Пляска пепла и ветра

— Мальчик-жертва, мальчик-палач — Рассвет Локиус встречал на подоконнике с полупустой бутылкой энергетика и почти опустевшей пачкой сигарет. Так как Бальтазар ушел в неизвестном направлении, ему пришлось в реальной действительности следить за Роксетом и не рисковать повторно с погружением в транс. Если говорить откровенно, то он прекрасно понимает, почему напарник так разозлился из-за его выходки, но с другой стороны — выбора у него не было. Он просто не мог допустить, чтобы «слуга» агрессора добрался до самых болезненных воспоминаний мальчишки, да и потом, он сам-то пока не рисковал их трогать, потому что боялся взрыва. А его не миновать, если лезть в каждую дырку. Тем более, он не знал наверняка там ли корень проблемы, что очень затрудняло всю работу. Роксет упрямился, то ли из-за страха, то ли из-за нужды, но он так и не рассказал, что могло стать первым порождением внутреннего конфликта. Хотя ему-то это точно известно, иначе альтеры так не увиливали бы от этой темы. Локиус понимал слишком хорошо, что не надо давить на мальчишку и по крупицам разбирать его проблемы, но время в данном случае было не на его стороне. С каждым днем влияние Невидимого становилось все сильнее и сильнее, словно для него не существовало границ, и теперь он просто медленно и со вкусом поглощает сознание парня. Но опять возникает вопрос, почему он это делает именно сейчас, а не пару лет назад, когда у Роксета не было никакой моральной защиты? Или дело в том, что сейчас ему есть что терять из хороших воспоминаний? Так вроде эта тварь питается его болью, и до счастливых воспоминаний ей не должно быть дела. Или мальчишка врал с самого начала насчет своего состояния, специально изменяя некоторые факты. Локиус бросил задумчивый взгляд на спящего парня и раздраженно цокнул языком. Бред, смысл ему утаивать детали своего прошлого, когда он сам хочет от него избавиться? Пес мотнул головой, прогоняя эти мысли прочь. Нет. Когда Роксет говорил о своем папе, у него были реальные эмоции и реальная боль, которая нарывами сочилась из его нутра. Такое невозможно сыграть или придумать от балды. Локиус знает это не понаслышке, потому что сам хранит в себе сотню вечно разодранных шрамов, которые иногда напоминают о своем существовании. Локиус перевел взгляд на свое запястье, на котором до сих пор была выступившая цикличная татуировка, и тяжело вздохнул. Если он еще раз так забудется и по полной откроет канал, гарантированно с жизнью можно будет попрощаться. Но как по-другому помочь парню? Без вхождения в транс он не сможет контролировать весь процесс переходов, и кто знает, что могут учудить альтеры в этот момент. Не сказать, что все личности настроены против Роксета, но вот есть некоторые двойники, которые, скажем так, недовольны тем, как парень поступает с ними, и они очень его беспокоили. Например, тот же Сетти однажды во время сеанса устроил истерику из-за того, что ему не разрешают видеться с Виром и заставляют терпеть расспросы про насилие. Очень часто подобные капризные представления заканчивались для самого Роксета очередной ночью, проведенной в компании Блэка, а потом и новой раной на теле из-за собственного наказания. Такая больная зависимость от Коршуна была вызвана навязанной привязанностью из — за защиты и показной заботы, которую Вир проявлял по отношению к мальчишке и подкреплена изрядной дозой возбуждающих наркотиков. Не знающее раньше, что такое любовь, покалеченное сознание цеплялось за эти проявления интереса и теплоты, как за последний оплот. Тем более с постоянными циркулирующими мыслями о том, что он не достоин большего, ситуация только сильнее усугублялась. По-хорошему, нужно было сразу отрезать Блэка от мальчишки, как только они узнали о его действиях против него, но в том бы случае Сетти устроил бы затяжной спектакль одного актера. И не факт, что обошлось бы без внешних повреждений. Насчет внутренних не было таких опасений, потому что как таковой властью над ментальными процессами альтер не обладал, потому что был гораздо слабее того же Рокса или Одинокого. Но все же, Локиусу нет-нет, да покажутся другие его черты, что вызывает уже вопросы, а реальный ли вид показывает мальчик-жертва. Потому что слишком резкие перепады с отрешенного и находящегося в постоянной дезориентации ребенка в капризного и сучковатого бляденка. Пес не мог понять, какое состояние было реальным, а какое — лишь защитной «игрой», и это его порядком раздражало. Локиус и мог бы насильно вырвать его из сознания Роксета или, точнее, вернуть его в единую основу его психики, но проблема была в том, что за прошедшие годы его форма изменилась, как и общее состояние, и теперь он застрял между своими «мирами». И не главенствующий альтер, и не мелкое псевдо-истеричное состояние. Вечный мальчик-жертва, который хочет как-то изменить реальность, но у которого не хватает сил и выдержки бороться с похотливым и зависимым телом. Пес подозревал, что Роксет далеко не только прятался в борделях, а и активно работал там, только вот подтверждения этого факта он пока не нашел. Потому что всякий раз, когда речь заходила о том времени, Сетти сразу переводил разговор в другое русло или начинал играть. И он пытался оправдать действия Невидимого, что в голове не укладывалось вообще. Или агрессор до такой степени запугал его, что он не решается сказать что-то против него, или это такой странный способ выживания в случае масштабного пиздеца. В практике Локиуса это не первый случай, когда более слабая личность встает на сторону противника всех остальных и тем самым спасает себе жизнь. Такие паразиты-приспособленцы изрядно действовали на нервы, потому что для них нет ничего запретного или аморального. На любую мерзость пойдут, лишь бы «хозяин» был доволен, а затем будут вариться в котле саморазрушения, когда до них дойдет, что они натворили. В воспоминаниях Роксета такого запредельного падения на дно не было, но все же определенный душок отвращения за ним тянулся. Только вот что именно это было, «добровольный» секс, когда мозги затуманены наркотиками, или убийства по приказу «хозяина»? С такой похеренной волей, которая была у Сетти, пес не удивится, если узнает, что на его счету оба опыта, просто он не помнит или не хочет помнить это. С другой же стороны, почему тогда молчат Одинокий и Рокс? Если бы их «мелкий собрат» устраивал подобные диверсии в отношении контроля Роксета, почему они ничего не делали? Или делали, но таким образом, чтобы лишить Сетти любого влияния на психику мальчишки, и тем самым похоронили эти воспоминания так глубоко, что и сами уже не могут достать? Локиус этого не знал, потому что мальчишка уходил в оборону при малейшем интересе этой темой. Почему? Стыдно было за свои поступки и поведение? Страшно было осознавать, что именно он был участником всей херни, которая с ним происходила? Или просто в силу своего возраста он не понимал, что творил? Нет. Локиус сощурил глаза и посмотрел на пошевелившегося мальчишку. Все он понимал, даже когда по логике из-за пережитого должен был перестать соображать. А он, вместо того, чтобы сломаться, породил в себе бомбу замедленного действия, которая теперь жрет его изнутри. И ведь не скажешь, что в свое время она ему не помогла перенести все страдания, а все равно, наличие подобного в мозгах парня было противоестественно. Пес подошел поближе к постели и слегка коснулся виска мальчишки, выводя его из гипнотичного сна. — Давай, шкет, просыпайся, — проговорил он севшим из-за долгого курения и молчания голосом, — ночь прошла. Сет нахмурился и слабо приоткрыл глаза, обводя незнакомую комнату сначала расфокусированным взглядом. Затем, наткнувшись на Локиуса, парень пару раз моргнул и медленно сел, проводя рукой по лицу. — Почему у меня такое чувство, будто меня катком переехали? — негромко и сипло проговорил он и снова посмотрел на пса. — Да и у тебя вид не лучше. Ночью что-то произошло? Локиус молча протянул ему зажженную сигарету и присел на край кровати, внимательно уставившись на него. Что-то было не так. Сейчас в мальчишке не чувствовалось вчерашней слабости и острого надрыва, словно он разом отбросил свои эмоции прочь и просто резонировал холодом. Или все дело в том, что сейчас нет наплыва альтеров и Сет образно говоря в целостном состоянии? — Скажем так, я наткнулся на «стража» Невидимого и перекинулся парой слов с Одиноким, — показательно непринужденно проговорил он и тяжело вздохнул, — мы на пару с ним отбросили стража куда подальше от ядра, но из-за моего щита у тебя могут первое время возникать головные боли, когда он будет пытаться пробить стену. — Надо же, как вы с Лоньересом сработались-то, — то ли едко, то ли сухо выдохнул Сет, делая глубокую затяжку и выпуская дым через нос, — он редко когда играет в команду. И как долго эта «стена» выдержит? — Недели две, может меньше, смотря, как твой агрессор будет стараться ее пробить, — мрачно проговорил Локиус и скрипнул зубами, — если бы не блядский лимит, я бы расправился с ним за пару сеансов, а так приходиться идти окольными путями. Роксет внезапно рассмеялся, но его смех вышел жестким и сухим, скорей напоминающий истерический, чем веселый. — Локи, ты меня конечно извини, но за пару сеансов всю эту херню не раскрутить, — с грустью улыбнулся парень и провел пальцами по глазам, — слишком глубоко, слишком вросло в меня, чтобы так просто уничтожать. — Роксет, посмотри-ка на меня, — с легкой настороженностью попросил пес, внимательно всматриваясь в ломаные движения мальчишки и замечая его мелкую дрожь. Сет с легким вздохом отнял свою руку от лица и поднял на него тяжелый взгляд, а затем криво и горько усмехнулся, когда заметил огонек едва ощутимого опасения в глазах иллюзора. — Жалкое зрелище, не так ли? — с ядовитой полуулыбкой проговорил он и с трудом удержался от того, чтобы не затушить окурок об свою кожу. — Я каждый день вижу в зеркале это лицо, но не узнаю его, потому что я внутри — намного гадливее и омерзительней, чем показывает эта маска невинной овечки. Ты это уже видишь, так ведь? И это взрывает твой мозг. А представь, что происходит со мной, если мне из года в год приходиться играть кого-то другого, чтобы остальные не догадались, как у меня свистит в голове на самом деле. — Колд, блять, почему именно сейчас? — с обреченностью спросил Локиус и сорвался на шумный вздох. — Я чувствую и вижу слишком многое, что не могу сопоставить с известной картиной. Зачем ты врал вначале? Почему продолжаешь играть? Я ведь тебе помочь хочу. — А кто поможет тебе, Локи, когда твой контроль пойдет по пизде? — внезапно огорошил его вопросом Сет и заставил изумленно уставиться на себя. — Гипноз - такая интересная штука, ты вроде и не владеешь собой, но все равно отголоски сознания фиксируют все, что ты смог услышать. Вы с Бальтом поругались ведь из-за меня, да? Поэтому ты такой разбитый. — Прекрати, — против воли процедил сквозь зубы пес, внутри которого вновь запекла вспоротая рана, — это к делу не относится. Не уходи от темы. — Забавно, Локи, в мои личные проблемы лезешь с таким упорством, а в свои не пускаешь даже поверхностно, — лениво протянул Сет, а затем затушил окурок об ладонь пса, мерзко улыбнувшись, — нечестно псина. В следующую секунду глаза Локиуса непроизвольно расширились, когда он понял, что перед ним Невидимый собственной персоной, а он не может ничего сделать, потому что энергия почти на нуле. Ожег на руке пульсировал болью, но пес на это не обращал внимания, внимательно следя за нестабильным парнем. Бальтазар прошелся по коридору общаги и завернул в сторону их с Локи комнаты, когда вдруг его шарахнула волна тока. Пес резко замер на месте и прислушался к себе, пытаясь различить сумбурные эмоции напарника, которые передавались ему через канал связи. Изумление. Страх. Ярость. Снова страх. Боль. Недоумевающе моргнув, Бальт торопливо сократил расстояние до двери и на пороге невольно остановился, когда связь завибрировала только лишь двумя эмоциями: болью и страхом. Что там происходило, блять? Почему напарник чувствует сейчас именно это? Резко распахнув двери, пес ошарашенно уставился на следующую картину. Локиус сидит на постели, слишком бледный и будто оглушенный, а за его спиной непривычно острый Роксет, задумчиво водящий лезвием неприметной бритвы по его шее. На коже уже были незаметные ранки и царапины, а лицо пацана светилось странной удовлетворенностью с проблеском маниакального безумия. Бальтазар среагировал быстрее, чем успел подумать о своих действиях. Резко перейдя в боевую форму, он бросился на мальчишку и оттолкнул напарника в сторону, вырывая из оцепенения. Внутри раздался рокот громкого рычания, но пацан только едко улыбнулся и негромко рассмеялся, не реагируя на разряды тока. — Надо же, значит у вас, и правда, связующий канал передает все ощущения, — насмешливо проговорил Сет и, поморщившись, сплюнул кровь в сторону, — только жаль, я не слишком далеко успел зайти. Игра с Локи выдалась интересной. — Ты, блять, вообще слышишь себя? — глухо зарычал Бальтазар, сжимая свою когтистую руку на горле мальчишки. — Что ты здесь устроил? — То же самое, что и он со мной, — вмиг ужесточившимся голосом проговорил парень и с силой оттолкнул его от себя, — знаешь, Бальтазар, когда ты вскрываешь чью-то черепушку, будь готов к тому, что потом вскроют твою. — Это Невидимый, — прохрипел пришедший в себя Локиус и положил руку на плечо напарника, — отпусти его и не давай зацепиться за свои эмоции, он ими подпитывается. — Обманчивое мнение, змейка, я смогу тебя вскрыть даже не прикасаясь, — довольно прохрипел Сет и безумно рассмеялся, — не смотри на меня так, Бальт, будто ты спрашиваешь у своей жертвы, как ее лучше выпотрошить. Бальтазар ничего не ответил, только лишь оскалил клыки и убрал свою руку. Ситуация понемногу начала проясняться. Если альтер вышел наружу, значит стена Локи продержалась меньше пяти часов, и сейчас в сознании мальчишки чуть ли не ветер гуляет. Но почему у него такое странное проявление? Ведь, если бы Невидимый правда вышел полностью наружу, он бы не тратил силы на игры с псом, а скорее раскромсал бы его. Но трезво оценивать его действия не получалось, потому что в силу вступал личностный фактор. Ему хотелось потрепать мальчишку за шиворот, но он прекрасно понимал, что не может тронуть его, потому что потом прилетит от мастера. Да и не виноват именно Роксет в том, что у его альтера сорвало крышку, хотя тут как глянуть… ведь Невидимый тоже в какой-то степени Сет, просто более озверевший и лишенный любых рамок дозволеного. Локиус провел по его руке своей ладонью, успокаивая взбешенную силу, и слегка оттащил его подальше от мальчишки. Злости на него не было, скорее только шок из-за неожиданного нападения, хотя это он мог предвидеть. И удивляло само проявление альтера. Частичный выход означал слияние с кем-то из остального квартета, а с учетом того, что последний активным был именно Сетти… то скоро кто-то получит по первое число. — Не напрягай мозги, Локи, — с раздражающей ленцой проговорил Невидимый, скалясь как паскуда, — я вышел таким ограниченным способом, чтобы вы не слишком впечатлились, еще для того, чтобы показать, что это тело и сознание нашего щенка давным-давно принадлежит мне. И я буду распоряжаться им, как мне захочется, вы все равно ничего не сможете сделать. В следующую секунду Сет со всей силы ударился затылком об пол и потерял сознание, распластавшись на твердой поверхности. Локиус вышел из оцепенения и бросился к парню, уже позабыв о своем первоначальном страхе и незначительных ранениях. Голова мальчишки вибрировала, а из зажмуренных глаз текли слезы, но он пока не спешил приходить в себя. Осмотрев его, пес с мало ощутимым облегчением заметил, что открытых ран нет, и затяжное состояние мальчишки было лишь следствием ушиба. Но и за него ему хотелось утопить альтера в кислоте. Собственные раны показались незначительными, когда Локиус коснулся ушибленного затылка мальчишки и невольно вздрогнул от заряженного сгустка черной энергетики. А затем он заметил еще кое-что, что заставило его похолодеть внутри. — Бальт, стена-то на месте, — с пересохшими от непроизвольного ужаса губами проговорил пес и с отчаянием посмотрел на мрачного напарника, — насколько же этот гад врос в него, что он может просачиваться даже сквозь преграды? Бальтазар не знал, что отвечать, потому что впервые за годы своего существования, он не представлял, как вытаскивать пацана из этой воронки. Хотя, казалось бы, и как каратель, и как якорь иллюзора, он видел всякое, чтобы быть подготовленным к подобному. Но оказалось, что нет, не готов.