Tag, You're It

Твой дом пуст. Пуст в том пугающем смысле слова, когда в вещах и комнатах не ощущается ничего, что могло бы что-то рассказать о хозяине. Словно его и нет вовсе. Я теряюсь в холодных подвалах, скольжу руками по влажным стенам, пачкаюсь снова в вязкой грязи. Ты снишься мне наяву, гремящий ржавой цепью за пыльной полосой полиэтилена. Я открываю глаза и смотрю на потолок - ожидая. Но цепи не звенят за моей спиной, а влага подвала сменяется душностью комнаты - отчего-то я закрыл окно и задёрнул тяжёлые шторы. Из окна виден лес - запоздало приходит мысль; а, значит, где-то на краю его может быть та самая парковка /я отказываюсь принимать её за плод своего воображения, только не в этот раз/. Ты смотришь на меня спокойно, лезвие ножа тускло блестит в свете стерильной кухни. Стук-стук-стук. Приглашающе киваешь на высокий стул напротив, но я опасливо сажусь поодаль. Стук-пауза-стук. Ты понял. Что в тебе хорошо - ты никогда не задаёшь лишних вопросов. В "моей" комнате наверху дышать становится тяжелее с каждой минутой, и, устав следить глазами за колышущейся нитью паутины, я всё же решаюсь спуститься. Ты никогда не станешь прогонять меня, потому что... Вазочка конфет придвигается слишком близко, и я открываю было рот, чтобы напомнить, но ты киваешь, возвращаясь к прерванному занятию. - Мне кажется, это действие имеет смысл. Шуршащие разноцветные фантики точно такие же, как в моих снах. А на самом дне прозрачной вазы лежит та самая дырявая монета на шнурке. - Зачем ты делаешь всё это? - Что именно? Твой голос опасно тих, и нож плавно опускается на доску. - Шнурок. Монета. Я видел всё это в своих снах. - Образы, видимые днём... - Что за таблетку ты дал мне вчера? - Успокоительное. - Название? Ты понимающе улыбаешься, медленно покачиваешь головой. - Ты не доверяешь мне? Твоя улыбка становится шире, когда я, не раздумывая, бросаю вполне ожидаемое тобой "нет". В несколько шагов ты оказываешься рядом, кладёшь руку мне на шею, чуть надавливая, и знакомое ощущение болезненно сжимает внутренности. - Зачем?.. Ты склоняешься слишком близко. За подрагивающими тонкими губами виднеются абсолютно не человеческие клыки, и я замираю, ожидая чего угодно... но не того, что ты скользнёшь ладонью по плечу, отстраняясь. Никакого оскала. Никаких волков. Только взгляд твой, в котором странная отеческая забота смешана с совершенно нездоровым голодом. - Тебе не стоит задавать такие вопросы. Нож входит в мой бок почти до рукояти, и руки твои, скользкие от разливающейся красноты, с абсурдной нежностью касаются моего лица. Снова и снова. Пока я задыхаюсь от боли. Я резко распахиваю глаза, дёргаюсь, испугавшись спеленавшей меня ткани. Ты стоишь в дверях, пока я барахтаюсь в кресле, заботливо укрытый клетчатым пледом. Бок неприятно тянет, ты протягиваешь стакан воды и таблетку, не меняясь в лице. Парой часов позже, когда я запираюсь в ванной, мне едва хватает духу посмотреть на своё отражение в зеркале. Слева на животе виднеется тонкий шрам с припухшими красными краями, шрам, которого у меня никогда не было.