Пляска пепла и ветра

— Играющий с темнотой — Джей не спускал с мальчишки напряженного взгляда, надеясь увидеть хоть какую-нибудь эмоцию, но Сет продолжал сидеть молча и с отсутствующим выражением лица. Он был наглухо закрыт от любого воздействия и, казалось, с каждой прошедшей минутой набрасывал на себя новый слой брони. Каулитцу необходимо было срочно вытаскивать его из этого омута, пока он еще больше не погрузился. Парень глубоко вздохнул и провел пальцами по своему шраму на глазу. Не в его правилах изливать душу, чтобы спровоцировать нужный разговор, но если есть такая необходимость, он не откажется заплатить за истинные мысли мальчишки своей откровенностью. — Динар не рассказывал тебе, как я получил этот шрам? — мнимо спокойным тоном спросил Джей, указывая на скрытый под татуировкой феникса глубокий разрез. Сет изумленно моргнул, не ожидавший, что наставник спросит о таком. Он подсознательно готовился к жесткому допросу о своем прошлом и внутренне сжимался от страха. Но вопрос Джея непроизвольно вырвал его из ступора и заставил осознавать реальность, позволив зацепиться за него, как за последний оплот. — Он сказал лишь то, что четыре года назад ты попал в серьезную заварушку, где получил сильные ранения, в том числе и на лице, — глухо и медленно проговорил Колд, не спуская пристального взгляда с глаза наставника. Джей сухо фыркнул, не в силах сдержать едкость, которая понеслась по венам стремительным потоком. — Ах, братец, как это на тебя похоже… скрывать самое херовое под обычными словами, — протянул он и достал из кармана пиджака пачку сигарет, тут же подкуривая одну и смотря уже немного сквозь Сета. — Что он сказал про мои глаза? — Что зрение осталось нормальным, несмотря на ранение, только когда ты устаешь слишком сильно, глазные яблоки краснеют, — послушно повторил слова отца мальчишка, не до конца понимая, зачем наставник интересуется этим. На какой-то миг Джей превратился в гранитную статую, камнем замерев на месте. Он сжимал зубы до того сильно, что в тишине комнаты был слышен скрип эмали. Сету даже в какой-то момент стало не по себе, ибо лицо Каулитца представляло собой яростную маску. — Нормальным? — глухой и рычащий голос разрезал воздух и дал ощутить волну сдерживаемой злости, а затем вдруг сменился мрачным смешком. — О дааа… если, конечно, шесть месяцев комы, полугодовую слепоту и беспрерывное мотание по сознанию можно назвать нормальным явлением. Колд ошарашено заморгал, не в силах скрыть свое удивление этими фактами. Он подумать не мог, что «заварушка» оказалась настолько серьезной, раз наставник получил такие повреждения. — Слепота?.. — голос сел, но мальчишка не обратил на это внимания. — Кома?.. Почему отец не сказал об этом? — Потому что до определенного момента он не знал об этом, — уже холодно проговорил Джей, сжимая пальцы на фильтре сигареты, — уже потом, где-то год или два спустя, когда все более-менее нормализовалось, он застал меня со шприцом в руке и с порезами по всему телу. Устроил мне допрос, пришлось некоторые детали выложить на стол, но полную картину знаю только лишь я. Ну, и Крис, естественно. Естественно. Сет мысленно повторил, задумавшись над тем, какая именно связь между Джеем и Дарфтом, раз он доверяет ему все подробности своего состояния. Ведь даже братьям не многое известно, а они были с ним с рождения. По крайне мере так говорят они сами. А на деле вышло, что во время комы и последующей слепоты рядом был только Крис, и это уже вызывало вопрос почему так. — Где были отец и герр Каулитц в момент твоего лечения? Вопрос прозвучал с легким наездом, но Сет слишком нервничал, чтобы следить за этим. Джей ломано улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз, которые так и остались в холодном выражении. Спустя миг любая веселость слетела с его лица, как оседающая пыль. — После того, как Дин сдал кровь для переливания, ему пришлось срочно вылететь обратно в Берлин, потому что тогда в группировке творился пиздец, так как все главари и лидеры внезапно выбыли из игры. Плюс смерть папы произошла как раз в тот отрезок времени, что добавляло ему забот. А Билл… в тот момент был в глубоком загуле, в котором ему было наплевать на все, на хаос в группировке, на гибель папы, на меня… — на этих словах Джей хищно оскалился и подавил желание зарычать из-за вновь поднятых со дна эмоций, которые ядом прожигали вены, — хоть я знаю, что его горячка была вызвана наркотой, а все равно простить его отсутствия не могу. Да и не только я. Долгое время, я злился на него за это, а потом решил забить и не трепать себе нервы. Но иногда, когда на меня находила темная волна, Ясон изрядно жрал мне мозги по этому поводу. И самое абсурдное — то, что бывали моменты, когда я с ним соглашался, чем он и пользовался. Еще то, что я был в Нью-Йорке, а Дин с Биллом — в Берлине, не особо шло мне на пользу. Но тогда у меня не было выбора, потому что необходимая аппаратура для моего лечения была только в США. Смешно подумать, но на тот момент кома была не самой страшной проблемой, гораздо сильнее врачей волновало мое психическое состояние. А оно было кошмарным, потому что я оказался заперт внутри своего дворца, без возможности выйти в реальность. Джей на несколько минут замолк, давая мальчишке переварить все сказанное, и собираясь с духом, чтобы продолжить. Это давалось с трудом, потому что никому раньше не были известны подробности этих шести месяцев коматозного состояния. Сет, к его удивлению, остался молчаливым, не желая нарушать его концентрацию лишними вопросами, но по нему было видно, что он загрузился мыслями о том, как такой долгий срок «заточения» в сознании мог повлиять на психику наставника. — Шесть блядских месяцев, — с тихим шипением проговорил Каулитц, прикрывая глаза, — которые показались мне шестьюдесятью годами ада, который устроил мне Ясон. Сначала он измывался над моим телом, не оставляя на нем живого места, каждый день выдумывая что-то новое, да и так, то, что прошли сутки, я понимал только по тому, как сменялись пытки, потому что время для меня утратило свои границы и превратилось в один сплошной ком боли. Потом, когда ему наскучило терзать плоть, он принялся вскрывать мне мозг издеваясь уже морально. Он мог запустить какое-то воспоминание и прокручивать его десятки раз, до тех пор, пока я не начинал блевать от отвращения. Или его гипотетические размышления о том, что он сделает, как только мы очнемся… — Как же ты смог взять над ним контроль? — наконец, нарушил свое молчание Сет, пристально смотря в лицо наставнику. — Я стал хитрее и жестче, чем этот мудак, — проговорил с мрачной улыбкой Джей, — на каждую его выходку, я отвечал своими действиями, только в несколько раз сильнее. Чем кровожаднее и безжалостнее становился он, тем больше в разгон жестокости входил я. Однажды, мне удалось настолько выбить его из колеи, что он потерял бдительность и позволил мне загнать себя в ограниченную комнату, из которой выйти смог только я. Как бы иронично это не было, но в тот же день, когда я запечатал эту комнату, я очнулся уже в реальности, только вот нихера не видел и не мог и пальцем пошевелить, — улыбка Джея померкла и сменилась мрачным выражением. — Знаешь, какое странное ощущение, когда еще минуту назад все воспринимал в дневном свете, а через миг, стоило открыть глаза, тебя тут же поглотила темнота? Врачи говорили, что порез задел несколько зрительных нервов, которые можно было восстановить, но только при длительном лечении. У меня не было этого времени. Нужно было найти сук, предавших меня, и группировку в частности, и, уж конечно, разобраться с моей «парой». Я не должен был показать хоть малейшую слабость, поэтому пришлось приспосабливаться жить в темноте. Я учился ходить, не врезаясь в двери и столы, я тренировал слух и память тела, чтобы хоть как-то ориентироваться в пространстве. Потому что не знал наверняка, смогу ли я когда-нибудь снова видеть. С физической точки зрения я держался на уколах, таблетках и тепловом излучении, но вот с моральной… я все сильнее загибался. Беспрерывные мысли о поиске предателя, о возможном поражении, о том, что я не справлюсь с реабилитацией и навсегда останусь слепым… все это выносило мне мозг, еще и Ясон стал подавать голос, вещая о том, что я остался один и больше никому не нужен, что я погибну, если не выпущу его из комнаты. Естественно, я его не слушал, потому что этот мудак постоянно забывал о моем личном Солнце, которое все это время было рядом со мной. Это Крис растирал мои конечности на протяжении шести месяцев, чтобы не было пролежней, это Крис кормил меня с ложки, когда я не мог пошевелиться, это Крис стал моими глазами, и это он направлял меня, когда я учился ходить. Это он делал мне уколы, это он выслушивал мои крики и рыдания, это он вытирал кровь и обрабатывал мои порезы, это он не дал мне в очередной раз покончить с жизнью, удержав в реальности. Он! А не Ясон, и уж тем более, не мои ненаглядные братья, которые не знают и десятой части происходящего в тот год. К концу речи, голос Джея охрип и заметно сел, выдавая едва сдерживаемую боль и злость, которые по капле копились внутри него уже долгое время. Он не сказал об этом прямо, но Сет смог уловить намек на то, что его очень задевало отсутствие братьев. А потом вдруг парень вспомнил одну вещь, которая заставила его вздрогнуть. Четыре года назад Джею было всего лишь двенадцать лет, а он столкнулся с такой херней, что в физическом, что в моральном плане. Это был просто пиздец, который не поддавался осознанию. — Почему ты им ничего не рассказал уже после того, как оправился от ран? Вопрос слетел с губ мальчишки быстрее, чем он успел сообразить и не дергать тигра за усы. К его удивлению, Джей отреагировал на него сухой ухмылкой и показательно равнодушно проговорил: — А смысл? Чтобы они лишний раз посыпали головы пеплом и винили себя во всех смертных грехах? Их раскаяние ничего бы не дало, оно не вернуло бы мне год жизни и здоровье, оно так же не облегчило мне восстановление. Пусть живут без всех этих подробностей, в блаженном неведенье. За показной насмешливостью скрывался океан разочарования и горечи, которую наставник скрывал под невозмутимой маской. Но даже так Сет видел все эти темные волны, окутывающие его подобно кокону. Только вот странность, Джей не терялся в этой темноте, а наоборот сверкал потоком черного огня. И он помнил каждый миг того года, когда его жизнь металась между небом и землей. Зачем? Раз за разом терзать себя этими воспоминаниями, словно… наказывая себя, заменив реальные рубцы на коже на ментальные в сознании. Ведь кто сможет залезть к нему в голову, чтобы увидеть эти отметены? Никто… кроме Криса, естественно. Вот почему между ними такое доверие и понимание друг друга, вот почему Дарфт буквально стал второй тенью Каулитца, вот почему сам Джей в первую очередь тянется в его сторону, потому что знает наверняка, Крис всегда придет по первому зову и поможет. Понимание этого простого факта, обрушилось на Сета как стремительный поток воды, захлестнув чуть ли не по горло. Тут же сознание зацепилось за то, что у него самого такого человека нет и не будет, как бы он не старался себя исправить. Сет заметно помрачнел из-за этой мысли и неожиданно для себя начал говорить, словно не в силах сдержать поток слов, который ответной горечью полился из его рта. — Ламир — не один из изначальных альтеров, он — осколок Стелса… Невидимого, то есть, в какой-то мере, только с уклоном в самоповреждение. Уже позже, я отвел ему роль жертвы, и отдавал контроль каждый раз, когда мне делали больно. У него, правда, нет воли, потому что она в целом не была ему нужна, он был подушкой безопасности, на которой оставались все шрамы, а осознание от их появление просто улетало в воздух. Джей протяжно выдохнул, опасаясь, как бы не спугнуть мальчишку, который, наконец, заговорил о своей проблеме. Он молча протянул Колду пачку сигарет, по собственному опыту зная, как нервы начинают шалить, когда рассказываешь свои тайны. Сет, как ни странно, спокойно отреагировал на его жест и невозмутимо вытащил сигарету, тут же привычным движением поджигая ее и делая глубокую затяжку. — Почему ты тогда против его удаления? — решил немного подтолкнуть к продолжению разговора, молчавший до этого Джей. — Ведь сам знаешь, что будет, если до него доберется Стелс и поглотит его. Сет закусил губу, раздумывая, стоит ли говорить так прямо о причине, из-за которой он защищает Агнца. Но потом он вспомнил, что буквально пять минут назад сам Джей поделился с ним подробностями, которые даже его самым близким людям неизвестны, и это лишний раз убедило его в правильности решения открыться ему. — Потому что он закрывает собой проход к останкам Гриффа, — срывающимся шепотом проговорил он и сглотнул горечь на языке, — если его убрать, тогда фактически собственноручно приведем Стелса к главной проблеме. Ты спрашивал, за что я себя наказываю? За папу, за то, что не смог его спасти, за то, что подвел его ожидания и осквернил его память, создав фантом в своей голове. Мне стыдно перед ним за мою слабохарактерность и неуверенность, я даже сам не могу взглянуть на его останки, потому что боюсь до ужаса вновь попасть в тот день и заново пережить кошмар его смерти. Сет не заметил, как по щекам потекли слезы, он отреагировал на это только лишь тогда, когда глаза заволокла мутная пелена, а в горле образовался тугой ком. Джей смотрел на него серьезно и горько, внутренне сопереживая его личному горю и, в какой-то мере, понимая его чувства. Он тоже потерял родителя, но, в отличие от Колда, он не был свидетелем его гибили. А Сет, мало того, что все видел, так еще ни один год потом прокручивал это видение в голове и сильнее погружался в свою вину. Неудивительно, что он потом начал резать и травить себя наркотиками, такую плотину трудно сдержать в трезвом уме. — Сет… — начал было Джей, рефлекторно протягивая руку, чтобы успокоить пацана, но, услышав его горький смех, замер и приподнял бровь. — Почему ты смеешься? — Почему он назвал меня «Сетом»? — немного истерично посмеиваясь, спросил Колд, нервно вытирая мокрые глаза. — Не «Ричард», не «Давид», не «Саймон», а «Роксет», словно знал, что я принесу ему страдания и смерть, а после буду доставлять проблемы уже другим. Впрочем, я этого никогда уже не узнаю. — Ты принес покой Динару, сделал его человечнее и мягче, позволил ему проявить свою заботу, а не стал причиной бед, — проговорил вдруг Джей, заставив мальчишку рефлекторно замереть и удивленно уставиться на себя, — я уже долгое время не видел своего брата таким жизнелюбивым и счастливым, как после встречи с тобой. Так что перестань грузить свою голову лишними обвинениями, нормально все с твоим именем, и твой папа назвал тебя так из любви к Египту, а не потому, что ожидал умереть по твоей вине. Касательно того, что ты не смог спасти его… ты был маленьким ребенком, у тебя чисто физически ничего не вышло бы. Его смерть — это трагедия, для тебя в первую очередь, но это не значит, что тебе нужно брать этот груз на себя. Грифф не хотел бы, чтобы ты корил себя всю оставшуюся жизнь. Наберись смелости и позволь ему упокоиться с миром. Отпусти его и позволь себе жить. Джей резко замолк и уставился на мальчишку, мысленно надеясь, что он не перегнул палку с такими напутственными речами. Но смотря на то, как Сет медленно осознает его слова, Каулитц понемногу начинал выдыхать. Осторожно взяв пацана за руку, парень не сильно сжал его ладонь и проговорил: — Если боишься один, давай сделаем это вместе. Я рядом, и я всегда верну тебя обратно, как бы твой Стелс не старался тебя запихнуть поглубже. Сет смотрел на него, как напуганный олененок, широко раскрыв глаза и не веря в происходящее. — Почему? Я же… — Ты — мой племянник, — не дав ему закончить, произнес Джей, сильнее сжав его пальцы и тем самым заземляя в реальности, — а за свою семью я горло перегрызу любому, даже несмотря на то, что эта семья далека от идеальности. Сет смог ответить ему только неуверенной, но, одновременно с этим, благодарной улыбкой, оставляя последнее слово за ним. Уже то, что Джей признал их некровное родство, было для него сродни манны небесной, и меньшее, что он мог сделать, это попробовать последовать советам …новоявленного дяди.