Глава 4
30 октября 2017 г., 22:27
Ты единственный, кто верит в то, что я вижу призраков - даже если это ложь; ты снова просишь описать их, машинально предлагая конфеты.
Мы застряли в моём сне на сотни долгих лет, и пустая парковка со временем лишается даже тусклого фонаря, пока деревья разламывают корнями пыльный асфальт.
Я наклоняюсь вперёд, тяжело дыша, опираясь негнущимися руками о шлагбаум, и кончики волос, упавшие мне на лицо, покрываются инеем.
- В мае такие славные ночи, - раздаётся за моей спиной.
Ноябрь. Сейчас - ноябрь, снова и снова повторяю я в пустоту, охрипшим голосом раздирая барабанные перепонки. От моих ладоней на шлагбауме остаются бордовые пятна.
Всё, что нужно - всего-навсего убежать, но ты идёшь следом неспешно, словно точно зная, куда я поверну секундой позже. Словно зная, где я споткнусь и растянусь, вспарывая холодным асфальтом ладони. Земля холодна. Ты - нет.
- Я поймал тебя.
Фраза заедает, повторяясь бесконечное множество раз, голос твой искажается и плывёт, теряясь в глубине тёмного леса.
Я уже не пытаюсь подняться, только торопливо одёргиваю распахнувшуюся куртку, в надежде согреться. Вой раздаётся ближе, стул летит прямо в зеркало, и за осыпающимися осколками замирает светящаяся разноцветная карусель.
- Ты не должен спать на земле.
«Хорошие мальчики так не делают».
Я медленно моргаю, зарываясь пальцами во влажную листву, вожу руками в бесплотных попытках найти очки. Перед моим лицом смутно знакомый размытый ботинок, и отчего-то мне совершенно не хочется поднимать голову.
- Хочешь прокатиться? У меня есть конфеты для тебя.
- Что? - непонимающе вскидываюсь, ожидая увидеть знакомую сеть. Ни черта не разобрать.
Одежда холодная и мокрая, тело неприятно ломит.
Ты помогаешь мне подняться, аккуратно надеваешь очки, чуть прижав к саднящей переносице.
- Я спросил, что ты снова делаешь в таком месте.
Твои пальцы крепко сжимают мои, я нехотя поднимаю взгляд и хочу кричать от ужаса: лицо твоё - кровавый оскал. Ты что-то кричишь, когда я падаю, падаю, падаю, снова и снова, слыша хруст собственных изломанных костей. А после не остаётся ни боли, ни страха.
Одна только пустота.
