Birth mother

Копы приехали только вечером. Допрошены были все сотрудники больницы, были подняты камеры наблюдения, по которым, к огромному облегчению Эммы, эпизод в коридоре выглядел неоднозначно. Грэм налетает на неё, что-то говорит, она быстро бросается к двери, он тут же заходит следом. Идеально. Камер в смотровой, разумеется не было, поэтому была рассказана ужасающая история как злой шериф набросился на неё, несколько раз ударил, угрожая при этом, и как только отошёл закрыть дверь, Эмма, дабы защитить ещё не поруганную честь, бросила в него первой попавшейся вещью и причинила по неосторожности смерть. Мадам мэр, так же дававшая показания как человек, ответственный за происходящее в городе и как та, кто первая увидела Эмму после нападения и бездыханное тело шерифа, заявила, что такое поведение для Грэма не в новинку и были случаи и раньше, по крайней мере, разговоры ходили и она ничуть не была удивлена. Местные девушки, по её словам, боялись шерифа, а вот приезжая дала отпор, но вышло то, что вышло. Сотрудники больницы подтвердили её слова. Для Эммы было непонятно, они не хотели перечить мэру или же у Грэма действительно была такая репутация. Удовлетворённые ответами, господа полицейские покинули город уже за полночь, никого не задержав, только взяв с мисс Свон подписку о невыезде за пределы штата и пообещали позвонить как только будет решено, состоится ли суд или следствие не найдёт в её действиях злого умысла.

***

— Ты как? — Реджина подошла к совершенно обессиленной за день Эмме и села рядом. Они находились в участке шерифа и это только больше угнетало. Было паршиво всем, кроме, пожалуй, копов, им, скорее, было просто плевать. Но Эмма себя чувствовала особенно мерзко. Она убила человека. Не специально, не осознанно, но она это сделала. — Бывало и лучше, — устало ответила она, — Тем более, Генри там один, я ему успела сказать, что меня не будет вечером, он расстроился. Но потом получил твой планшет и перестал расстраиваться, — блондинка впервые за день улыбнулась, — Он передал тебе большое-пребольшое спасибо и спросил, сможешь ли ты к нему прийти. — Хотела сегодня, — ответила она, — Но приду завтра, раз он этого хочет. И ты не против. — Ты шутишь? Как я теперь могу быть против, после всего, что ты для меня сделала… — Я сделала то, что должна была сделать для женщины, которая растила моего сына пять лет и стала для него прекрасной матерью, — Реджина поджала губы, было видно, что слова давались ей непросто, — Да, ты совершаешь ошибки, ты это делаешь, честное слово, на каждом шагу, — брюнетка взмахнула руками, — Посуди сама, ты приехала в незнакомый город с маленьким ребёнком ночью, ты непонятно чем занимаешься здесь, и да, я не поверю в твои выдумки о том, что ты решила провести здесь отпуск. Я думаю, ты мне всё-таки можешь рассказать, что ты здесь делаешь на самом деле, — она многозначительно посмотрела на Эмму, — Ты завела дружбу с главной сплетницей города и даже ходила с ней… надеюсь, не на свидание? — получив отрицательный ответ, женщина продолжила, — Ты оставила Генри с малознакомым человеком и он сбежал ко мне, так же малознакомому и непроверенному человеку. Как я могла поверить, что ты его привезла, если я даже не видела возле своего дома этот шедевр автопрома, на котором ты приехала? Кстати, то, что ты возишь его на этом раритете, тоже нельзя считать за здравое решение, — она перевела дыхание, — Ты оставила его одного, да, ты говорила, что он уже оставался один, но ты же видела, что мальчик перевозбужден от происходящего? Столько новых людей и впечатлений. Ты этого не учла, — Реджина вздохнула и продолжила, — Я знаю, что ты злилась на меня и подозревала, что я его родная мать. Но ты, черт возьми, сначала набросилась на меня как какое-то животное, а только потом решила по-человечески об этом поговорить. Я не держу на тебя зла, но это ненормально, дорогая. А потом вот это с Грэмом… Что с тобой? Ты всегда такая была? Столько импульсивности, как ты до сих пор никуда не влипла по-крупному и вообще жива и здорова? — Когда в опасности я или те, о ком я забочусь, я привыкла делать всё от меня зависящее, — виновато ответила Эмма, — Это не значит, что я могу наброситься на любого. — Тебя родители в детстве не учили, что драться — не хорошо? — саркастично подняла бровь Реджина. — Я в детстве сменила много так называемых родителей, обычно своим примером они показывали мне обратное, — угрюмо ответила девушка. — Прости, я… Я не знала. — Теперь знаешь. — Был трудный день, наверное, нам всем пора отдохнуть, — Реджина осторожно коснулась плеча блондинки, — Ты приехала сюда в полицейской машине, да? — Боже, да, — Эмма только сейчас вспомнила, что оставила жук у больницы. Она настолько вошла в роль несчастной жертвы, что когда копы предложили её подвезти до участка, она не раздумывая согласилась. — Пойдём, я отвезу тебя к дому Мэри-Маргарет. — Спасибо, — в который раз за сегодня она произнесла данное слово в адрес этой женщины, — И… Реджина? — Да? — Посетителей больницы выпроваживают в восемь вечера. После этого мы могли бы встретиться и я расскажу тебе, зачем я сюда приехала. — Ты помнишь, где я живу, — улыбнулась она.

***

Эмма и сама не знала, почему Мэри-Маргарет всегда так за неё переживает. Вот уже второй день подряд учительница не спит до поздней ночи, дожидаясь новостей от неё. — Я слышала эту жуткую историю, Боже, Эмма, как ты себя чувствуешь, ты в порядке? — Отвратительно, если честно, но, думаю, справлюсь. — Я и не думала, что Грэм… Это так ужасно, дорогая… — Мэри-Маргарет подошла и обняла её. — Всё будет хорошо, — Эмма неуклюже положила руки ей на плечи. Девушка не привыкла, чтобы её кто-то утешал. Тем более, в этой ситуации она отнюдь не была жертвой и от этого становилось вдвойне неловко. — Если ты хочешь поговорить, то знай, я всегда смогу тебя выслушать и помочь. — Спасибо тебе, — девушка улыбнулась, — Пока я хочу только спать.

***

Проснулась Эмма от голоса Мэри-Маргарет, которая трясла её за плечи и требовала проснуться. — Что случилось? Генри? — Нет, нет, всё в порядке, всё хорошо, тебе приснился плохой сон. — Да? Черт, я этого даже не помню, — девушка нахмурилась и села на кровати. — Ты кричала про Грэма, протокол и что не хотела его убивать. — Да? Видимо мой мозг ещё не отошёл… — черт, она слишком много болтает во сне, это плохо. — Конечно, я понимаю, просто решила разбудить тебя, попробуй уснуть снова, если хочешь, могу сделать чай с ромашкой. — Спасибо тебе огромное, не стоит так беспокоиться, я, надеюсь, больше тебя не разбужу. — Не переживай, всё в порядке, спи, если что, не стесняйся будить. Эмма ещё долго ворочалась в кровати. Сон больше не шёл. За окном начинало светать. Хорошо, что у Мэри-Маргарет сегодня выходной и было не так совестно, что бедная девушка то сидит и ждёт её допоздна, то вскакивает среди ночи из-за того, что её соседке приснился страшный сон. В конце концов бесцельно валяться надоело и Эмма решила, что стоит воспользоваться возможностью и начать день пораньше. Было бы неплохо сходить на пробежку, это весьма полезно, учитывая сколько неприятных ситуаций в её жизни было за последнюю неделю и из всех известных способов снять стресс — это был самый полезный. Бегая вдоль леса, девушка думала, что не брать плеер было хорошей идеей. Потому что в голову сразу пришло столько мыслей, что меньше всего хотелось, чтобы от них отвлёк любой звук. Первое, что она поняла, во-многом благодаря вчерашним словам Реджины, она была не лучшей матерью. Раз уж фактически она получила второй шанс на счастливую жизнь, необходимо было прислушаться к словам женщины, которая этот шанс ей подарила. Главное, что она делала неправильно — она забывала, что Генри всего пять. Слишком часто она относилась к его потребностям, поступкам, действиям, как будто он уже взрослый. Но это было не так и иногда приводило к плохим последствиям. Всему своё время. Нужно ответственнее относиться к воспитанию сына. Она не собиралась резко начать сюсюкаться с пацаном, вытирать ему сопли и кормить детскими кашками 6 раз в день. Но нельзя, черт возьми, ночевать с пятилетним сыном в машине в начале весны. Нельзя доверять его хоть и приятным, но малознакомым людям. Нельзя ждать, что он будет вести себя как взрослый человек, когда он лежит один в больнице и мама говорит ему, что не сможет остаться с ним поговорить после обеда. Ох черт, она читала столько литературы о воспитании детей, но всё псу под хвост. Одной было тяжело. Только она принимала решения, только она несла ответственность, только она разгребала последствия. Впервые за пять лет Эмма поняла, что одной растить ребёнка тяжело. Возможно, раньше она не замечала, потому что ей было не с чем сравнивать. Она никогда не принимала всерьёз чьих бы то ни было советов по поводу воспитания Генри, но не могла проигнорировать Реджину. Это было непривычно осознавать, но мадам мэр имеет право советовать как минимум, потому что это и её сын тоже. И это первый человек, к которому Эмма могла прислушаться. И это, черт побери, было удобно. На самом деле девушка представила как Генри уже пятнадцать, он начал время от времени приходить домой с синяками, интересоваться девушками, хранить много секретов от матери, большую часть времени он проводит с друзьями… И вот, они сидят с Реджиной на уютной террасе, пьют этот её чертов сидр и обсуждают, как повлиять на этого охломона. А одной будет сложно. А что если она не сможет за всем уследить? Если она не справляется с пятилетним пацаном, то как справится с подростком? А Реджине, как бы ни казалось раньше обратное, можно было доверять. Честно говоря, Эмма ждала от неё подставы каждый раз, при каждом взаимодействии, особенно вчера, но, в отличии от большинства людей, Реджина её не предавала и не делала ничего, что могло навредить, даже наоборот, она делала слишком много хорошего. Черт, будет очень больно, когда она однажды предаст, с грустью подумала девушка. Все рано или поздно предают, и очень навряд ли Реджина станет исключением. Хотя в самой чертовой глубине души Эмма надеялась, что этого не произойдёт. Что именно мисс Миллс докажет, что есть те, кого можно впустить в свою жизнь и не пожалеть об этом.

***

Первую половину дня Эмма и Генри провели вместе. Подумать было страшно, что стало бы, если бы вчера всё повернулось иначе. Но сейчас всё было более, чем хорошо: они оба сидели на больничной кровати, прислонившись спиной к изголовью, Генри ковырялся в овощном рагу, которое ему принесли сегодня на обед, а Эмма тем временем искала в интернете и показывала сыну представителей всех стран мира в их национальных костюмах. Больше всего мальчика впечатлили эскимосы и китайцы, а сейчас он рассматривал египтянина и только, видимо, хотел задать вопрос, как тихонько приоткрылась дверь палаты. — Привет, Генри, к тебе можно? — осторожно спросил такой знакомый голос. — Реджина! Ты пришла! — Я тоже очень рада тебя видеть, — она нежно улыбнулась ребёнку, затем перевела взгляд на его мать, — Привет, Эмма. — Ого, ты называешь маму Эммой? Вы подружились? — с восхищением оглядывал он обеих женщин. — Судя по всему, — ухмыльнулась блондинка. — Это так здорово, — воскликнул мальчик радостно, — Джина, идём к нам, тут египетян! — Может египтянин? — спросила она, присаживаясь возле мальчика с другого края. — Да, египетянин, смотри какой! — Египтянин, Генри, — снова поправила она, смотря на картинку, на которой был изображён человек эпохи фараонов, — На самом деле так они выглядели давно, сейчас они сильно изменились. — Мама, — повернулся он к Эмме, — Ты знала? Они такими были, когда ты маленькая была, как я, да? — Боже, нет, пацан, — рассмеялась она. — А ты их знала? — спросил он у Реджины. — И я не знала, это было много тысяч лет назад. — А кто их тогда сфотографировал? Видимо, мальчик зря задал этот вопрос, потому что в ответ получил продолжительную лекцию о папирусах, рисунках, компьютерной обработке и многом другом. Хотя ему, вроде как, было весьма интересно, поэтому Эмма под предлогом прогулки до кофейного автомата покинула палату, оставив их вдвоём. Пожалуй, общение с Реджиной пойдёт парню на пользу. Вернувшись спустя полчаса с тремя стаканчиками, среди которых был кофе для взрослых и горячий шоколад для Генри, она услышала как они беседуют уже о возможности существования инопланетян и это, черт возьми, было мило. Эмме было немного завидно, сама она не могла рассказать столько научных фактов, хотя старалась следить за новостями в тех областях, которые интересуют сына. Но такой эрудированности как у мэра, у неё самой, конечно, не было. — Я бы больше была рада, если бы нашли пригодную для жизни планету без людей, — вклинилась в разговор она, — Можно было бы поехать туда добровольцем и жить там, что думаете? — Я хочу, хочу мама! — сразу воодушевился Генри, — Я научусь искать планеты, найду и мы поедем туда! Реджина, а ты поедешь? — Я бы не отказалась, — ответила она довольно сдержанно. Скорее всего, предложи он это парой минут ранее, когда Эммы ещё не было в палате, ответ был бы более эмоциональным. На самом деле, блондинка думала, что это зря Реджина так настороженно держится при ней после всего. Она более чем заслужила быть частью жизни Генри. — Тогда будем ждать, парень, когда ты найдёшь нужную планету и мы все вместе туда рванем, договорились? — По рукам, — протянул он свою ладошку так, чтобы они обе могли её пожать. — Договорились, — Реджина с нерешительной улыбкой коснулась рук Эммы и Генри после того как блондинка оставила место на руке сына для того, чтобы и она могла присоединиться к общему рукопожатию и две пары глаз с ожиданием на неё посмотрели. — У нас будет суперкрутая команда, — счастливо заключил мальчик, всё ещё не отпуская рук своих матерей.