Кошмары Франкенштейна

Франкенштейн был в крайней степени растерянности — уже вторую ночь он спал спокойно. У него так скоро нервы кончатся терпеть и ожидать атаки. Он был уверен, что Копьё просто ждёт подходящего момента, когда он будет наиболее уязвимым. Сегодняшняя ночь, как раз самый подходящий момент — Мастеру придётся вернуться в Лукедонию. Чертов Геджутель! Если бы не он, Мастер бы продолжал жить обычной жизнью и не возвращался бы туда, где столько времени провёл в одиночестве. Этой ночью Франкенштейн просто боялся засыпать. Да, последние две ночи кошмары его не беспокоили, но сейчас он еле сдерживается, чтобы не дать Копью уничтожить всё вокруг него. Последняя ночь. Нужно её пережить, а в Лукедонии он даст выход своей ярости, даст Копью испить свежей ноблесской крови. Стоило Франкенштейну лечь в свою постель и закрыть глаза, как Копьё тут же вцепилось в его сознание, погружая в пучину мрака и ненависти. Неожиданно тьма начала материализоваться в вязкое вещество, и Франкенштейну стало казаться, будто это вещество его затягивает, что руки умерших ради создания этого Копья пытаются утянуть его на самое дно. -Мастер! — в отчаянии позвал Франкенштейн, когда понял, что самому ему с натиском Копья не справиться. — Мастер! — Франкенштейн, — тихо ответил голос Ноблесс. — Я всегда рядом. Франкенштейн в удивлении открыл глаза, поняв, что голос звучит не только в его сознании, но и на периферии. Первое, что увидел директор Ли, было лицо его Мастера и Хозяина его сердца. Алые глаза обеспокоено заглядывали в его, небесно голубые, однако глаза единственное, что выдавало беспокойство истинного Ноблесс. -Мастер, — прошептал Франкенштейн, только сейчас замечая, что Рейзел всё это время обнимал его, успокаивающе гладя по голове. Сложить два и два для учёного не составило труда. — Так это вы оберегали меня от кошмаров. -Это единственное, что я могу для тебя сделать, — ответил Рей, пропуская золотистые пряди между пальцев. -Вы сделаете для меня гораздо больше, если просто будете жить, — прошептал Франкенштейн и ещё крепче прижался к своему Мастеру. — Просто живите — это единственное, о чём я вас молю. — Франкенштейн, — тихо позвал Рейзел и прижался лбом ко лбу самого верного человека. — Это единственное, чего я не могу тебе обещать, — он знал это — долг Ноблесс защищать людей и Благородных. -Я всегда буду следовать за Вами, — ответил Франкенштейн. — До самого конца. Я буду верно служить Вам. -А я буду защищать тебя от кошмаров, — ответил Рейзел и легко коснулся губ своего человека, невинным поцелуем. Франкенштейн изо всех сил прижался к своему Мастеру, ведь его кошмар длиться тысячу лет — страх в любой момент потерять того, кто так дорог его сердцу. И Рей понимает, слышит его страхи, а потому лишь крепче обнимает своего слугу, чтобы тот знал, что он, Рейзел, рядом. -Чего бы это не стоило, — начал Франкенштейн, тихо шепча в основание шеи своего Мастера. — Я не дам своим кошмарам сбыться.