3.5 Харренхолл
17 июля 2020 г., 00:44
— Только не ленты, Маргарет, — простонала я и обернулась, ища хоть немного сочувствия в зеленых глазах девушки, стоящей за спиной и держащей в руках голубую атласную ленту.
Но взгляд ее был настойчив, как это обычно бывало, когда я противилась выбранной ею прическе, украшению или платью. Признаться, в таких вещах она разбиралась лучше, но, — Боги! — как я не хотела вплетать ленты! Очень часто они спадали с моих волос, отчего те рассыпались по плечам и мешались, попадая на лицо. Это очень раздражало.
— Этот цвет прекрасно подходит к платью, миледи, — Маргарет легко улыбнулась, прикладывая ленту к ткани моего рукава, и я, соглашаясь, обреченно вздохнула и оперлась на спинку дорожного креслица, давая девушке вплести ленту в волосы.
Немного шершавые от соды, крахмала и жесткой воды руки девушки мягкими прикосновениями собирали мои волосы во что-то витиеватое. Она всегда знала, что следует надеть, что и как заплести... Она знала, какую ткань лучше выбрать, какого фасона пошить платье; знала, что мне точно понравится, а что можно даже не предлагать.
Впервые я встретила ее четыре года назад. Прибежав в один день в свою комнату после охоты или прогулки верхом, я застала там незнакомую миниатюрную девчушку, перекладывающую из большой корзины мои наглаженные ночные сорочки в старый комод у стены. Ее волосы были убраны в скромную прическу, а глаза глядели широко и испуганно. Как я узнала тогда, Маргарет осиротела незадолго до нашей встречи. Кое-кто из ее родственников был знаком с хорошим другом отца, так что девочка быстро попала в Винтерфелл, где за ней хорошо приглядывал мейстер и главная прачка.
— Лиа, не тяни! — резкий голос Бенджена с улицы выхватил меня из водоворота воспоминаний.
— Я как раз заканчиваю, миледи, — улыбнулась Маргарет, глядя на наше отражение в тусклом зеркале.
Мягко дотронулась до руки девушки, благодаря ее, и выскочила из шатра, резко откинув тяжелый полог, который глухо хлопнул в воздухе. Брандон удивился на мгновение, но потом взглянул на меня уже хитро и легко коснулся моих волос:
— Это что, ленты?!
***
Я присела на лавку рядом с отцом и скучающе взглянула на ристалище, где два рыцаря в блестящих доспехах, с разноцветными щитами, уже готовые к поединку, находились на разных концах поля. Лошади, возбужденные криками толпы и предчувствующие нечто опасное, били копытом об и без того рыхлую землю и резко, будто раздраженно поднимали голову, гарцевали. Но меня не интересовали грядущие поединки, лишь предвкушение ожидающего всех сюрприза томило меня, заполняя грудь чем-то теплым. Наверное, это грел восторг от знания секрета, недоступного остальным, но не являвшегося чем-то тайным для меня. Мельком увидев Рейгара на королевской трибуне, я снова взглянула на него и улыбнулась, опуская голову и скрывая свою улыбку. Это тоже было тайной, но тайной моей собственной, отнюдь меня не восторгавшей. Я снова искоса взглянула на Рейгара. Принц, одобрительно улыбаясь и изредка еле заметно, грациозно кивая, слушал высокого и статного мужчину, стоявшего за его спиной и что-то увлеченно, но несколько сдержанно рассказывавшего. Между ними будто чувствовалась какая-то приятельская связь. Мне тогда показалось, что они, должно быть, близкие друзья. Мне хотелось смотреть на него дольше, еще хоть мгновение... Но в то же время необходимо было гордо отвернуться, фыркнуть, все, что угодно, но не давать волю чувствам. Боги, я сходила с ума! Двойственность моих чувств в то мгновение была пугающей, хотя и вполне объяснимой. — Неужели тебе так быстро надоел турнир, Лианна? — неожиданно спросил отец, и я резко, будто испуганно отвела взгляд от королевской трибуны и растерянно взглянула на отца. О чем он? Видел ли он, как я смотрела на Рейгара? Нельзя дать повод для появления хоть какого-то подозрения или вопроса или... — Не понимаю, отец... — Еще вчера ты была радостной и с нетерпением ждала начала соревнований, а сегодня выглядишь... потерянной. Ты хорошо спала? Заботливое отношение отца растрогало меня и я замерла на секунду, глядя в серые глаза, а потом обняла его руку, прижавшись щекой к могучему плечу. Я знала, что отец улыбнулся, чувствовала макушкой его теплый взгляд. Чувство безграничной любви к нему захлестнуло меня, так что я зажмурилась, просто не зная, как выразить свои чувства, что сделать для него. Совесть мерзко скребла по сердцу кинжалом, напоминая о нашем обмане, о нашем уже приведенном в действие опасном плане. — Все хорошо, просто... — Гул трубы, возвестивший о начале поединка, избавил меня от необходимости объяснять свое странное состояние.***
Вечерело. Солнце еще было ярким, но уже не грело так ощутимо, как в полдень. Появление Бенджена было воспринято толпой с великим интересом. После окончания запланированных поединков к ярко раскрашенным павильонам рыцарей в самом конце ристалища медленно приблизилась белая лошадь, на которой, гордо выпрямившись, сидел человек небольшого роста в странных на вид доспехах. Забрало его тусклого шлема было опущено, так что никому не удалось разглядеть лицо таинственного незнакомца. Чем ближе он приближался к павильонам, перед которыми изредко лениво колыхались на легком ветру несколько знамен, тем тише становился гул толпы, лениво собирающейся покидать трибуны. Незнакомец ловко соскочил с лошади и неспеша подошел к рыцарям, которые уже выходили из-под навеса павильона к нему навстречу. Но таинственный гость резко повернулся к трибунам и поднял голову, как будто осматривая их. Я попыталась скрыть улыбку. Брат пока прекрасно справлялся со своей ролью и уж точно завладел вниманием публики: над ристалищем раздавалось лишь еле слышное позвякивание его доспехов и щебетание птиц. Он медленно поклонился королю. — Я прошу лишь минуту внимания уважаемой публики! — громко прокричал Бенджен, поднимая руку. — Сегодня лишь одна цель привела меня сюда, и она достаточно благородна, чтобы так дерзко появиться на турнире: требую поединка с сиром Хэем, сиром Блаунтом и сиром Фрэем! Трое рослых мужчин, стоявших рядом в самом углу павильона, удивленно переглянулись и, недоумевающе помолчав, громко, но тупо, пусто рассмеялись, заглушаемые вторившей им толпой. Этот смех занавесом закрывал истинные эмоции рыцарей, их удивление или, может быть, даже страх. Король резко поднял руку, отчего хохот тотчас же прекратился. Немного погодя, старик, исподлобья оглядев трибуны будто поблекшим взглядом, хрипло проговорил: — Зачем тебе вести поединок с этими людьми? — Они нанесли оскорбление моему хорошему другу, Ваше Величество! — громко прокричал Бенджен, несколько забавно меняя голос. Я напряглась до предела. А вдруг король не разрешит неизвестно кому участвовать в турнире, а вдруг отец догадается, а вдруг Эйрис начнет спрашивать конкретные имена... Над ристалищем повисла тишина, заполняемая шепотом и буквально осязаемым, будто вязким интересом толпы. Мои колени дрожали, но я изо всех сил пыталась сохранять чуть заинтересованное выражение лица, будто все происходящее не трогает меня слишком сильно. — Что ж, в таком случае никто не в праве отказать тебе, — надменно просипел Эйрис, и его срывающийся голос напугал меня еще больше. Толпа взорвалась радостными, предвкушающими несколько необычное зрелище криками.***
Первые два боя прошли достаточно удачно для Бенджна. Он удивительно ловко для юного мальчишки спешил хоть и не самых искусных и могучих рыцарей, но все-таки взрослых мужчин, сам при том оставшись целым и невредимым. Боги явно были на его стороне. Радости моей не было предела. Изредка, в особенно опасные моменты боя я хватала Брандона за предплечье, и мы обменивались встревоженными взглядами. — Лиа, позови, пожалуйста, Бенджена, — улыбаясь лишь глазами, спокойно попросил отец в перерыве между вторым и третьим поединком безымянного рыцаря. Душа замерла, ушла в пятки, но я сразу попыталась взять себя в руки и не выдать и капли своего удивления и ужаса. Мне казалось, что я накрыла ледяной огонь, плескавшийся где-то внутри, каменным колпаком, отчего душу еще больше обволакивал страх. Улыбнувшись, как мне казалось, по-обычному, хотя губы и дрожали, я медленно проговорила: — Конечно, отец. Кинув сидевшему рядом Брандону растерянный взгляд, тем самым оторвав его от заигрывания с какой-то девушкой на следующем ряду, я быстро покинула ристалище. Все чувства уступили место страху, растерянности и стремлению немедленно предпринять что-либо, что непременно все исправит. Мне в спину ударили оглушающие звуки трубы, возвещавшие о начале третьего поединка. Минуту спустя, когда я уже забежала за трибуну, раздался ликующий рев толпы. О, хоть бы это Бенджен остался в седле! Овации не прекращались, отчего я невольно улыбнулась. Как это все-таки здорово! Но как это все-таки опрометчиво... Я добежала до Хоуленда. Он стоял в назначенном месте, куда должен был сразу же после третьего поединка добраться Бенджен. — Хоуленд! Отец велел позвать Бенджена! — задыхаясь, проговорила я. Хоуленд молчал несколько долгих мгновений, отчего я напряглась еще больше. Но потом, ничего не говоря, он бросился к лагерю и через минуту принес грязный и старый холщовый мешок. — Сложим доспехи сюда и просто быстро уйдем, — спокойно проговорил Хоуленд, и моя тревога начала понемногу униматься, уступая место логике и холодному расчету разума. — Тогда все точно будут знать, что это кто-то из присутствующих... — прошептала я скорее для себя. — Я отвезу их подальше в лес и разбросаю. — Быстро снимем с Бенджена доспехи, вы возьмете его лошадь и мешок, а Бенджен побежит к лорду Старку! — Хоуленд активно закивал, соглашаясь с моей идеей, и широко улыбнулся, когда мы увидели быстро приближающуюся фигуру, облаченную в доспехи и восседающую на лошади.***
Крепко придерживая узду одной рукой, а другой сжимая мягкую, износившуюся холстину мешка, я направляла коня все дальше в лес, веселясь и все больше пугаясь пугаясь одновременно. Я боялась гнева отца, ведь он, я уверена, почти понял, кто же скрывался под доспехами Безымянного рыцаря. Я радовалась, что в жизни наконец-то возникло что-то интересное, что-то возбуждающе опасное. В том лесу очень удачно протекала неширокая река, мутная от недавних дождей. Решив, что лучшим выходом будет просто утопить латы, я направила лошадь к воде. Преодолевая небольшой, но крутой спуск к берегу, заросшему странного вида камышом, мне пришлось пригибаться, даже практически ложиться на шею коня, чтобы не задеть кроны невысоких деревьев. Но отдельные ветки все же попадали мне по голове, отчего я недовольно шипела. Скинув на землю мешок, который громко звякнул и раскрылся, показывая последним лучам солнца потемневший металл доспехов, я неуклюже спрыгнула с лошади и фыркнула, рассматривая порванный почти до колена подол. Он был настолько грязный, что у нижней кромки не было и пятнышка, выдававшего его первоначальный голубой цвет. — Чертово платье, зачем их вообще придумали!.. Увлекшись процессом уничтожения уже ненужных доспехов, я будто потеряла чувство времени. Тревога понемногу уходила из моей души, оставляя все же след от своих когтей. Вдруг за спиной неожиданно хрустнула ветка и я, испугавшись, резко обернулась, уже жалея, что не сумела взять из лагеря хоть какой-то кинжал... Рейгар стоял на заросшей дорожке, спускавшейся к речке. Белое, наспех обернутое чем-то голубым навершие меча, крепко зажатого в мужской руке, поблескивало на солнце, изредка встречаясь с солнечными лучами, проникающими через густо сплетенные ветви и первую листву на них. Его лицо было лишь немного удивленным, но во взгляде плескался целый океан недоумения. Я замерла, плеск реки эхом отражался в голове. Зачем он здесь? Я видела его на ристалище, откуда, скорее всего, зрители только начали расходится, а значит, он покинул трибуны одним из первых и направился прямиком в лес. Боги, лишь бы ему просто вздумалось прогуляться... Хотя мешок с латами у моих ног, наверное, все-таки вызывает вопросы. — Леди Старк, не смотрите на меня так сурово, — Рейгар еле заметно улыбнулся, осторожно шагая мне навстречу. Я резко отшатнулась, настороженно глядя на мужчину, хотя между нами и было довольно большое расстояние, продолжала глядеть на него, ища хоть намек на цель, которая привела его сюда. Но что-то внутри настойчиво уверяло меня, что дело в Безымянном рыцаре. — Мне, кажется, нужно отыскать... вас, — сказал он, переводя взгляд с разорванного мешка и валяющихся вокруг частей доспехов на меня. Он наклонил голову и изучающе глядел на меня, ожидая ответа, и я вздрогнула, представив позор, который мы навлекли на семью, и ужаснувшись. Конечно, если мне удастся унести ноги... Но зачем? Это бессмысленно и глупо. Самое правильное решение — достойно принять любое развитие событий, тем более, что благородные цели разыгранного нами костюмированного представления вполне очевидны. Но, возможно, не для южан. Я выпрямилась и сложила руки, внимательно разглядывая принца и не заботясь о грубом нарушении этикета, о просто возмутительном для леди поведении. Что-то говорило мне: он не раскроет эту тайну. Но верить в чье-то благородство — опасно, особенно когда на кону, наименьшее, репутация твоей семьи. — Пожалуйста, скажите сразу, принц, станет ли известно... об этом? Рейгар посмотрел мне в глаза, и я опешила. Можно было ожидать чего угодно: насмешки, отвращения, гнева или даже обиды. Но он не смеялся надо мной, он снова изучал, как тогда на ристалище, будто пытаясь проникнуть в мои мысли. Казалось, что все происходящее уже совсем перестало удивлять его. Он еле заметно улыбнулся: — Никто не узнает. Я кивнула и отвернулась, чувствуя, как трясутся колени и начинают краснеть щеки. Странное ощущение. Это ничего не значит, Лианна. Он так поступает из каких-то своих убеждений, дело не в тебе. Но как же мне хотелось, чтобы дело было именно во мне... Кулак напряжения, крепко державший меня с самого ристалища, медленно разжимался, отчего по телу прокатилась теплая волна облегчения, от которой ноги совсем перестали меня слушаться. Взяв тяжелый нагрудник, весь в мокрой земле, с прилипшей к влажному металлу травой, я размахнулась и бросила доспех в реку. Пытаясь не замечать молчаливого присутствия Рейгара, я избавилась еще от нескольких доспехов, когда уже в прохладном воздухе пронесся его голос: — Вы знаете, Лианна, что о вас говорят в женском обществе? — А вы часто бываете в нем? — без интереса спросила я, мельком, исподлобья взглядывая на принца и продолжая топить доспехи, отчего мне становилось настолько радостно и спокойно, насколько вообще могло быть радостно и спокойно в сложившейся ситуации. И хотя я осознавала, что моя манера разговора с принцем и эта грубость могут закончиться чем-то нехорошим, — казнью, например, — но ничего не могла с собой поделать: мне жизненно необходимо было держаться гордо и независимо, будто ничего и не произошло. Меня настолько раздражало, что он решает мою судьбу, что я в долгу перед ним, настолько разъяряло его спокойствие, что я готова была просто обругать его. Тем более, он тоже нарушал всяческие правила, прямо намекая на мою плохую репутацию. Принц рассмеялся красиво, неожиданно свободно и завораживающе: — Жены лордов на королевских приемах... не стесняются при выборе тем для разговора. — И что же говорят? — я скинула последнюю металлическую часть доспехов в воду и повернулась к Рейгару, отряхнув ладони от травы и земли и гордо скрестив руки на груди. — Вас называют своенравной гордячкой, — наигранно серьезно проговорил мужчина, хмуря брови. В груди, казалось, не было ничего, пустота, но сердце колотилось так, что я даже на секунду испугалась, как бы Рейгар не услышал его громкое биение и не понял, как же мне страшно. А он стоял передо мной все такой же гордый и непоколебимый, такой же величественный и красивый, но в его темных, обычно холодных глазах то и дело мелькали веселые и даже хитрые искорки. Я же продолжала быть наигранно спокойной. — О, такая характеристика из уст южных леди — комплимент для меня. Ведь лучше быть своенравной гордячкой, — я холодно ухмыльнулась, — чем скучной, заносчивой и самовлюбленной куклой. Неожиданно даже для себя произнесла это с каким-то остервенением, будто выплевывая слова. Рейгар хмыкнул, явно не соглашаясь со мной. Он сделал пару шагов мне навстречу, убирая меч в ножны. Его светлые волосы были убраны назад, и одна выбившаяся прядь легко касалась скулы. Он шагнул еще раз, и я вдруг подумала, что никогда не была к нему так близко — нас уже разделяла только пара-тройка шагов. Он, как дикий зверь, аккуратно, медленно подкрадывался ко мне, думая, что может спугнуть. Но я, конечно, никогда не показала бы ему своего страха. — Вы слишком нетерпимы к ним, леди Старк. Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем я окончательно осознала смысл его слов и с трудом выбралась из плена его диковинного темно-фиолетового взгляда. Моя кровь, казалось, стала в разы горячее, а в голове снова пронеслась его фраза: "Вы слишком критичны к ним". Я раздраженно выдохнула: знаток нашелся. Пусть идет к своим южным леди, зачем он тут стоит?! За зарослями, где-то около дороги послышался мужской смех, от которого я вздрогнула. Ну конечно, он тут не один! Как же, наследный принц один сунется в лес. Я недовольно взглянула в сторону дороги, рассуждая, как же проехать к Харренхоллу, минуя охрану Рейгара. — Они будут молчать, даже если увидят. Взглянула на принца чуть дольше положенного. Что-то шевельнулось в сердце, отчего оно пропустило удар. Я хотела было вскочить на коня и уехать, но не выдержала и, опять ухмыльнувшись, размеренно произнесла: — Но слова южанок обо мне лишь выдают их задетое самолюбие. — Задетое самолюбие? — Рейгар удивленно поднял бровь и заинтересованно смотрел на меня, хотя в его взгляде промелькнуло что-то... отеческое. — Конечно, — я беззаботно пожала плечами, — ведь один северянин стоит четырех южан, и они понимают это. Я уверенно зашагала к своему коню, считая разговор законченным. Сейчас я не чувствовала ничего, кроме какого-то злорадствующего торжества, захлестнувшего меня. Рейгар, видимо, был не согласен и двинулся за мной, останавливая вопросом: — И чем же Вы, по-вашему, отличаетесь от южных леди? Я задумалась на мгновение, поправляя узду. И правда, чем же? Конечно, он спрашивает и надсмехается, ведь южанки такие утонченные, невероятно правильные и прекрасно воспитанные! Все время при них все эти женские штучки: вовремя опустить глаза, кокетливо веером прикрыться, что там еще делают обычно... Театр! — Я свободнее любой из них. — Почему Вы так думаете? — Рейгар будто удивился на мгновение, но потом, опять немного наклонив голову, усмехнулся так, что мне показалось, будто он даже согласен со мной. — Свободный человек — всегда настоящий, а не наигранный. Я сижу на лошади, как сидит мужчина, и нисколько не стыжусь этого. Смеюсь, когда захочу и как захочу. И никто не осуждает меня, не регламентирует мое поведение, — я задумалась, вспоминая упреки отца, — по крайней мере, в Винтерфелле. Разве это не свобода? Принц уже не улыбался, а только серьезно смотрел на меня. Его темные глаза как будто разрезали уже прохладный воздух и смотрели прямо в душу. Мне казалось, что он уже знает обо мне абсолютно все: мой страх, волнение и даже мою глупую, совершенно никчемную увлеченность им самим. Я резко отвернулась, еще раз испугавшись, и, без стеснения, но со спешкой приподняв юбку, хотела вскочить на коня. Нет сил оставаться здесь, с ним. Мельком посмотрев на Рейгара, я еще раз обратила внимание на голубую ткань на рукояти его меча. Встряхнула головой и взглянула еще раз. Это была моя лента! Точно моя лента! Наверное, осталась на ветке у спуска к реке... Чертова лента, не зря я не хотела ее вплетать! — Позвольте, — я обернулась на принца, — он протягивал мне руку. Недоуменно уставившись на грубую от оружия ладонь, я еще раз перевела взгляд на лицо Рейгара, пытаясь понять, что я должна сделать?.. Поцеловать руку? У южан и такие извращения приняты? Боги, неужели он предлагает мне помочь подняться в седло... Я сдержала хохот, лишь широко улыбнулась и зажмурилась на мгновение. Ну ты и идиотка, Лианна! — Благодарю, — я легко прикоснулась к руке принца, думая что справлюсь сама, не отвергая его всего лишь из правил приличия, которые, впрочем, я и так сегодня практически растоптала. Я сильная, я делала это сто раз. Уверенно шагнув на бревно рядом, в два счета оказалась в седле и еще раз улыбнулась, взглянув на Рейгара. Его волосы совсем растрепались, он смотрел на меня, гордо, по-королевски подняв подбородок и еле заметно улыбаясь. Его образ манил меня с такой силой, что я поняла: ехать нужно сейчас, чтобы не растерять остатки своей гордости хотя бы перед самой собой. Но в последний момент я заметила свою ленту, намотанную на черную рукоять меча. Маргарет будет недовольна... Надо забрать?.. Нет, я не могу говорить с ним! Черт с ней, с лентой! Я была против нее с самого начала! — Принц, — я почтительно кивнула, прощаясь и отводя взгляд, когда он, опять по-отечески улыбаясь, кивнул в ответ. Резко рванула поводья и через минуту уже неслась в лагерь. В голове было пусто, но я широко улыбалась и была счастлива. Почему-то абсолютно счастлива.
