой суицид.       — П-простите, — пискнул птенец. Я засмеялась.       — За такое не просят прощение. Теперь ты в ответе за мою жизнь.       — Тогда ты за мою тоже! — уверенно заявил он, уже более бодро прыгая на месте.       — Вот как? Тогда будем смыслом жизни друг для друга. Я за тебя, ты за меня. Кстати, меня зовут Мари, а тебя? — малыш уже собирался ответить, но тут же повесил нос.       — Все звали меня недоноском или ошибкой, — буркнул он, утыкаясь своим клювом мне в живот.       — Как это грубо. Я не хочу тебя так звать. Но тогда как? — задумчиво прикрыла глаза — Хм, теперь ты мне дорог, поэтому как на счёт Дорогуши? Чтобы все сразу поняли…

***

      Я вяло подняла голову. Хах, мы так и уснули. Уже рассвет и тут бродит такой приятный и тёплый туман. Отпустила шею дозорного и аккуратно рассоединила его руки за своей спиной. Встала с колен мужчины, осторожно потягиваясь, чтобы не разбудить ненароком. В руке Смокера что-то блеснуло от утренних лучей. Это же… мой манок? Он звал Дорогушу? Но зачем? Сам ведь сказал… Вытащила шнурок из чужих пальцев и повесила обратно на свою шею. Посмотрела на горизонт и застыла на месте.       — Эй, очнись! Давай же, просыпайся! Смокер!!! — последние я уже крикнула и дозорный резко открыл глаза, поднимаясь на ноги.       Я указала на море. Мужчина проследил за моей рукой и облегчённо выдохнул. Мы тут же побежали на пляж. Как обычно я пару раз споткнулась и каждый раз капитан вылавливал меня. Рука неистово болела и опухла. Уже у самой воды, когда в сыром песке вязли ноги я заставила себя остановиться. Меня радует то, что я вижу, но пугает то, что я могу НЕ увидеть. Принялась топтаться на месте, поднимать то одну ногу, то другую, ходить кругами. Когда корабль встал на якорь в меня что-то врезалось. Такое мягкое и тёплое.       — Господи, ты хоть знаешь как я за тебя перепугался?! Как сильно волновался?! Уже думал о разнообразие способов самоубийства!!! — кричал мне в лицо альбатрос. Я схватила его и крепко обняла.       — Право слово, друг любезный, мой испуг за Вашу жизнь сильнее был, — высокомерно заметила я, — Серьёзно! Я перепугалась до ужаса! Аж сопли перед ним развела! — повернулась к Смокеру, показывая Дорогушу, — А я ведь говорила, что его таким не убьёшь!       — Да-да, — флегматично согласился мужчина, забирая из лапки друга ключи от наручников и освобождая наши руки, — Эти наручники были самой большой моей ошибкой. А теперь иди в мед. пункт.       — Так точно. — шутливо отдала честь и убежала на борт пришвартовавшегося корабля.       Пока мою руку осматривали, обрабатывали и проверяли на наличие других повреждений я узнала КАК сильно вся команда переживала за своего капитана. Некоторые даже меня в хорошем смысле упомянули, чему я была очень удивлена. А Влад не забыл ещё упомянуть о моей безрассудности и сказал что я легко отделалась. Мог и перелом быть. А Дорогуша пакостно поинтересовался какого чёрта от меня пахнет одним немалоизвестным мужчиной. И вот тут я всё осознала и покраснела.