Идентично

POV Эмит Снова этот драконов колокол! Чтоб его! Ни дня здесь нам с братом ещё не удавалось поспать нормально, так как подъём в этом пристанище девственниц (ага, как же) ещё до зари. А если учесть, что вернулись мы часа два назад… Несложно представить, как отвратительно я себя чувствую. С другого конца комнаты Эрис прохрипел что-то о тролльих святошах. Без понятия, что там ему не нравится, но я с ним уже согласен. — Вставай, тер Свонн, гимны сами себя не споют. Достало, никакого пиетета к принцессе. — Полдворца за возможность спать на час дольше. — А ты-то дворцом не разбрасывайся, служанка. — Камеристка! — В голосе Эриса горел праведный гнев. С недавних пор мы обожали играть в принцессу-камеристку— Я бы на вашем месте, леди Астер, не забывала, кто здесь отправляет вашему дядюшке доносы. Знаете, давно планировала сообщить ему, что смирение и чистый воздух оказали на вас весьма плодотворное влияние и теперь вы прямо-таки жаждете стать его законной супругой и подарить с десяток детишек. — Ладно-ладно, поднимайся, о, лучшая из камеристок, — Говорю и, подумав, добавляю — Есть хочу. — Сейчас будешь сыт зрелищами. После того, как воздашь хвалу святой деве, конечно— голос брата снова становится привычно-хрипловатым. — Тогда одевай… — В лицо прилетел серый комок платья, которое, почему-то, лежало под кроватью Эриса. — Справитесь или помочь, ваше высочество? — И как у него получается говорить так тонко? В моём исполнении принцессе Астер будто бы вечно болит горло. Одевшись и отпев положенные несколько часов, десятки серых мышей в наших лицах грустно поплелись на «завтрак». Хотя я не знаю, кто может утолить хоть какой-то голод постными запеканками, травяными похлёбками или серым мясом, по вкусу и по виду напоминающим подошву. Сегодня, правда, всё будет не так печально, мы вчера хорошо постарались. Незаметно бросаю брату многообещающую гримасу. Он ещё не знает, что я кое-что добавил… Вдруг раздается удивленный вскрик и из рук одной из девушек падает поднос с серой миской. Надо же, какая нервная оказалась! Всего-то все ее подруги внезапно сменили грубые мешки с дырами для рук и головы на притягательное мини, позволительное исключительно наедине с законным супругом. Шокированная блондинка перевела взгляд на свою одежду и со вздохом облегчения отметила отсутствие неприличной до ужаса длины, вызывающих чулок и внезапно замерцавшей перламутром кожи, словно присыпанной пудрой. Впрочем, её подруга, стоящая справа, почему-то вытаращилась на её на первый взгляд приличный подол, доходящий до щиколоток. Всё дело было в том, что своя одежда казалась послушнице абсолютно соответствующей регламенту, а вещи, надетые на других девушек — откровенным непотребством чуть ниже середины бедра. Десять минут спустя в столовой стоял гул, состоящий из десятков девичьих голосов. Монашки подходили друг к другу, крутили, задавали сотни вопросов и удивлённо охали… Но даже сквозь этот шум был слышен скрип наших с братом зубов. — Как мы могли забыть про достойную обувь?! Ну что это за кошмар — потрясающие ножки в такой скучной обуви? — Я работал над кожей, ты мог вспомнить — Не знаю, почему, но меня открытые «ножки», многие из которых являют собой неухоженное и нетренированное зрелище, совсем не прельщают. — Ладно, дождёмся главного зрелища. По моим подсчётам, матушке уже должны были донести… В этот момент дверь распахнулась и в помещение влетела запыхавшаяся женщина, гневно сверкающая глазами и жадно глотающая воздух не столько от бега, сколько от шока. Девушки же застыли статуями с глазами по золотому, глядя на неё. А посмотреть было на что: костюм настоятельницы разительно отличался от вещей послушниц. Матушка была одета в обтягивающие короткие бриджи из блестящей кожи со змеящимися по ней серебристыми вставками, не доходящий до пупка свободный топик и длинные кружевные перчатки. Вкупе с отнюдь не идеальной фигурой, достойная дама имела настолько несуразный вид, что обалдевшие вначале девушки стали едва слышно хихикать. А из моего братца вышла бы отличная юная леди! На вид он был скромной послушницей с милой улыбкой и чуть заалевшими щеками, но его ментальный хохот с подходящими к ситуации комментариями не позволял забыться, засмотревшись. Матушка тем временем заметила повышенный интерес к своей одежде и быстро перевела взгляд. Не знаю, что она хотела там увидеть, но на вид всё было как и всегда— дорогая ряса, удобные туфли и ни пальца открытой кожи. Достойная леди вновь гневно посмотрела на монашек и громогласно объявила: — Пост на неделю и молитвы в двойном количестве! А теперь переодеваться! Мда, наверное, мы немного переборщили… POV Эрис Гадость! Ну какая же гадость эта пресная каша! Но я ем. И все вокруг едят, потому что это первое, что нам предложили за день. Приказание матушки тотчас идти переодеваться означало, что мы остаёмся без завтрака, а на обед, случившийся только из-за того, что одна худенькая шатенка во время очередной молитвы осела на пол, мы получили листья салата и овощную похлебку. Пост же, чтоб его. Вот теперь и ем серую как мое платье кашу практически с аппетитом. «Насытившись», девушки разошлись по кельям, чтобы через несколько минут выстроиться в мышиного цвета очереди у мыльнь. Выстояв положенную, мы с Эмитом вернулись в келью, где стали сочинять еженедельный донос лорду регенту. — А я тебе говорю, надо написать про то, что принцессу недокармливают! — Но то, что она спит в холодной каморке на двух досках гораздо существеннее! — Я есть хочу! — А я замерзаю по ночам! Эмит резко бросает перо и, специально громко топая, подходит к моей постели. Секунду спустя в нашей комнате стояла вполне приличная двуспальная кровать. — И только попробуй мне ещё раз пожаловаться! — Не знаю, что его так разозлило, я всего-то сказал об этом… Каждый вечер. — И знаешь что, дорогой братец? Я решил твою проблему, как насчёт моей? Тяжело поднимаюсь и, бросая на Эмита недовольные взгляды, иду к маленькой тумбочке, называемой шкафом. Эх, плакал мой уведённый из спальни настоятельницы мешок бисквитных сухарей. Не седло барана, конечно, но на черный день хватило бы. — Угощайся. — Льду в моём голосе позавидовал бы любой строгий родитель, но делать нечего, обмен весьма равноценный, если он действительно согласен быть моей грелкой. — И ты молчал?! Давай сюда! Далее нашу работу сопровождал лишь хруст печенья и скрип перьев. В итоге в доносе мы традиционно пожаловались на страшную скуку, плохую погоду и излишнюю набожность окружающих. — Ну, пойдем спать, — Повеселевший после половины мешка сухарей, брат потянулся и сбросил морок принцессы — ужас, как достала эта худоба и слабость! Стоило родиться в императорской семье, чтобы быть такой мелкой? —И он ещё говорит о пиетете к принцессе. — На самом деле, меня эти ручки-веточки и худющее лицо зеленоватого цвета тоже напрягало, но хотя бы все ноги и глаза на месте. Спустя несколько минут я забираюсь в кровать к брату и также сбрасываю морок вместе с надоевшим платьем. Надеюсь, этой ночью действительно будет не так холодно. POV Эмит По ощущениям сейчас часа три ночи. Щекой ощущаю что-то горячее и упругое, а рука запуталась в волосах. Тяну, пытаясь освободиться, но ничего не чувствую, будто бы и не мои вовсе. Через секунду до меня доходит, что это волосы Эриса. Странно, у меня вроде не такие мягкие. Что-то глухо и размеренно стучит, отдавая в висок. Сердце брата. Вдруг накатывает ощущение любви и привязанности к этому человеку с моим лицом и телом. Повинуясь порыву, свободной рукой неловко глажу голое плечо, белым пятном выделяющееся в темноте. Да, Эрис, я буду твоей грелкой.