Тени прошлого ( продолжение фанфика Петербуржский Ангел)

Штольман шел по улице и чувствовал, что сегодня в нем что-то изменилось. Видимо это происшествие в оружейной лавке или утренняя размолвка с Анной или все это вместе, подтолкнули его разум к действию и мысли потекли немного в другом, чем обычно направлении. « Нужно зайти и попросить прощения, как бы то ни было, я вел себя с ней непростительно, а в это утро особенно отвратительно. Дела подождут.»- ход его мыслей прервал знакомый голос, при звуке которого он содрогнулся. Меньше всего на свете он был готов сейчас разговаривать с Олимпиадой Тимофеевной. - Яков Платонович!- снова окликнула она его нарочито мягким тоном. Проклиная все на свете, он обернулся на звук. Олимпиада Тимофеевнв видимо только спустилась с крыльца гостиницы и с улыбкой, скорее напоминавшей гримасу, смотрела на него. Неприязнь между ними была давней и обоюдной. Но дома Штольман старался пропускать мимо ушей ее колкости или делал вид, что вовсе не слышал ее речи. Он сделал пару шагов ей навстречу, но приветствовать не стал. Он просто стоял и ждал, что она скажет. Олимпиада Тимофеевна поджала губы от подобной непочтительности, на ее лице ясно читалось- « Ну чего еще от него ждать». Она сама шагнула навстречу и оказавшись прямо перед ним заговорила, четко выговаривая слова. - Доброго дня, яков Платонович, или уже скорее – вечера. Вы все еще неотложными делами заняты? Ну-ну. А я вот прогуляться выходила. И что же Вы думаете. Смотрю…Нюшенька наша с доктором в садике сидит- она сделала неимоверно длинную паузу, наблюдая за его реакцией. Олимпиада Тимофеевна считала этого человека виновником всех бед, произошедших в доме Мироновых на протяжении уже более двух лет, сегодняшнее утро окончательно выбило ее из колеи и она продолжила, тщательно подбирая слова и тон для того, чтобы ударить побольнее. - Сидели, аки два голубка, он ее ручки держит а она улыбается и щебечет, как птичка. На лице Штольмана читалось брезгливое недоумение но он упрямо молчал. Олимпиада Тимофеевна ожидала слов, эмоций, всего что угодно но только не этого. Когда она поняла, что желаемой реакции она не дождется, то снова поджала губы и разочарованно проговорила - Дома…если дойдете. Передайте – пусть вещи мне в гостиницу пришлют. Уезжаю я…к себе. Теперь Штольман отозвался., с его лица сошло брезгливое выражение и он совершенно спокойно сказал - Передам непременно. Доброго пути.- и не дожидаясь от нее ответа, пошел туда же, куда шел, только гораздо быстрее. Он упрямо отгонял мысли о том, что Олимпиада Тимофеевна хоть на йоту говорила что-то, похожее на правду но воображение уже заработало и представив картину, которую так красочно описала Анина тетка он ощутил, как где-то в самом дальнем уголке сознания зашевелилось что-то колючее и мрачное, мешающее ясно мыслить. Он мгновенно понял о ком говорила Олимпиада Тимофеевна и постаравшись загнать темное чувство ревности как можно дальше, попытался мыслить трезво. « Видимо она решила попросить его совета…в чем-то. С чего ей еще к нему идти. Да и по сути, он хороший человек и замечательный доктор. Он спас ее тогда. Вот только руки эти…какого лешего он держал ее за руки…впрочем, это Олимпиада могла и выдумать – с нее станется. Так или иначе…скоро я все узнаю сам.» Он внезапно остановился поняв, что все это время продолжал идти по направлению к дому. Штольман огляделся – он был уже в самом начале аллеи в городской парк. Он хотел уже было изменить маршрут и пойти к больнице, как что-то привлекло его внимание. В самом конце аллеи, почти на самом выходе происходило какое-то движение. Его охватило странное чувство беспокойства и он совершенно бессознательно зашагал в ту сторону все быстрее и быстрее. *** Анна быстрым шагом шла домой. Перчатки она благополучно забыла снова и чтобы согреть озябшие руки, она засунула их в рукава пальто и сцепила вместе. Так стало гораздо теплее. Она устала за этот бесконечно длинный, полный событий день и единственное, что сейчас занимало ее разум, это мысль о том, чтобы поскорее вернуться домой, взять на руки сына и посмотреть в его большие, зеленоватые глаза. Она улыбнулась, представив его милое личико, задумалась и заметила человека, идущего навстречу только тогда, когда узнала его. К ней спешил ни кто иной, как Ребушинский. Анна поискала взглядом какую-нибудь тропинку, на которую можно было бы свернуть, лишь бы не встречаться с этим мерзким человеком но он уже узнал ее, издали замахал рукой и прибавил шагу. Анна смирилась с тем, что придется с ним разговаривать и постаралась взять себя в руки, так, чтобы отвращение к нему не было так явно написано на ее лице. Ребушинский уже был рядом, его маленькие, хитроватые глазки оглядели Анну с головы до ног, и она снова почувствовало острое отвращение. Ребушинский приблизился до неприличия и взволнованно заговорил - Анна Викторовна, вечер добрый, хотя…какой там добрый. Вы слышали уже? Ужасная трагедия. Налет на оружейную лавку! Хозяин при смерти, арсенал разграблен, вероятно в городе вооруженная банда! Полиция молчит. Вы ничего не знаете об этом? Яков Платонович…не распостранялся?- все это он проговорил скороговоркой, трагическим, театральным полушепотом. Анна отступила назад и ответила - Нет. Не распостранялся. Дайте пройти, господин Ребушинский, я очень спешу.- она сделала шаг в сторону, пытаясь обойти его но он шагнул туда же, преграждая ей путь. Она оглянулась по сторонам – как назло, парк на удивление, был абсолютно пуст и только в самом конце аллеи маячил какой-то темный силуэт, но с такого расстояния было непонятно даже, в какую сторону он движется. Расстроенная Анна внезапно почувствовала, как перед глазами у нее все поплыло, в висках застучала кровь, лицо Ребушинского начало удаляться и голос его звучал тоже как будто издалека. Она покачнулась и машинально схватила его за рукав, чтобы удержаться на ногах. - Анна Викторовна что с Вами, Вам плохо?- услышала она испуганный голос репортера. - Держитесь за меня. Давайте, немножко совсем. Тут скамеечка рядом – совсем другим, нормальным человеческим голосом говорил Ребушинский, осторожно ведя ее к скамье. « Надо же, иногда и это может быть человеком»- пришла неожиданная мысль и Анна поняла, что ей стало лучше. Ребушинский усадил ее на скамью, сам плюхнулся рядом и тяжело дыша, проговорил - Что это было Анна Викторовна? Вы может убиенного видели? Расскажите мне- он придвинулся ближе и Анна поняла, что ошиблась в оценке его человечности. Она отодвинулась от него и начала вставать, отмечая, что голова не кружится и что все более-менее нормально, как Ребушинский внезапно подался вперед и схватил ее за руку. - Что Вы в самом деле, Анна Викторовна, жалко Вам что-ли? Расскажите мне, что Вы видели?- настойчиво проговорил он. « Он больной»- пронеслась мысль и Анна возмутилась - Отпустите меня, как Вы смеете! Она увидела, что внезапно лицо Ребушинского странным образом изменилось и услышала за своей спиной знакомый до боли голос - Какого черта здесь происходит?! – произнес Штольман сквозь зубы и Анна поняла, что он невероятно зол. Ребушинский резко отпустил ее руку и от неожиданности она чуть не упала, но Яков успел ее подхватить. она обернулась и совсем близко от себя увидела его взволнованное и бледное от гнева лицо. - Что такое здесь произошло? Что этому уроду было нужно от тебя?- негромко спросил он. все еще не выпуская ее из рук. - Я помог Анне Викторовне. Ей стало нехорошо. И я до скамейки ее довел.- послышался обиженный голос репортера. Он уже встал и отошел, по его мнению, на безопасное расстояние. - Нехорошо? – обеспокоенно спросил Яков, вглядываясь в лицо Анны. - Да нет, все в порядке уже. Я просто не ела сегодня ничего…кроме чаю.- осторожно улыбнулась ему она- А этот подумал, что мне духи мерещатся и…решил, что это удобный момент. Она не успела договорить, Штольман отпустил ее и как-то очень быстро оказался возле Ребушинского. - Я кажется уже предупреждал кого-то. Но кто-то меня не понял- он старался говорить тихо но Анна слышала каждое слово.- Еще только раз ты, мразь, позволишь себе хватать за руки мою жену… и я тебя убью.- произнес он тихо и абсолютно спокойно но и Ребушинский и Анна поняли, что он не шутит. Лицо Ребушинского побелело, он попятился. потом развернулся и очень быстро, насколько позволило его тучное тело, спешно отбыл в сторону центра города. - Ублюдок.- мрачно проговорил ему вслед Штольман. Анна подошла к нему и взяла за руку,он обернулся. - Что ты делаешь здесь? Я хотел зайти, предупредить тебя да вот…не успел. - О чем предупредить? У нас очень много новостей но Ребушинский мне каких-то ужасов про ограбления наговорил, это правда? Если так, то наши новости подождут.- проговаривая все это, Анна подошла совсем близко и положила руки ему на грудь и сделала это так привычно и естественно что он совершенно бессознательно приобнял ее. - Так что там, в оружейной лавке? – очень тихо спросила Анна и Яков внезапно понял, что именно этот вопрос ее волнует сейчас меньше всего. Он вгляделся в ее глаза и увидел в них столько всего, что его захлестнули эмоции, названий которым он дать не мог. Его рука скользнула вверх, он кончиками пальцев провел по контуру ее губ и увидел, как ее взгляд изменился, она потянулась к нему … В разуме что-то вспыхнуло и он, сам от себя не ожидая, коснулся губами ее губ а потом изменить что-то уже не мог. Она ответила и парк и прохожие и весь этот город на некоторое время перестали для них существовать. Мимо проходили люди и краем сознания Штольман отметил, что кто-то неподалеку засмеялся но ему было все равно. Яков отпустил ее только для того, чтобы выровнять дыхание, он держал в ладонях ее лицо и не мог понять, как он мог так долго не касаться его. Анна открыла глаза, они были затуманенные, блестящие и такое счастье жило в них, что он не удержался и поцеловал ее снова. На этот раз она отстранилась сама и вглядываясь в его глаза тихо проговорила - Домой пойдем? - Нет, любимая, у нас проблема. Да этот пингвин уже рассказал тебе- Штольман засмеялся, от того, что произошло между ними за эти короткие минуты он совершенно забыл, куда шел и зачем. Теперь все вернулось, но на душе его стало так легко, что все остальные заботы казались ему незначительными. он легко коснулся губами ее щеки и уже серьезнее проговорил - Мне в больницу нужно. Пострадавшего опросить. Ты иди домой, я сегодня буду, как только решу все это. - Хорошо. Я буду ждать тебя- ответила она но никак не могла его отпустить. Тогда он сам взял ее руки в свои, отступил на шаг назад, поднес ее холодные ладони к своим губам и поцеловал. - Ты замерзла совсем. Перчатки возьми мои.- он вынул из кармана перчатки и надел ей на руки, перчатки были большими для нее и наделись легко, Анна засмеялась - Я выгляжу, как дворник. - Это ничего - ответил он, подошел к скамье и наклонился ,чтобы взять и подать ей ридикюль. Он взялся за ручку и от неожиданно тяжелого веса, чуть не уронил его. Он положил ридикюль на ладонь, как бы взвешивая, обернулся и подошел к ней - Позвольте узнать, барышня, у Вас там что? Булыжник для самооброны?- негромко спросил он. Анна смотрела в его лицо – он улыбался легко и чуть насмешливо, взгляд искрился – он был таким же, как в самом начале их знакомства и она, радуясь в душе такой значительной перемене и чувствуя ровно то же, что и тогда, так же легко ответила - Вы хотите обыск произвести, Господин следователь? Он подошел к ней вплотную и заинтересованно посмотрел ей в глаза - Мне очень любопытно, но я не смею, может быть Вы облегчите душу и признаетесь сами? Он сам не понял, как это случилось, но моментально включился в эту игру с удивлением отметив, что лицо Анны покрывается румянцем смущения, был заинтригован. Она протянула руку, желая забрать ридикюль , но он быстро отступил назад. - Ты интригуешь меня, что там такое? Уже немного обеспокоенно спросил он. - Не волнуйся, в оружейной лавке я не была- все еще смущенно, но слегка улыбаясь, ответила она. Анна понимала, что придется рассказать о содержимом, она коротко вздохнула и решила продолжить игру - Ну что же с Вами поделаешь, от Вас, господин сыщик, не укроется ничто. Она забрала свой ридикюль и села на скамью. Штольман опустился рядом с интересом глядя на ее смущенное и взволнованное лицо. она еще раз коротко вздохнула, открыла ридикюль и вынула бутылку. Яков ожидал чего угодно но только не этого. Он взял бутылку из ее рук и изумленно принялся ее разглядывать - Где ты взяла это?- не менее изумленно спросил он- В Российской Империи это не продается…это контрабанда… - Боже мой, Яков, какая контрабанда ?! Человек привез это для себя и продал мне только потому, что понял…что у меня…особый случай – последние слова она произнесла очень тихо и он мгновенно уловил, что той легкости, с которой она подхватила его игру, уже нет и досадуя на себя, так же тихо, продолжая вертеть бутылочку в руках, спросил - А у тебя…особый случай? - Я не знала, как вести себя с тобой…таким. я сегодня говорила с Юрием Константиновичем и он…объяснил мне, почему…это случилось. И…я почему-то решила, что вечером подожду тебя и мы…поговорим обо всем. он аккуратно убрал коньяк в ридикюль и внимательно посмотрел на нее. Анна смотрела в сторону, судорожно сцепив пальцы в замок. В этих больших перчатках и с нервным, беспокойным выражением на лице она выглядела маленькой, обиженной девочкой и Яков ощутил острое чувство стыда и злости на себя. Он притянул ее к себе и поглаживая по голове, глухим и взволнованным голосом проговорил - Прости меня…прости. Мы поговорим. Вечером. Я все объясню…И решив хоть немного смягчить происходящее спросил - Ты будешь пить коньяк? Она отстранилась, повернулась к нему и он близко увидел ее глаза- в них стояли непролитые слезы - Я буду пить коньяк. Я буду пить все, что угодно, только бы ты стал прежним и выбросил из головы все это… Она моргнула, и по щекам покатились слезинки. Он стер слезинки с ее лица и увидел, как она закрыла глаза и слегка подалась к нему. Ему безумно хотелось ее поцеловать но он не стал этого делать, для того лишь, чтобы снова увидеть в ее глазах недоумение, как тогда, давно, в Петропавловской церкви Сиверской. И не ошибся. Анна открыла глаза, взгляд ее был недоуменным и слегка обиженным, увидев, что он улыбается, она мгновенно поняла в чем дело и ее кулачок ударил его в плечо. Он перехватил ее руку. поднялся, потянув ее за собой, отпустил, вручил ей ридикюль с ее сюрпризом и легко прикоснувшись губами к ее холодной щеке, произнес - Мне спешить нужно. Вечером увидимся. И не глядя больше на нее, развернулся и пошел в сторону больницы. Анна некоторое время смотрела ему вслед. Потом коротко вздохнула, улыбнулась задумчиво и отправилась домой.