Тени прошлого ( продолжение фанфика Петербуржский Ангел)

Снова появилось это неприятное ощущение чужого взгляда, но он уже не стал обращать на это внимания, и оглядываться, тоже не стал. Откуда-то он знал, что все происходящее связано с мальчиком и его слова о том, что «он никуда не уедет» не выходили из разума. «Нужно с Милцем поговорить, мало ли…»- его размышления прервал звук голосов, доносившихся из-за ограды сада. Голоса показались знакомыми, и он замедлил шаг. - Я приеду. Позже. Вероятно через месяц. И буду писать. Все будет хорошо - произнес кто-то негромко и Штольман узнал голос Юрия Константиновича. - Хорошо. Хорошо, что мы поговорили. Я так боялась…- тихо ответила девушка, и Яков узнал Надю. Подслушивать далее было неловко, он быстро свернул в сад и сразу же увидел их – они стояли близко друг к другу, при виде Штольмана мгновенно отстранились и Надя, пролепетав - Я задержалась слишком, Анна Викторовна ждет давно – быстрыми, легкими шагами ушла в сторону дома. Они пожали друг другу руки, и Штольман улыбнулся доктору - Я вижу, Вас здесь не только клиника держит – с легкой усмешкой проговорил он. Юрий Константинович все еще смотревший вслед уходящей Наде, обернулся к Штольману и посмотрел ему в лицо - Да. Я приеду в Париж. Позже. Вот ведь как сложилось…- он улыбнулся Штольману и больше ничего не сказав, ушел в сторону города. Штольман посмотрел ему вслед, вспомнил, о чем хотел спросить его и забыл и внезапно он вспомнил о еще одной проблеме, решить которую теперь, в связи с тем, что он увидел сейчас, будет гораздо сложнее, чем прежде. Снег все шел, снежинки падали и таяли на мокрой земле, Яков поежился и коротко вздохнув, отправился домой. Весь остаток вечера прошел довольно тихо и спокойно, лишь только за ужином Мария Тимофеевна изредка, намеками, делала робкие попытки вызвать в них желание остаться, рассказывая как бы вскользь о том, какая здесь прекрасная гимназия и как было бы прекрасно, отправиться летом в гости к Софье Андреевне. Анна на эти попытки отвечала грустной улыбкой. Слушая мать, она заметила, что Яков был как-то странно задумчив, отвечал невпопад и слушал невнимательно. Это конечно обеспокоило ее , но она решила непременно поговорить с ним об этом позже. Уже поздним вечером, уложив Георгия, она вернулась в гостиную – все уже разошлись. Она прислушалась. В доме была тихо, хорошо, спокойно, безмятежно и тихо, и Анна, улыбнувшись самой себе, отправилась наверх. Она сразу увидела его, Яков сидел в кресле у камина и задумчиво смотрел на огонь. Вспомнив его странное поведение, она подошла, легко прикоснулась губами к его виску и тихо спросила - Что еще приключилось? В руках он вертел пачку писем, перевязанных зеленой тесемкой и Анна поняла, в чем дело. Она опустилась в соседнее кресло, и тоже глядя на огонь в камине, сказала негромко - Нужно отдать их Наде, это ее письма. - Ты думаешь, я не уверен - тихо сказал он - иди сюда. Он протянул руку и Анна, приняв ее, пересела на подлокотник кресла и руки его из своей не выпустила. - Мне Еремеев написал, все готово, вещи он с утра отвезет на вокзал, он ничего не узнал про Георгия. Почти ничего…Что мы с письмами делать будем?- спросил он, ему не хотелось говорить о своих подозрениях относительно человека на станции, он был уверен, что он и тот, кто приходил к Георгию один и тот же человек но пугать Анну ему решительно не хотелось. - Почему ты спрашиваешь? Нужно отдать их ей. Она имеет право знать…возможно эти письма могли бы помочь Павлу, их можно передать адвокату… Яков резко поднялся с кресла и взяв ее за плечи, взглянул ей в лицо - О чем ты говоришь, какому адвокату? Этот человек чуть не убил тебя тогда, если бы… - И тебя - она взглянула ему в глаза и повторила - и тебя он чуть не убил…но он не убил. И не нам решать, как поступать с этими письмами. Штольману очень захотелось швырнуть эти письма в камин и избавить всех от этой новой проблемы, но Анна видимо догадалась о его намерениях и тихо сказала - Он любил ее, каким бы он ни был, нельзя топить камин любовью… - Ты называешь это любовью? Человек исчез из ее жизни, если даже ее мать прятала письма, он мог приехать сюда и все исправить…Он знал, что прав и эти аргументы казались ему неопровержимыми, но оказался совершенно не готов к ее словам. - Не все могут все исправить. Это нам повезло.- очень тихо сказала она – Поступай как знаешь. Она замолчала и повисла довольно длинная пауза. Затем она провела ладонью по его руке, от плеча вниз, успокаивающе и рассеянно, как когда-то давно и он взглянул на эту ласкающую руку так же, как тогда и чувство было такое же – ему хотелось прикоснуться к ней, но не мог этого сделать, причина была иной но чувство то же, и он также, как тогда, опоздал - она сказала, не глядя на него - Завтра после обеда я пообещала Георгию прогуляться в город. Не уходи никуда - и прошла за ширму. Яков опустился в кресло. Он слышал, как она переодевалась, потом послышались легкие шаги, она подошла, быстро прикоснулась губами к его виску и ничего не сказав, отправилась в постель. В кухне было сумеречно, и Анна увидела Якова, он стоял у окна и осторожно, вытянувшись в струнку, выдыхал папиросный дым в открытую форточку. Глядя на него, она вспомнила то, что было всего полчаса назад и ее переполнило чувство нежности к этому немного странному, закрытому со всех сторон, такому сложному но такому любимому человеку. Чайник на керосинке уже готовился закипеть, выпуская из носика струйку пара и она, осторожно ступая, попыталась подкрасться к Якову, но он услышал, обернулся и увидев на его лице чуть виноватое выражение она едва не задохнулась от переполнявших ее чувств… «Этого не может быть, мы не в Петербурге»- мелькнула мысль и она поняла, что проснулась. Однако запах дыма никуда не делся. Она открыла глаза и увидела потрясающую картину. Яков стоял у окна, и курил, осторожно выдыхая дым в форточку и помахивал ладонью, отгоняя его прочь. Он еще раз глубоко затянулся, и с сожалением посмотрев на окурок, затушил его в пепельнице на прикроватной этажерке.Он обошел кровать и вернулся в постель, и видимо подумав о чем-то, снова было потянулся за пачкой, затем передумал и остался, как был, сидя на постели и опираясь спиной на спинку кровати. Анна следила за его передвижениями и не могла отвести от него ошеломленного взгляда. Ее даже не удивило то, что он курит в спальне, такого она еще не видела, но поразило ее не это. Она не могла отвести взгляда от его лица. Выражение его было каким-то странным и новым, объяснения этому у нее не было, но определение уже сложилось, выражение это казалось довольным, безмятежным и даже отчасти счастливым. Безмерно удивившись этому факту, она вспомнила вчерашний вечер и то, как они немного не поняли друг друга в вопросе о письмах. У нее был миллион вопросов, и она не выдержала, села на постели и внимательно вгляделась в его лицо. Видимо он давно заметил, что она не спит и улыбнулся ей так легко и насмешливо, что она, не зная, что и думать, протянула руку и положила ладонь ему на грудь, ощущая ровный стук сердца. Он улыбнулся снова, накрыл ладонью ее руку и тихо проговорил - Что же Вам снилось такое, барышня, у Вас было такое лицо.. Она, как зачарованная смотрела на его посветлевшее лицо и неожиданно для себя, приняла игру. - Дурной тон смотреть на спящих людей. Вы не знаете этого?- тихо проговорила она – Что такое произошло сегодня ночью? Я пропустила что-то? - Да. Сегодня я понял, что все эти проблемы…ничто…и не стоит так с ними возиться- он не отводил взгляда и она заметила, как его серо-зеленые глаза стремительно начинают темнеть и цвет их становится определить сложно. - Ты решил, как поступить с письмами? – осторожно спросила она. - Да. Не знаю, понравится ли тебе мое решение, но я полагаю, так будет правильнее всего.- он говорил все это тихо, глухим, спокойным голосом и от звука этого голоса у Анны закружилась голова. Он засмеялся и подавшись к ней, взял в ладони ее лицо и глядя ей в глаза, проговорил уже более взволнованным тоном - Я не намерен больше предаваться унынию. Ты хотела в город…мы пойдем в город и будем кутить и купим все, что ты захочешь…или Георгий…или что угодно… - Кутить?- успела удивиться Анна, но более ничему она удивиться не успела, потому что его губы были уже совсем близко, а ладонь оказалась на ее плече, обжигая кожу, и его сердце под ее рукой забилось чаще, а потом она уже перестала думать, о чем либо, вовсе. Они шли по парковой дорожке, и Анна вспоминала это утро. Еще накануне она не могла себе представить, что все может быть настолько легко и чудесно и время до обеда пролетело так быстро, что она удивилась, когда Георгий спросил ее о том, пойдут ли они в город. Она улыбнулась своим мыслям и видимо молчала слишком долго, потому что почувствовала, как Яков легонько сжал ее руку на своем локте и негромко сказал - О чем задумались, барышня? От этого его обращения она снова вспомнила утро и немного смутилась, поймав на себе его довольный взгляд. - Куда еще ты хочешь пойти? – улыбнулся он. - Мы так долго бродим уже, пойдем, пожалуй, в кофейню, я слышала, открылась замечательная кофейня и Георгий наверное проголодался на воздухе. Он кивнул, подозвал резвящегося на дорожке мальчика, и они отправились в центр города. Они вошли в кофейню и огляделись – все столики были заняты, но через мгновение Анна обрадовано проговорила - Так вот же, есть свободное. И быстро направилась в дальний уголок у окна. Уже подойдя ближе, Яков понял, что лучше бы они не подходили – за соседним столиком сидел Ребушинский и беседовал с кем-то, тот, другой, уронил что-то на пол, наклонился и Штольман не разглядел его. Анна растерянно обернулась, лицо ее выглядело расстроенным, и Яков махнул рукой - Ничего, мы переживем – чуть слышно проговорил он ей и сел спиной к Ребушинскому. Тот был так занят разговором, что не обратил на них никакого внимания. Он говорил тихо, но Якову слышно было каждое слово …и они вернулись теперь. Мало того, что снова начнется чертовщина, так он еще посмел приволочь с собой своего ублюдка… Анна, усадив Георгия, опустилась на стул, и уже было оглянулась в поисках официанта, как взгляд ее упал на лицо Якова и она замерла. Оно было абсолютно белым от ярости, а на щеке мелко подрагивал мускул. Глядел он куда-то мимо нее, и она обернулась, чтобы проследить за его взглядом, но ошиблась. Штольман сам не понял, как это случилось, но через мгновение он уже видел, как Ребушинский отлетел к стене, ударился об нее довольно сильно и сполз на пол, видимо лишившись чувств. Все это произошло в считанные секунды, и только потом Яков ощутил сильную боль в кисти. Анна моментально подхватилась из – за стола, но не успела. Она видела, как Яков вскочил, резко обернулся, сгреб Ребушинского за грудки и коротко замахнувшись, ударил его в лицо. Она схватила Штольмана за рукав и позвала по имени, он повернулся к ней, она увидела его лицо и задохнулась от воспоминания – таким она видела его всего один раз, тогда, в конюшне Софьи Андреевны, когда он так смотрел на лежащего Никитина. - Кто такой ублюдок? – раздался ясный детский голосок. Штольман моргнул, и лицо его приняло осмысленное выражение. Он взглянул на руку – костяшки были сбиты, и саднило так, что он поморщился и тряхнул кистью. - Надо же, кто бы мог подумать, что о такое лицо можно так ушибиться.- услышала Анна его негромкое и задумчивое и поняла, что он еще и шутит. Она схватила его за рукав, стоявшего рядом Георгия за руку и вытолкала их обоих на улицу. - Дай посмотрю – услышал он ее тихий голос. Она взяла его руку в свою. Охнув, подняла на него взгляд, и обомлела, он улыбался, глядя на нее. - Давно хотел это сделать…да случая не было – проговорил он с весьма болезненным но довольным видом. Она вздохнула, поняв, что внушение уже опоздало, и озабоченно проговорила - Лед бы надо приложить. Георгий молча стоял рядом, Анна вспомнила о его вопросе и задумалась, не зная, что и сказать. - Не надо. Я вспомнил – проговорил он – а ты забыла. - Что забыла? – удивилась Анна. - Ты можешь помочь ему сама…только не слишком – тихо проговорил мальчик, и она поняла, что он прав, но не придала значения словам «не слишком». - Давай только не будем здесь…демонстрировать твои способности – тихо сказал Штольман – и без того публика уже жаждет театра. Она оглянулась – из двери кофейни выглядывало любопытное лицо официанта, в окна тоже смотрели любопытные лица, она поняла, что это не лучшее место, но почувствовала раздражение. - Пойдемте домой – тихо сказала она и глядя не ее внезапно погрустневшее личико у Якова упало сердце, он шел рядом и не зная, что сказать такого, чтобы утешить ее, неожиданно для себя, быстро проговорил - Хочешь, мы вернемся туда, если ты думаешь… - Нет, это ты думаешь. Это ты сейчас сказал про театр – возмущенно сказала она. Видимо вся эта ситуация так подействовала на нее, что она совершенно не следила за тем, что говорит. - Я заботился о твоей безопасности – возразил он – все эти люди…меня не заботит, что они там себе думают. Меня заботит…что они могут сделать, когда подумают – тихо закончил он и ей стало стыдно за свою несдержанность, поскольку она поняла, что он снова оказался прав. Они были уже в парке и Анна, оглядевшись по сторонам, взяла его за рукав и сказав – Давай посмотрим – усадила его на скамью. Георгий уселся рядом. Анна взяла руку Якова в свою – выглядело все неважно – костяшки были сбиты почти до крови и от них уже расползалась болезненная припухлость и краснота. Анна, не зная, что предпринять, осторожно подула на больное место и услышала, как он тихо засмеялся. Она возмущенно взглянула в его лицо, и внезапно смеяться он перестал, а она продолжила свои опыты. Он внимательно вглядывался в ее лицо – оно побледнело, глаза на побледневшем личике стали казаться огромными и у него похолодела спина, он вспомнил, как она упала в обморок после помощи Еремееву, тогда он подумал, что это нервное, но сейчас он понял, что все может быть иначе. Он быстро отнял у нее руку и негромко произнес - Лучше лед приложим, пожалуй, да и холодно здесь – мальчик простынет. Она удивленно посмотрела на него, но возражать не стала, провела задумчиво ладонью по лбу и тихо сказала - Хорошо…дома посмотрим. Он обеспокоенно смотрел на нее и Анна почувствовала себя как-то странно « Что это со мной…нервы вероятно..» - подумала она. Яков встал и подал ей левую руку, она улыбнулась и приняла ее. Георгий, все это время, молча наблюдавший за ними, весело припустил по дорожке к дому, и они, неспешно ступая, двинулись следом.