Пляска пепла и ветра

— Обитель Паука — Все время, что Сет, Лонгин и Локиус провели в столовой, с них не спускал пристального взгляда мрачный Вир, который держался пока в стороне, а вместе с ним и добрая половина общественности. Блэка интересовало и порядком бесило то, что рядом с мальчишкой незнакомый мужчина ошивался, причем позволяя себе фамильярно приобнимать Колда за плечи, и тот явно не был против этого. Это было странно и не похоже на напарника, с его-то недоверием к посторонним людям допускать к себе так близко — по меньшей мере подозрительно. Тем более незнакомец явно был старше, но умело находил точки соприкосновения, чтобы расположить мальчика к себе, что очень не нравилось Виру. Он просто понять не мог, кто этот мужчина, и какое отношение он имел к Сету. Чем больше Блэк наблюдал за троицей, тем сильнее изнутри поднимала голову его уродливая часть, которая продолжала ядовито нашептывать: ему нашли замену, и судя по реакции мальчишки, тот был не особо против этого. Это злило и вызывало ревность, которую он и не думал приглушать голосом разума. Блэку хотелось подойти к этой компании и вырвать напарника из бережной, как на вид, хватки незнакомца, а затем хорошенько его встряхнуть, чтобы мозги на место встали. Подсознательно он догадывался, что этот тип мог вполне оказаться очередным псом Каулитца, но охваченный мрачностью мозг отказывался в это верить. В конце концов, такой жестокий засранец, как Джей, не мог раздаривать своих ненаглядных зверушек направо и налево, и вряд ли он допустил, чтобы его шавки круглосуточно ошивались возле Колда. Воспаленное сознание не могло взять в толк тот факт, что Теневой лидер вполне себе может сделать такой широкий жест как постоянная охрана его псов для его племянника. Объятый едкостью и злобой мозг не мог воспринимать реальность в которой Джей выступал переживающим за мальчишку дядей, уж слишком Каулитц вжился в образ деспотичного тирана. И поэтому подобное внимание к Сету воспринималось как неправильная ошибка, которая вызывала лишь ярость и подозрение. Виру все сильнее казалось, что этот «доброжелатель», который сейчас с мягкой улыбкой наблюдал за жующим мальчишкой, появился здесь, чтобы забрать Сета навсегда. Он не мог этого допустить. Он эгоистично желал, чтобы Колд принадлежал и подчинялся ему одному, как и Арвин когда-то давно, еще до того, пока оба не вступили в группировку Всеядного. Все угрозы и предостережения будто вылетели из его головы, сменяясь жадным желанием обладать, которое погружало в еще большую пучину темноты. Вся рациональность и хваленная преданность будто бы растворились как туман, сужаясь до единственного стремления удержать мальчишку подле себя. Поэтому в мозгах ничего не завопило, когда Блэк поднялся и упрямой походкой направился к компании за дальним столиком. А следовало ради собственной сохранности послушать внутренний голос, глядишь, так бы остался целым. Потому что его засек Лонгин еще как только вошел в столовую и почувствовал знакомую энергетику, причем не в самом радужном эмоциональном спектре. Максимильян ощутил добровольно-принудительную связь, которая была окрашена нездоровыми отношениями между Сетом и Блэком. Пес едва сдержался, чтобы не оторвать Коршуну все отличительные половые признаки, стоило ему коснуться мыслительных каналов парня и увидеть, как он обращался с мальчишкой. Манипуляции на слабостях Колда, использование его потребностей в своих целях, пичканье неправильными блокаторами и как следствие «добровольное» сексуальное насилие — это была лишь малая доля всего, что удалось поймать Лонгину в первые секунды мысленного контакта. Максимильян с трудом, но унял зарождающейся гнев, заставляя себя сохранять спокойствие, в первую очередь ради Сета — ведь от него зависело эмоциональное состояние парня. Он чувствовал волны агрессии и злобы, идущие от Блэка, но не позволял себе реагировать на них. Лонгин просто отстранялся от этих потоков, переключая мысли на более приземленные и реальные вещи. Такие, как контроль перепадов настроения мальчика, стабилизация его психики и наблюдение за внешним влиянием. На какое-то время это помогало отвлечься от мыслей о кровавой бане, но не на долго. Ровно до того момента, пока этот смертник не решился схватить его за плечо. И тут же с противным хрустом отшатнулся назад, поскольку его дернул на себя появившейся из-за спины Эсор. — Не смей трогать Senior`a своими ущербными конечностями, падаль, — низко прорычал Иторн, скручивая руки Блэка и заставляя его встать перед мрачным Лонгином и сбитым с толку Сетом. Колд не понимал, почему напарник решил так сглупить и в открытую бросился на пса, даже не скрывая своих намерений. Еще его волновал Лонгин, который с убийственной яростью смотрел на Вира и явно мысленно крошил его на куски. Он что-то понял или почувствовал? Этого Сет не знал, и от того начинал паниковать, ибо он не хотел, чтобы подробности его отношений с Блэком стали известны Максимильяну. Не то, что бы он думал скрыть это от эмпата, просто ему было стыдно за эту связь, и теперь он не знал, как реагировать на выходку напарника. Который, впрочем, чхать хотел на его волнение, раз чуть ли не на всю столовую мерзко рассмеялся и процедил, впиваясь в него лихорадочным взглядом. — Я смотрю, ты заимел себе новых защитников, Сетти… — на этих словах мальчишка дернулся, как от пощечины, но Вир слишком ушел в себя, чтобы это заметить. — Интересно, с ними ты тоже расплачиваешься, как умеешь? Когда смысл сказанного дошел до него, Сет ощутил холодную ярость, которая моментально вспыхнула в нем. Он не сразу заметил, как подскочил на ноги и как схватил со стола нож, желая перерезать глотку говорливому ублюдку, за малейший намек в сторону его прошлого. Но тут на плечи легла рука Лонгина, и его ярость как будто бы впиталась в пса через прикосновение. — Спокойно, Роксет, не ведись на провокацию, — ровно проговорил Максимильян, скрывая собственное бешенство, которое клокотало внутри, и мягко накрыл его руку с ножом своей ладонью, — отдай это мне, поверь, то, что придумали для него мастер с Крисом, будет в сотню раз эффективней, чем дюжина колотых ран. Сет непроизвольно вскинул брови, без слов спрашивая об участи, которую приготовили для напарника наставник с заместителем, и сам не заметил, как столовый прибор исчез из его хватки. Но пока что Лонгин не спешил утолять его любопытство, гораздо сильнее его волновало плавающие психическое состояние мальчика, которое колебалось между двумя альтерами — Инферно и Дирном. Второго пес еще не знал, но ему было известно, что эта личность отвечает за все бордельное прошлое Колда, которое всплывало наружу каждый раз, когда поблизости оказывался Вирилиус Блэк. И его участие с паленными блокаторами только лишь укрепляло эту закономерность. Лонгин посмотрел на Эсора, который внутренне кипел от гнева, но по его лицу невозможно было сказать, что он готов разорвать человека на куски. — Эсор, отведи этого выблядка к королю, он как раз ищет его сейчас. — Затем он посмотрел на Локиуса, который продолжал удерживать иллюзию простого разговора для остальных людей. — Лаффрей, подчисти всем память, только не слишком усердствуй. Иторн слегка склонил голову, больно дернув Вира за руки и подтолкнув его к выходу. — Как скажешь, Senior. Локиус ограничился лишь молчаливым кивком и принялся плести нити контакта, чтобы воздействовать на психику общественности. На это не уйдет много сил, несмотря на большой объем работы. В конце-концов его создали для того, чтобы он насылал иллюзии на врагов, он в состоянии исполнить свою задачу. Блэк что-то раздраженно рычал, пытаясь вырваться из хватки Иторна, гневно звал Сета, просил заступиться — но мальчишка остался глух к его мольбам. Находясь в теплом коконе силы Лонгина, Сет будто был под гипнозом, который удерживал всех его демонов за стальной оградой. Но колебания его настроения все же были заметны — по долгим взглядам, что он бросал по сторонам, пока они с Максимильяном шли обратно в его комнату; по едва уловимому подергиванию конечностей, которое сотрясало его тело; по странному молчанию, которое мальчик хранил на протяжении всего пути. Было видно, что с минуты на минуту произойдет смена личности, и хорошо, если никто кроме Лонгина об этом не узнает. Поэтому как только Сет оказался в пределах своей комнаты, он тут же бросился к тумбочке возле кровати и достал оттуда упаковку таблеток. Заметив, что он собирается бездумно выпить паленные блокаторы, Лонгин стремительно подошел к нему и остановил, схватив за руку. — Нет, Роксет, — жестко, но тихо проговорил пес и мягко забрал проклятый возбудитель из хватки мальчишки, — давай учится справляться с этими волнами в своем уме и без дурмана колес. Тело Сета затряслось от истерического смеха, а из глаз едва не хлынули сдерживаемые слезы. — Ты не понимаешь… если сейчас не заглушу этого бляденка, значит, подарю лишний рычаг контроля Стелсу… — он совершенно безумным взглядом посмотрел на него и непроизвольно потащил полы своей рубашки в сторону, — мне нужно как-то унять эту жажду, раз ты отослал Вира… Сначала Лонгин не понял, что на уме у мальчишки, зато потом ошарашено заморгал, когда осознал его действия. Он ведь привык утолять свои низменные инстинкты с помощью Блэка, и сейчас пытается поставить его на место Коршуна. Сказать, что Лонгин удивлен — это ничего не говорить, он просто был в ахуе, раньше он с подобным не сталкивался. А ведь следовало этого ожидать, если проецировать всю ту информацию на текущее состояние мальчика. Максимильян глубоко вздохнул и быстрым движением запахнул рубашку обратно, вдобавок ко всему закутал вздрагивающее тело в плед и усадил на кровать. — Сет, послушай меня, — ровным тоном начал он, в быстром темпе сплетая защитную паутинку на психике мальчишки, — тебе не нужно «платить» своим телом за защиту и помощь, которую я оказываю. Все, что от тебя требуется, это спокойно посидеть, пока я усыплю твоего альтера. Ты можешь сделать это? Некоторое время Колд молчал, смотря на него замутненным взглядом, и казалось, не слышал его слов, но тут он пару раз моргнул и устало выдохнул: — Сделаю… только обними меня, пожалуйста… Лонгин более чем рад был исполнить эту просьбу, скользнув за спину мальчишки и обхватив его в бережном объятии, пес прижал его к своей груди и позволил зарыться лицом в свою шею. — Ничего не бойся, я с тобой, — проговорил он в вихрястую макушку, а затем начал воздействовать на мальчишку своей силой, — покажись, Кризалис. В ту же секунду его затянуло в полутемные бордельные комнаты, из глубин которых на него смотрело странное создание — вроде и парень примерно шестнадцати лет, а вроде и мальчик дошкольного возраста. Сложность индификации была в том, что он был одет в полупрозрачную одежду, которая не скрывала его тощее тело, и имел детское лицо с поразительно взрослыми глазами. Окружающая обстановка будто бы подстраивалась под него, то затемняя фигуру в центре комнаты, то наоборот — освещая со всех сторон, словно товар на аукционе. — Кто ты? — голос — перелив колокольчиков — резанул слух и в первые мгновения сбил с толку своей мелодичностью. — Тебя здесь быть не должно. Уходи скорее, пока не вернулся хозяин. — Я друг Сета, Лонгин, — представился Максимильян, делая осторожный шаг в комнату, — почему ты так боишься этого хозяина? Разве не ты владелец этой… обители? Дирн, верно? Мальчишка досадливо скривился, стоило ему услышать свое подлинное имя, и пафосно взмахнул рукой, обращая внимание на тонкость запястья и бледность натянутой кожи. — Носитель, как всегда, в своем репертуаре, все вокруг плохие, один он святой, — едко проговорил он и цокнул языком, — а то, что я вытащил его из ямы зависимости, переняв ее на себя, это мы не будем вспоминать. Впрочем, пора привыкнуть, что он вечно спускает на меня всех собак… Дирн внезапно замолк и вздрогнул, будто резко очнулся от сна и сообразил, что в комнате он не один. — Лонгин… — задумчиво протянул он и медленно приблизился к мужчине, — я слышал, как ты усыпил Инферно, думаешь провернуть такой финт и со мной? Ведь моего Вира ты уже отослал на перевоспитание, явно придумав ему смертельную кару за отношения с носителем. Только зря парня замучаете, не его вина, что он воспринимает нас как своего брата… Чем больше Дирн говорил, тем сильнее Лонгин чувствовал, как вокруг него сплетаются ядовитые нити, которые цеплялись за эмоциональные связи. Максимильян специально не стал сразу рвать эти плетения, ему нужно было увидеть истинную суть и настоящие возможности альтера. И самое малое, что он мог сделать, это бросить пыль в глаза Дирна, создав иллюзию уязвленности. — По поводу твоих вопросов… я боюсь хозяина, потому что от его воли зависит моя жизнь. И да, номинально владелец обители я, но на самом деле, все в этом секторе принадлежит хозяину. — А твой хозяин — это Стелс? — медленно спросил Лонгин, сплетая в ответ свою паутину нитей, и параллельно с этим следя за действиями мальчишки. — И как долго у вас эта взаимосвязь? — У хозяина много имен… — уклончиво проговорил Дирн, начиная чувствовать неладное, потому что визитер не реагировал на сторонние воздействие, что уже вызывало вопросы. — Почти с самого начала, вернее с того момента, как мы начали осознавать себя и друг друга. Лонгин закивал, набрасывая на альтера еще одну петлю сдерживающих нитей, тем самым сводя на нет всю работу Дирна против себя. — У тебя очень ядовитое влияние, ты знал? — решив не скрывать больше свою осведомленность об его действиях, проговорил Максимильян и щелкнул пальцами, с легкостью рассевая спруты, идущие от Дирна. — Конечно, знал, иначе не рискнул бы оплести меня словами и эмоциями, как паук. Защитная реакция, я все понимаю, только вот я не собирался тебе вредить, только лишь хотел поговорить. Но ты сам напросился. Теперь, либо выкладываешь все, что вы со Стелсом задумали против Сета, либо я тебя похороню здесь, без возможности выйти в реальность. Выбор за тобой, Кризалис.