1.1 Винтерфелл
31 августа 2017 г., 21:23
Тем утром по-весеннему бархатистый солнечный лучик, пробравшийся через щёлочку в ставнях, проскользнул по всё-таки по-зимнему холодной комнате и упал мне на лицо, заставив сладко улыбнуться. Я уже не спала. Что за удовольствие лежать в тёплой постели и вдыхать свежеть весеннего утра вперемешку с чудесным запахом зимних роз! Резко отбросив тяжёлый мех, я подбежала к окну и распахнула его, громко смеясь, впуская еще больше солнечного света и приятной утренней прохлады, забирающейся под тонкий хлопок сорочки. Мурашки резво пробежали по спине, и я вздрогнула, почувствовав локтями ледяной камень подоконника.
На внутреннем дворе беспорядочно шныряли слуги, весело шлёпая тяжёлыми сапогами по чуть подмерзшей за ночь грязи. Светлые знамена с серыми головами лютоволка глухо хлопали, развеваясь на ветру. Вчера был самый теплый день за последние три года, и мейстер сказал отцу, что весна пришла. Скрипнули железные петли тяжеловесной двери - Нэн принесла тёплую воду и сейчас, наверняка, кряхтя отчитает меня за босые и уже порядком онемевшие ноги.
***
И тут, в столовой, слепящий солнечный луч залетел в помещение, скатертью падая на длинный стол. Яркий, оранжевый желток растекся по тарелке причудливой и бесформенной жижей. Обмакнув в него кусочек тёмного хлеба, я подняла глаза: отец и Брандон говорили что-то о турнире. — Какой турнир? Брат засмеялся, и его низкий голос громом ударился о чёрные стены. Чуть толкнув меня плечом, он задиристо произнес: — Истинные леди обязаны уметь красиво вышивать, петь, — Брандон в точности повторял слова и интонацию моей старой и занудной няньки, — а тебя из глубоких мыслей тебя могут вывести лишь слова "лошадь", "меч" и "турнир"! — Нет, милый братец, ты забыл ещё сочетание "Брандон — идиот", — я нахмурилась и толкнула его в ответ. — Лианна! Низкий смех брата снова наполнил столовую, а я возмущённо вздохнув, посмотрела на отца. Он сверлил меня сдержанно-осуждающим взглядом, таким, какой всегда вызывал во мне чувство дикого стыда, и то утро не было исключением. Я помню, покраснела, но даже не предприняла попытку оправдаться, хотя своей вины не видела. Лишь гордо приподняла голову, безразлично взглянув на брата. — Ты уже взрослая девушка, Лианна, и подобные выражения тебя не красят. — Каменный голос отца эхом повторялся в голове, но я крепко сжала зубы, не желая показать свои стыд и обиду. Я медленно выдохнула, закрыв глаза, и продолжила завтракать, конечно, не забыв пнуть ногу Брандона под столом, на что он еще раз усмехнулся и взъерошил тяжёлой рукой мои волосы, разрушив незатейливую причёску. — Какой турнир? Отец вздохнул и слабо улыбнулся, откладывая письмо с красной сургучной печатью в сторону. — Лорд Уэнт устраивает его в Харренхолле. Заявленные призы настолько большие, что я не удивлюсь, если съедутся все рыцари Вестероса. — Жаль их, ведь все награды достанутся мне. — Брандон, облокотившись на стол, который прогнулся под тяжестью мужских рук, закинул в рот кусочек печенья и подмигнул мне. — Уже думаю, кого назвать королевой любви и красоты... И куда деть призовые деньги. Я заливисто рассмеялась, закрыв лицо руками, а металлическая вилка, выпав из моих пальцев, звучно брякнулась на пол. Оба мужчины тоже громко расхохотались. Душу наполняло счастье. Тот беззаботный миг запомнился мне навсегда.***
Днём снова похолодало. Погода становилась зимней, снег большими хлопьями падал на землю, в лесу покрытую ещё не растаявшим белым ковром. Я наотрез отказалась брать перчатки — всё же весна! — и теперь замерзала, изредка пытаясь хоть немного отогреть руки горячим дыханием. — Мы выезжаем в Харренхолл послезавтра, тебе стоит собрать вещи, там... — Боги, какие вещи, Брандон? — прервала его я. — Три платья и две пары туфель? Старая Нэн сложит мой сундук. Мужчина широко улыбнулся, резко останавливая своего вороного жеребца. — А ты не меняешься, Лианна. Тихая и размеренная жизнь леди не для тебя, ты любишь железо, — твердо и весело произнес он, одной рукой крепко сжав кожаные поводья в кулак и другой чуть вытянув меч из ножен, отчего воздух разрезал металлический лязг. Я улыбнулась и сдула темную прядь, упавшую мне на глаза, спрыгнула с лошади, по щиколотку утонув в свежем снегу. — Она не тихая и размеренная, Брандон, она скучная. Достав из сумки у седла красное яблоко, я предложила его своей кобыле и, когда она с хрустом съела угощение, погладила ее по сильной шее. — Отец сказал мне про твою помолвку с Кейтелин Талли. Прямо взглянув на брата, я заметила, как он сжимает зубы и как яростная печаль плещется в его чёрных глазах. Брандон резко втянул воздух, заметно напрягся, но ответил удивительно сдержанно: — Нам не позволено выбирать. Ты знаешь это не хуже меня. Да, я знала не хуже него. Когда Роберт просил моей руки и отец дал согласие, Брандон сначала удивился, потом посмеялся, а после того, как на его вопрос, хочу ли я этой помолвки, был дан отрицательный ответ, надолго задумался, упал в свои мысли целиком и выглядел грустным, что было очень большой редкостью. Я понимала, что этот союз нужен отцу, понимала, что для дочери лорда свадьба — неизбежность, так что не стала противиться, хотя и не считала, что когда-нибудь смогу полюбить Роберта. Тут невыразимая грусть и дикое желание новых, ярких эмоций переполнили меня. Вот так, неожиданно, волной. Но впереди представлялись лишь унылые будни где-нибудь в Штормовом пределе, бесконечные, однотонные дела жены лорда и пресные поучения для детей. Разозлившись, я на ощупь вынула из сапога стальной кинжал, который мне подарили на мой десятый день рождения, и со злостью метнула его в большое дерево в десяти шагах от Брандона. Он лишь усмехнулся, когда морозную свежесть разрезал свист стремительно несущегося металла лезвия. Привык. Я возмущённо рыкнула. Переведя дыхание, запустила пальцы в свои тёмные волосы, склонилась, ссутулилась, медленно уходя глубже в лес. Там, прислонившись к дереву, я подняла взгляд к небесам. Чего-то просила, молилась... Хотелось рвать, хотелось бить мечом, не важно что или кого, хотелось бежать, хотелось... Скоро мой приступ отрицания своей доли прошел без следа, и я вернулась к Брандону как ни в чем ни бывало. — Я видела её. — Я тоже. — Она приятна в общении и недурна собой. Я говорила тихо и почти безразлично, в то время как в душе у меня опять закипала смола. Я знала, что брат не хотел жениться на девушке Талли, но вряд ли могла чем-то ему помочь. А жалость он ненавидел, особенно жалость к себе. Но мы все всегда знали, что Брандон очень легко увлекается, пылко и страстно любит и быстро забывает, затянуть его под венец могла разве что самая прекрасная девушка всех времен, и то вряд ли. Именно поэтому мне всегда казалось, что Брандон женится не по любви, но по зову чести, исполняя свой долг. Кейтилин же мне действительно понравилась, хотя я и не сошлась с ней достаточно близко для того, чтобы узнать её как следует. Наша встреча случилась довольно давно, когда я еще не знала, что она невеста моего братца.***
Через день мы выехали в Харренхолл. Я пересекла двор, испачкав юбку тёмного платья, обернулась и обвела взглядом чёрные галереи, пол которых приятно скрипел, когда на него наступали, лица слуг, такие до боли родные и знакомые, неприступные стены, каждый камушек которых я, казалось, знала, окно своих покоев и ставни на нём, украшенные витыми коваными узорами. Внимательно въелась взглядом в каждую деталь, запомнила Винтерфелл таким, просыпающимся от зимней спячки, живым, свежим и прекрасным. Холодно игнорируя запреты и упреки, я вывела свою лошадь из конюшни и в итоге поехала верхом, так что в единственной повозке нашей колонны сидели слуги. По дороге я то отставала, погрузившись в свои мысли и опустив нос в мягкий мех, покоившийся на плечах, то резво догоняла всех, беззаботно посмеиваясь, радовалась тусклому солнцу и весеннему свежему воздуху. Помнится, в таком же настроении меня впервые увидел Роберт. Мы возвращались домой из Орлиного Гнезда, где навестили Неда, который вместе с другом отправился погостить в Винтерфелл. Он сразу обратил на меня своё внимание, и оно, признаюсь, поначалу было мне очень лестно. Да и Роберт впечатлил меня: красивый, сильный и статный мужчина со светлым ликом. Мечта. Но вскоре его безумно влюбленные, будто зачарованные взгляды стали мне совсем безразличны. Однажды служанка прошептала мне, что в Долине Аррен у него есть внебрачный ребёнок. Все три неполных месяца, которые Роберт прожил у нас дома, он ежедневно открыто и настойчиво восхищался мной, моим лицом, движениями... Но, само собой, не моим характером. Любая похвала всегда трогает сердце девушки, в этом же случае она должна была просто растопить его северный лед, ведь мою внешность отмечали довольно редко, хотя и почти всегда называли красивой. Лжецы, конечно. Но комплименты Роберта не вызывали во мне что-то большее, чем чувство благодарности. Правда, однажды я по своей глупой неосторожности оказала ему какой-то неважный, по-моему, знак внимания, какой именно — уже не помню. И после этого, ночью, юный лорд Штормового предела попросил моей руки у отца. Честно, я не удивилась. Не знаю, почему. И моё отношение к Роберту, безразлично-почтительное, уважение как к лорду, как к великому воину, совершенно не изменились. Убейте, но я не видела его своим мужем, хотя и смирилась, старалась считать его супругом в мыслях, мечтах... Зато он был безгранично счастлив. Следующим утром нашел меня в Богороще, взял за руку и долго шептал что-то о нашем невероятном будущем. Я до сих пор помню его шершавые большие ладони, греющие мою кисть. Что-то обещал и бесконечно меня благодарил. А за что? Он думал, что мы можем дать друг другу то самое абсолютное счастье, но это было не так. Точно не мне. Я благосклонно улыбнулась и забрала свою ладонь из его рук. Сказала что-то отрешённое и ушла. Я сразу поняла, что, если мы с Робертом поженимся, наш брак никогда не будет эталонным. Вряд ли я буду его единственной, а наши дети уже точно никогда не будут его первенцами. Но, может быть, я придираюсь?.. Скорее всего, просто преувеличиваю, и Штормовой предел не худшее место для меня, а его лорд — приличная партия. В Харренхолл я ехала со спокойной душой, глубоко утопая в собственных размышлениях. Я не ждала великой любви — я не разочаровалась в жизни. Я знала, что так будет. Так бывало чаще всего. После помолвки с Робертом скучающая печаль поглотила меня, но жить стало спокойнее и увереннее. Так и должно быть.
