Чувства не должны вписываться в сделки

Это случается спустя несколько месяцев. Джек обнаруживает себя блуждающим, пока дети, с которыми он обычно играет, ходят в школу. Санта заставил его пообещать, что он не превысит определённое количество снежных дней за год, иначе они никогда не получат полноценного образования. И конечно, грустно думать о том, что Джейми и его друзья становятся старше, взрослеют, двигаются дальше к большему и лучшему. Однако потом будет больше детей. Теперь Джек в этом уверен. Итак, волоча свой посох позади, постукивая им тут и там, чтобы создать шквал снежинок, сверкание в унылых участках асфальта, он замечает на земле тень. Трудно забыть, каково это – быть настолько напуганным, что хочется умереть. Снова. Джек тотчас останавливается, опираясь на посох, спокойно и обдуманно наблюдая за тем, как тень спускается по тропинке. На дворе, конечно, день, но положение зданий, окружающих этот переулок, блокирует её, отрезает от большинства солнечных лучей. И, только взгляните на это, облака теперь тоже сгущаются. Должно быть, последовать было неправильно, но Джек всё равно это делает. Некоторые привычки в себе он просто не может изменить. Любопытство всегда будет одной из них. Когда он идёт к переулку, тень отступает дальше, ведя его глубже к узковатой расщелине. Он останавливается, достигнув стены и повернувшись так, что его посох встречается с единственным входом. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Джек не собирается совершать эту ошибку снова после того, как практически потерял Зубную Кроху. Смотря в ту сторону, из которой пришёл, он чувствует, как что-то скользит по спине, свернувшись вокруг плеч. Было глупо с его стороны забыть о теневых играх Питча на стенах и тротуарах. Джек предоставляет ему прекрасную возможность нанести удар прямо туда, куда он не смотрит, но на сей раз что-то не так. — Джек, я так рад, что ты ещё не полностью превратился в одного из них, — растягивая слова, произносит Питч; его длинные тонкие пальцы сжимают плечо Джека крепко, но не грубо. Что-то изменилось. — Знаешь, почему я здесь? Джек не оборачивается. — Нет. Но ему до безумия интересно. — Я бегу от своих кошмаров так долго, что начал скучать по свету. Но недостаточно, чтобы пресмыкаться у ног Северянина, Зубной Феи или Кролика. C тобой, однако, — говорит Питч, низко и опасно близко к уху Джека, — я всегда чувствовал сходство. После этого Джек разворачивается, сталкиваясь с Питчем лицом к лицу; он держит посох близко, на случай если придётся ударить. — Я думал, тебе просто нравилось манипулировать людьми, которых ты не мог одолеть. — Ну, это тоже было, — соглашается Питч, соскальзывая со стены, чтобы стать перед Джеком. — Ты готов? Джек щурит глаза, толкая посохом в грудь Питча, когда тот пытается приблизиться: — Готов к чему? — Немного мне помочь, — прозаично отвечает Питч, проводя рукой по своим волосам, взлохмачивая их так, что они, кажется, теряют привычное состояние. Они уже не подобны пламени свечи в темноте, а просто свободно свисают на его лицо. Из-за этого он выглядит… слабым. Даже почти безобидным. — Дай угадаю, ты снова хочешь, чтобы мы объединили усилия? Ты уже предлагал, не вижу причины изменить своё мнение теперь, когда ты беспомощен, — огрызается Джек, возвращая посох к себе. В данный момент Питч не угроза. — Верно, но мои кошмары растут самостоятельно. Я потерял контроль. И, безусловно, хозяин становится жертвой своего зверя, но, когда хозяин исчезнет, за кем, по-твоему, они погонятся? Он ходит кругами вокруг Джека, пальцами скользя по его плечу, затем по груди. Джек старается не ёжиться от правды, которую слышит в этих словах. Прикосновение, что удивительно, само по себе ничего ему не делает. На самом деле, Джек даже не против. — Ты хочешь, чтобы я избавился от твоих кошмаров? Разве это не отнимет остаток твоих сил? — спрашивает Джек, тревожась обеспокоенности в своём голосе. Питч – чистое наказание. Ему, должно быть, невероятно повезло быть ничем иным как духом, шастающим повсюду до скончания вечности. Просто тенью – по иронии судьбы – того, чем он был раньше. — Это и вправду их отнимет, но я был бы тебе признателен, — объясняет Питч, наклонившись немного, так, что их с Джеком глаза находятся на одном уровне. — Я не изменил своего мнения о тебе, Джек. Ты действительно потрясающий. Джек хмурится, ткнув концом посоха под челюсть Питча, когда тот попытался наклониться: — Что ты задумал? Глаза Кромешника расширяются, симулируя невинность: — Что ты имеешь в виду? Я прошу тебя помочь уничтожить то, что я создал, поскольку не могу справиться с этим в одиночку в своём нынешнем состоянии. — И нет никакого подвоха? В это трудно поверить, — губы Джека искривляются в усмешку вопреки его желанию выглядеть холодно. — Нет никакого подвоха, — серьёзно произносит Питч. — Ты мне поможешь, и я буду у тебя в долгу. — До тех пор, пока ты не найдёшь какой-нибудь способ восстановить свои силы, — добавляет Джек, почему-то улыбаясь. — Да, — соглашается Питч, даже не пытаясь солгать. Джек не удивлён ответом, только искренней честностью. И тем, что ему предлагают. Это… захватывающе. Глубокое волнение от того, что кто-то вроде Кромешника на какое-то время будет в его распоряжении, даже если всего на несколько лет, заставляет Джека чувствовать себя более живым, чем когда-либо за долгий промежуток времени. Не то чтобы быть Хранителем не весело. Просто это уже не то, теперь, когда он несёт ответственность. Раньше не было никаких правил, он сам себе был хозяином, свободным приходить и уходить когда пожелает. Но теперь он даже не может сделать снежный день по собственной прихоти, потому что это должно быть запланировано и одобрено другими Хранителями и Луноликим. Это… это дало бы ему что-то ещё, на чём можно было бы сосредоточиться, когда скучно в такие дни, как сегодня. — Мы договорились? — спрашивает Питч, протягивая Джеку руку. Джек наблюдает за тем, как грациозно распрямляются чужие пальцы. Их цвет гораздо светлее, чем волосы Кромешника или его одеяние. Он принимает ладонь даже прежде, чем произносит «Конечно», пожимая крепко, чтобы закрепить сделку. — Я благодарен тебе, Джек, — признаёт Питч, учтиво наклонив голову. — Сообщи мне, когда тебе удастся прогнать ночные кошмары, и я дам тебе что пожелаешь. Питч отступает, улыбаясь, рассеиваясь по кирпичам в стене, и солнце выходит из-за туч. Джек не был бы удивлён, узнав, что Питч как-то их контролировал.

***

У Джека нет занятий лучше – потому что нет никаких совещаний, никаких запланированных снежных дней и Джейми навестить не получается – поэтому он выискивает тех скакунов, с которыми познакомился не так давно. Он задаётся вопросом, должен ли быть подозрительным из-за того, как быстро от них избавляется. Они рассеиваются по ветру, возвращаясь обратно к золотому потоку песка, приближаясь к своему хозяину. Он не обязан об этом беспокоиться, в любом случае возвращаясь к Питчу.

***

Джек прогуливается по той же улице, по которой бродил, когда появилась тень – Питч, вернее, – и он видит её снова. В этот раз он следует за Питчем без промедления; тень ещё меньше, даже менее угрожающая, чем в тот день, когда они заключили сделку. Он сталкивается со стеной, когда шагает между двумя зданиями, встречая Питча в переулке. — Ты решил, что я могу сделать, чтобы вернуть должок? Джек хмурит брови и качает головой. — Я ничего не хочу. Питч выглядит озадаченно, делая несколько медленных шагов вперёд. — Совсем ничего? Даже я не могу наколдовать хоть что-то, чтобы вызвать улыбку на твоём лице? Снова покачав головой, Джек сжимает посох. Вообще-то, кое-что есть. — Ничего, в чём ты можешь не испытывать нужды, но желать больше и больше с каждым проходящим днём? — шепчет Питч, пальцами поглаживая Джека по щеке, спускаясь к его шее. — Ничего такого, что ты, может быть, даже не осознаёшь, но желаешь? — Ты говоришь так, будто знаешь что-то, чего не знаю я, — угрюмо утверждает Джек, дёргая головой, когда Питч начинает запутываться пальцами в серебряных прядях. — Я лишь хочу убедиться, что у тебя не останется никаких сожалений, как только я исчезну. Я не сделаю это предложение снова, — шепчет Питч позади Джека. Напевность его голоса вызывает у Джека лёгкое головокружение. Кое-что есть, но Джек не должен этого хотеть. Он не собирается этого хотеть. Он не захочет этого. Что бы сказали остальные Хранители? Позволили бы они ему вообще после этого быть Хранителем? Тишина затягивается. — Ну, в таком случае, я ухож… — Подожди, — прерывает Джек, и его голос звучит так же отчаянно, как он себя чувствует. — Ладно, кое-что есть. Но я не ожидаю, что ты согласишься. Питч выглядит совершенно безумно, когда наклоняется близко, выдыхая слова в губы Джека: — Что угодно. — Ты, — выпаливает Джек, закрыв глаза, чтобы не видеть отвращения, которое, несомненно, отобразится на выразительном лице Питча. Тишина воцаряется вновь. Затем… Джек шокирован, но рад ощутить, что Питч всё ещё дышит в его приоткрытые губы, не двинувшись, когда услышал просьбу. Джек рискует открыть глаз, затем другой, и видит, что Питч смотрит на него с абсолютным восторгом (и пробуждающимся, обычно скрываемым блеском озорства во взгляде). — Конечно, Джек, — отвечает Питч, пристально всматриваясь в его глаза. — Если это то, чего ты точн… Да. Да. Да. Джек произносит это лишь мысленно, но уже притягивает Питча ближе, опираясь на носки, чтобы достичь лучшего угла для поцелуя. Искра, что находилась между ними, воспламеняется, обжигая губы Джека, заставляя его чувствовать себя почти простуженным, когда тьма окружает их, подобно мантии. Она тянет конечности Джека, заставляя их обернуться вокруг Питча, и Джек приподнимается над ним, прижимаясь спиной к стене. Приглушённые стоны Питча напротив губ Джека заставляют последнего дрожать, и он вцепляется в Питча, плотно сжав ноги вокруг неширокой талии. В этом много чего нового для Джека. Джек прежде никогда никого не целовал; он никогда не был влюблён дольше, чем в течение нескольких недель; он никогда не чувствовал чьё-то тело настолько близко к собственному, не чувствовал эту готовность подчиниться всем его потребностям. Но, когда он кусает и зализывает приоткрытый рот Питча, каким-то образом делая тёмную плоть ещё темнее, ярче и труднее для себя противостоять, он жалеет, что не пробовал этого раньше. — Возьми, Джек, — мурлычет Питч, слегка отстраняясь. — Я не лгал, когда сказал, что дам тебе что угодно. — Я хочу… — Джек тяжело дышит, проводя большим пальцем по распухшим губам Питча. — Я хочу больше этого, — Джек путается пальцами в волосах Питча, медленно вращая бёдрами, целуя настойчивей, исступлённей, прикусывая скользкий кончик игривого языка, когда тот слегка ударяет по его губам. Вкус Кромешника – что-то более тёмное, чем мрак и страшные сны. На вкус он как свобода, решительность, опыт и всё, в чём Джек мог когда-либо нуждаться, чтобы выжить в качестве Хранителя до конца своего существования. — Ты это чувствуешь? — дразняще спрашивает Питч, спускаясь поцелуями по лицу Джека, рукой скользя по его распростёртым бёдрам, чтобы надавить между. Он накрывает ладонью эрекцию Джека, заставляя его шипеть от удовольствия. — Ты хочешь этого? — Да, — наконец говорит Джек, выгибаясь и подталкивая свои бёдра ближе к умелым рукам. — Пожалуйста. — Как пожелаешь, Джек, — шепчет Питч, вылизывая его ключицу и одновременно скользя своей рукой в его штаны. — Ах! — вскрикивает Джек, чуть не ударившись головой о стену позади. Питч смеётся, низко и коварно, накрывая его затылок свободной ладонью, пока плащ из теней держит их обоих в вертикальном положении. — Я знал, что в тебе есть что-то особенное, — рассказывает Питч, усиливая хватку на члене Джека, двигая рукой максимально быстро. — Знал с того самого момента, как тебя создали, что наши пути пересекутся незабываемым образом. Джек хныкает, когда Питч кусает его шею, пальцами надавливая на щель головки. — Я поделюсь с тобой секретом, — предлагает Питч, шевеля губами по ключице Джека. Он ухмыляется, когда Джек удовлетворённо вздыхает. — Я надеялся, что это закончится именно так. Пальцы сильнее сжимаются вокруг члена, совершая короткие безумные рывки, сосредоточенные на головке, в то время как слова заполняют разум Джека восхваляющими и сладострастными мыслями. — Мне нравится видеть тебя таким, — сознаётся Питч. — Отчаянным и свободным, какими мы и должны быть. Кончая, Джек перестаёт ощущать время, выплёскиваясь в чужой кулак, а затем теряет сознание.

***

Питч всё ещё здесь, когда Джек вспоминает, как открыть глаза. — Рад видеть, что не убил Хранителя по случайности. У меня появились бы серьёзные неприятности, Джек, — дразнит Питч, облизывая пальцы. — Ты не расскажешь им об этом, верно? Джек прочищает горло, ощущая головокружение, и заворожённо смотрит на беспорядок, оставленный на пальцах Питча: — Н-нет. — Хорошо, — с усмешкой отвечает Питч. — Тогда будет намного веселее. — Ты имеешь в виду, — Джек хватается за голову, так как она пульсирует; он чувствует себя таким разгорячённым и выжатым, что, кажется, ещё не может окружить себя успокаивающим льдом. — Имеешь в виду, это ещё не конец? — Умоляю, — протяжно произносит Питч. — Мы только начали. Кроме того, думаю, ты не хочешь оставить меня в таком состоянии на вечность, не так ли? Джек опускает взгляд на весьма заметную выпуклость, скрытую под одеждой Питча. Это неправильно, что он сейчас обдумывает, сделать ли это? Он посмеивается, и Питч выглядит оскорблённым на долю секунды. — Шаловливый мальчик, — просто говорит Питч, и Джек игриво пожимает плечами. — Так когда ты хочешь, чтобы я… — он замолкает, жестом указывая на нижнюю половину Кромешника. Тот исчезает, появляясь позади Джека, вжимаясь пахом в его зад. — Я приду и найду тебя, дорогой Джек. Затем он сливается со стеной, растворяясь, оставив Джека с дрожью вожделения, покрывающей всю его кожу. Джек не знает, дождётся ли времени, когда Питч будет готов. Не теперь, после того, как попробовал, какой насыщенной может быть его вечность.