Идентично

POW Эмит Боги, пусть тот изверг, который придумал будить монашек звуками колокола, сам вечно под них просыпается! Хуже него было бы только если бы нас будила лично матушка настоятельница… Дверь со скрипом распахивается и в келью влетает выше упомянутая дама. С мыслью «А сколько же платят предсказателям?» выпутываюсь из рук и волос Эриса и слетаю с кровати, одновременно накладывая морок принцессы. «ЭРИС!» —ПРИНЦЕССА! Что с вашей постелью и почему в ней находится этот мужчина! Мужчина тем временем испуганно открыл глаза и сделался ещё более испуганным, увидев загородившую проход внушительную фигуру. Глаза Эриса судорожно забегали, ища решение, а сам он, смущаясь, все сильнее прикрывался тонким одеялом. Матушка раскрыла рот для повторного взывания к морали, как вдруг грузно осела на пол, получив по темечку сборником гимнов о человеколюбии. — Отличный способ. Сгодился для похотливых самцов, сгодится и для почтенных настоятельниц. — Голос брата немного подрагивал после такого экстремального пробуждения. —Так-то оно так, но зачем сразу по голове? —Ну, я испугался… — Эрис опустил глаза и принялся обеими ладонями смахивать несуществующие соринки с серого (ну, а как же) одеяла. Щёки немного порозовели, будто бы он и вправду несколько смущён, а между бровями образовалась едва заметная складочка. Брат опустил голову ещё ниже, отчего на лицо ему упала платиновая прядь, которую он в полнейшей тишине заправил за ухо длинными пальцами. Казалось, безмолвие превратилось в тягучий кисель, поглощающий все звуки. Или не все: взволнованное дыхание брата мешалось с моими судорожными сглатываниями. —Н-ну, так что делать с ней будем? — Мать, да что со мной? Запускаю пятерню в волосы и недовольно рычу, натыкаясь на шпильки. Троллевы девушки с их троллевыми прическами! — Надо стереть ей память, пока не очнулась. Нет, конечно, можно оставить всё как есть, но Астер нам потом за свою репутацию… Конечно, память мы ей стёрли, и, не удержавшись, добавили отвращение к наблюдению за частной жизнью и принцип всегда сообщать о своём приходе. Двадцать минут спустя две прекрасные девы в наших лицах в окружении таких же безликих дев пошатывающейся походкой брели в сторону молельни. Обычно я с немым ужасом вхожу в эту дверь, прокручивая в мыслях монотонную пытку, носящую название «пение гимнов», и уже начинаю отсчитывать секунды до завтрака, но сейчас я даже готов попеть. Мало того, мы с братом без проблем пробрались в первый ряд. Мда, особой набожностью и желанием быть ближе к матушке монашки здесь не обладали. А у этой женщины удивительная способность к выведению из равновесия! Вот что чего ей стоило спокойно возносить хвалебные речи своей святой покровительнице, подобостраствуя ей в одиночестве, стоя на невысоком постаменте рядом со статуей пресветлой девы? Но нет, матушка уцепилась за меня своим акульим взглядом и растянула тонкие губы в улыбке: —О, неужели наша принцесса наконец заняла место в ряду самых преданных служанок девы Цецилии? Быть может, вы и начнёте сегодняшнюю молитву, леди Астер? Прошу, не смущайтесь! Уверена, святая будет счастлива, что юная мать нашего будущего императора верна ее заветам и воспевает гимны в её хвалу! Я обреченно поднялся и, скромно потупившись, подошел к постаменту. Видимо, моё желание попеть мироздание восприняло слишком буквально. Уже готовый заголосить, я услышал звук, возмутивший меня до глубины души: мой братец ментально ржал, сохраняя на лице подобострастное выражение, мешающееся с завистью и огромным желанием оказаться на том же месте, что и я. Внезапно хохот прекратился, а Эрис начал взволнованно посматривать на меня, уловив мысли. Поздно, мой мальчик: — Прошу прощения, матушка, но без своей камеристки я петь не буду. Этот чудесный монастырь научил меня прислушиваться к желанием ближних, и я точно знаю, что Ирис хочет этого ничуть не меньше меня! — Как я могу спорить, леди. — Вдруг настоятельница резко повернулась к притихшим монашкам, — девушки! Помогите сёстрам! Ну, это другое дело. Сейчас мы запоем… *** POV Эрис Матушка, кажется, от шока потеряла способность соображать. Интересно, она это сделала после куплета «Быть девами нас никто не заста-а-авит! Пусть правят распутство, чеславие, за-а-ависть! » Или же после « Муж и бр-а-ак никому не нужны-ы, Для сотен связей были мы рождены-ы»? А может, когда мы исполнили «Ну что же держишь здесь нас, настоятельница-мать, Отпусти скорее к подруге в кров-ать! »? В любом случае, к концу нашего выступления матушка из красной превратилась в серую и покрылась липким потом. Честно говоря, допевая последний куплет, я думал, что либо не выживет она, либо мы все, так как такое нам явно не простят. Неудивительно, что спустя несколько минут звенящей тишины мы снова были лишены завтрака и отправлены в сад обхаживать покосившиеся и почерневшие от холода яблони. Через несколько часов, окоченевшие и голодные, мы получили по миске салата и дружно сели за вышивание храмовых ликов. За этим делом нас и застала настоятельница, вошедшая в общую келью с внушительных размеров мужчиной, который непонятно как пролез в дверной проём. —Девушки, это господин Леланд, он просил уделить ему некоторое время, чтобы рассказать вам о важности благочестивого поведения и законных отношений. Слушайте внимательно! —Женщина резко развернулась и вышла, хлопнув дверью, а господин Леланд обвел нас лоснящимся взглядом, кривовато улыбнулся и, погладив выдающийся живот, начал: — Приятно видеть столь юных дев, отдавших жизнь храму! Абсолютно все послушницы удивительно раскрыли глаза, а некоторые сдавленно закашлялись. Мужчине, однако, это не помешало: — Впрочем, вы так молоды и прекрасны, что нет сомнений, каждая из вас осчастливит одного мужчину! Запомните мои слова и передайте их вашим будущим дочерям: в жизни леди может быть всего один человек и не переведите боги у вас их будет несколько или же до свадьбы! И послушайте вот еще… Господин Леланд рассказывал о счастье материнства, важности храма в жизни женщины и о том, как нам следует поступать в бытовых ситуациях. Казалось бы, на эту тему должна говорить дама, но мужчина заливался соловьём и явно получал удовольствие от разговора. А вот мой брат потерял его нить ещё где-то в середине, в один момент опустив голову мне на плечо и закрыв глаза. Морок тощей девушки внимательно следил за размахивающим руками господином (вероятно, даже слишком внимательно, так как господин стал бросать на неё очень заинтересованные взгляды), а сама «девушка» пару минут спустя тихо посапывала справа. Вдруг мужчина воскликнул что-то совсем уж эмоциональное и Эмит, вздрогнув, уронил голову с моего плеча. —Ложись, все равно уснёшь, так хоть шея потом не будет болеть. — Вздыхаю и приглашающе хлопаю ладонями по коленям, на что брат отвечает благодарным взглядом и опускается на них. Всегда завидовал его умению засыпать за несколько мгновений. Вот и сейчас прошло меньше минуты, а Эмит уже уплыл в страну сновидений, обхватив руками мои ноги. Как же он забавно спит. Раньше как-то не было возможности заметить, а сейчас вижу, что он, оказывается, причмокивает, что-то бормочет и постоянно ворочается (удивительно, что ему это удается лёжа на коленях). Я уже не обращаю внимания на господина Леланда, вещающего что-то о послушании, а рассматриваю спящего Эмита. В какой-то момент он поворачивается так, что прядь волос оказывается во рту, отчего он выглядит довольно комично. Со смешком протягиваю руку и убираю её, но вот кисть приходится оставить, так как брат неуловимым движением хватает ее и, наконец, затихает с довольной улыбкой. Так мы просидели оставшиеся полчаса неожиданной лекции. — Милая, постой! Твоя подруга может идти, а с тобой я хочу поговорить. Поворачиваюсь и вижу господина Леланда. Так и знал, ну не мог он просто так сверлить меня взглядом все время. Эмит, ухмыльнувшись, опускается в реверансе и покидает комнату. Ну как Эмит, его морок, а сам брат со скучающим видом присаживается на угол стола и складывает руки на груди. —Да, господин? — Как будто я не знаю, чего тебе надо. —Мне показалось, что ты была недостаточно внимательна и не проявила должного прилежания, когда я рассказывал об обязанностях леди, и я считаю нужным повторить это лично для тебя. — Но я не пропустила ни слова, господин! —Сейчас и проверим. Знаешь ли ты, женщине не положено перечить мужчине? С этими словами жирная свинья, ой, простите, господин Леланд, сделал шаг вперед и буквально притиснул меня к столу, закрыв руками пути для отступления. — Д-да, я не буду перечить своему будущему мужу. — Ты не поняла, дорогая, настоящая леди никогда не перечит любому мужчине. Да за кого он принимает несчастных монашек?! Неужели действительно есть девушки, которые безропотно согласятся с этим? Но я же в образе, так что, конечно, я согласен. Хоть какое-то веселье в этой серой обители. — Каждому? Но вы говорили.. — Каждому! Я говорил именно так! — Что ж, ладно. — А я мужчина. Что это значит? — Мне нельзя вам прекословить, господин. — Верно…— С этими словами он попытался припасть к моей шее и рвануть ворот платья, но не тут-то было: —Как можно, господин! Я дева и ей и останусь до свадьбы! Но вы… Вы, можно сказать, обесчестили меня своими действиями! И вы сейчас хотите просто уехать?! Нет, господин Леланд, после такого вы обязаны на мне жениться! — Натягиваю маску оскорбленной благородной девственницы и сам начинаю наступать, оттесняя извращенца к середине кельи. —Я-я… Ничего такого не хотел! Ты все перепутала! Мне пора! —Стоять! — Мой визг переходит в ультразвук, а затем раздается хлопок дверью. Сбежал-таки, подлец. Ко мне подходит Эмит, держась за живот от смеха: — Сковородка или угроза женитьбы— что же пугает лордов больше? — Опроси потерпевших. А я поем, пожалуй. Эти мужчины так изматывают… После скудного ужина мы вернулись в келью, и я незаметно для себя задремал под хруст остатков печенья, съедаемых Эмитом. Странно. Не думал, что бывают настолько яркие и живые сны, но сейчас вижу именно такой. Везде, куда падает взгляд, сочная зелёная трава, десятки видов цветов и река с искрящейся прозрачной водой прямо напротив меня. Я не сразу заметил прекрасную девушку в летящем белом платье, сидящую на коленях на берегу с опущенными по локоть в воду руками. Наверное, я издал какой-то звук, так как красавица вдруг вскинула голову и посмотрела прямо на меня. Удивительно, но она безумно смутилась, порозовела, тотчас достала руки из реки и направилась ко мне, уверенно зашагав по поверхности воды. Минуту спустя она уже была рядом со мной, а я, глядя в глаза этой странно невысокой для эльфийки леди, ощущал, что роднее и ближе для меня никого нет. На задворках сознания мелькает мысль, что вообще-то очень даже есть и этот самый родной человек в данный момент доедает моё печенье, но я не сосредотачиваюсь на ней, разглядывая девушку напротив. —Так, значит? — она хитро и широко улыбается, потирая крохотные ладошки. —Простите? —Ничего-ничего, старший братик, я всего-то выиграла спор. А у вас все будет отлично, я вижу.