Тени прошлого ( продолжение фанфика Петербуржский Ангел)

Как только они вернулись домой, началось настоящее столпотворение. Мария Тимофеевна, увидев напряженное лицо Штольмана, сразу поняла, что произошло что то, из ряда вон выходящее и когда Анна, вкратце рассказала ей о произошедшем, тотчас отправила Прасковью в ледник. Яков сидел в кресле в гостиной и даже с неким удовольствием наблюдал за суетой вокруг себя, не забывая поминутно взглядывать на Анну. Он отметил, что личико ее уже порозовело, но от своих выводов не отказался. К ужину вернулся Виктор Иванович, и наскоро раздевшись, присоединился к собранию. Он подошел к Штольману и с неопределимым выражением на лице, произнес - Однако же Вы все же решились… - Что, все настолько плохо, Виктор Иванович?- быстро спросил Яков, оглянувшись на Анну – она в противоположном углу у окна разговаривала с Георгием, Мария Тимофеевна ушла распорядиться насчет ужина, и у них была возможность перекинуться парой слов, не привлекая внимания. - Да уж да. Вы разбили ему бровь, вполне так…прилично, он рвет и мечет. В участок побежал, как очухался….экая скотина – неожиданно закончил Виктор Иванович и улыбнулся. - Не рассчитали силы? – спросил он, глядя на перевязанную кисть Штольмана. - Да есть немного…уж больно повод был подходящий – тихо ответил Яков и в двух словах обрисовал ситуацию в кофейне. Выслушав, Виктор Иванович прошелся от камина до окна и обратно, нервно провел ладонью по виску, взъерошив волосы, и задумчиво проговорил: - Я завтра постараюсь все уладить. - Снова будете пугать его компрометацией? – улыбнулся Штольман. Виктор Иванович посмотрел в его лицо и тихо проговорил: - Почему нет, один раз удалось. Иначе он не уймется. - Что же за сведения такие…секретные…впрочем, не надо. Я не хочу знать – негромко проговорил Яков и откинулся на спинку кресла. Кисть ломило неимоверно и Виктор Иванович, снова внимательно взглянув ему в лицо, тихо сказал: - Вам лучше не знать…с Вашим – то характером, батенька- он снова провел ладонью по волосам и после паузы, неожиданно воскликнул: - А ведь неплохо Вам было, признайтесь? и они оба рассмеялись. В этот момент Анна уже отпустила Георгия, тот куда то стремительно убежал а она подошла к ним ближе. - Веселитесь смотрю- улыбнулась она, но улыбка ее тотчас исчезла, как только она взглянула Якову в лицо. Виктор Иванович, посчитав, что здесь он будет лишним, поспешил удалиться в поисках Марии Тимофеевны а Анна, близко наклонившись к Якову, тихо спросила: - Болит? Я вижу, что болит…дай я попробую… Он моментально поднялся с кресла, легко прикоснулся губами к ее виску и быстро проговорил: - Слышишь? Ужин уже на подходе, пойдем. О чем вы с Георгием так долго беседовали? Она понимала, что он просто хочет ее отвлечь, но возражать не стала, у нее в разуме созрел свой план действий, и она решила, что пусть он думает, что хочет. - Он нарисовал очень много всего, ты просто не представляешь. Сейчас принесет, после ужина посмотрим. Пойдем в столовую, раз не терпится. Ужин прошел своеобразно. Виктор Иванович был необычайно оживлен, и снова заговорив о Ребушинском, вспомнил, как «Однажды я накормил его, его паршивой газетенкой…надо было в глотку затолкать»- на эту фразу Мария Тимофеевна отреагировала тоже своеобразно. Анна заметила на ее лице сначала возмущение, затем удивление, а потом Мария Тимофеевна задумчиво улыбнулась и не произнесла ни слова. Яков пытался поужинать левой рукой. Получалось плохо, да и есть уже не хотелось – кисть перестала ныть, а появилась постоянная, пульсирующая, дергающая боль. Время от времени он ловил на себе обеспокоенные взгляды присутствующих, и было ему немного не по себе. С чаем было справиться легче и сразу после последнего глотка, он поднялся, пожелал всем приятных снов и, не дожидаясь ответа, отправился в детскую. Надя тотчас вышла, он подошел к кроватке, подтянул табурет, и опустившись, провел ладонью по голове сына. Тот сегодня был без чепчика и выглядел так забавно, что Яков не смог не улыбнуться. Сказок он больше не знал, а повторятся, не любил, кисть дергало, не переставая, и он просто начал рассказывать о сегодняшнем дне, начиная с самого утра. Боль немного отступила, Иван смотрел на него своими большими, ясными глазами, казалось, слушал и Яков с удивлением отметил, что сегодня он слушал очень внимательно и очень долго. В своем рассказе Яков уже почти дошел до того момента, как они собрались пойти в кофейню и только тогда малыш начал редко закрывать и снова открывать глаза, а через пару минут уснул окончательно. Яков почувствовал, что боль вернулась, и вспомнил, что в ящике комода спальни еще осталось пара порошков от доктора. Он поправил одеяльце и тихо ступая, вышел из детской. Надя, ждавшая возле двери, улыбнулась ему и без лишних слов ушла, а он остановился и прислушался. В доме было тихо. Все видимо решили сегодня лечь пораньше и уже разошлись. Он постоял немного, затем коротко вздохнул и пошел наверх. Анна уложила Георгия, опустилась рядом на постель и задумалась. Она не спешила подняться к себе, помнив о том, что задумала. Маленькая рука взяла ее руку в свою и она, очнувшись от своих размышлений, посмотрела на мальчика. Тот смотрел на нее очень серьезным взглядом и тихо, но твердо проговорил: - Ты не усердствуй слишком. Еще не время. Она тихо рассмеялась этой странной фразе и провела ладонью по лохматой голове - Не волнуйся, я не стану. Спи – она прикоснулась губами к его лбу, как делала это всякий раз перед сном, он улыбнулся ей и уже мягче проговорил: - Хорошо. Ты обещала.- и закрыл глаза. Она еще посидела какое-то время, дожидаясь пока его дыхание, станет ровным и глубоким, поднялась, погасила свечи, оставив одну, и вышла. Поднявшись по ступеням, Анна остановилась перед дверью и прислушалась – за дверью было тихо. Она осторожно вошла и огляделась. Легко ступая, приблизилась к постели и с удовлетворением поняла, что ее план удался. На прикроватной этажерке стоял стакан с водой и лежала пара пустых облаток от порошков. Яков спал, аккуратно отставив больную руку подальше от себя. Анна опустилась на колени и осторожно сняла повязку. Он не проснулся, только по лицу его словно пробежала тень. Вспоминая то, что было в Петербурге, Анна посмотрела на его кисть – костяшки пальцев были белыми и отливали болезненного вида синевой, вокруг была сплошная, припухшая краснота и выглядела кисть больше, чем была до ужина. Анна провела ладонью по лбу, отгоняя накатившую жалость, и осторожно приложила свою ладонь к его руке. « Какое странное чувство» - подумала она – в ладони ее ощущалось легкое покалывание, она стала холодной и через несколько минут Анна поняла, что не может пошевелить пальцами. « Не усердствуй слишком» - прозвучал в меркнувшем сознании детский голос, кисть свело болью, и она провалилась в темноту. Яков проснулся и отчего-то сразу понял, что что-то не так, но не разобрался, что именно. Он взглянул на постель – Анны рядом не было и ему стало не до того, чтобы разбираться в своих ощущениях. В душе шевельнулось тревожное чувство, он хотел было встать с постели и замер. Анна лежала на полу рядом с кроватью, неловко подвернув под себя руку. Яков мгновенно соскочил с постели, опустился рядом с ней на колени, осторожно отвел с ее лица растрепавшиеся пряди и позвал по имени. Она шевельнулась но глаз не открыла. Не думая ни о чем, он подхватил ее на руки, опустил на постель и потрепал по щеке, реакции не было никакой. Тогда, плохо сознавая, что делает, он взял ее за плечи, и осторожно встряхнув, громко проговорил, как тогда, в проулке петербуржского двора: - Аня, Аня, посмотри на меня, ты слышишь меня? Сердце стучало где-то в горле, время шло, и он с облегчением выдохнул, увидев, что она открыла глаза. - Что такое? Почему ты так кричишь? – чуть слышно сказала она, глядя на него рассеянным взглядом. Он осторожно, но быстро притянул ее к себе, прижав ее голову к своему плечу, и срывающимся голосом тихо проговорил: - Ты напугала меня…очень сильно…что же ты делаешь…- и почувствовал, как она выскальзывает из его рук. Яков осторожно опустил ее на подушки и понял, что она уснула. Он смотрел на ее бледное личико и внезапно понял, что было не так, когда проснулся. Он взглянул на свою руку – от вчерашнего кошмара не осталось и следа, только чуть побелевшие костяшки пальцев напоминали о том, что что-то было не так совсем недавно. Он понял, почему она вчера так долго не приходила, обругал себя за глупость и разозлился. Он вспомнил, как Георгий сказал вчера « но не слишком», видимо мальчик чувствовал, что ей не нужно сразу браться за такие сложные вещи. Яков нервно прошелся до камина, оперся на каминную полку ладонями, заметил связку писем, лежащих рядом и снова разозлившись на себя, ударил основанием ладони по каминной полке. - Ты это нарочно делаешь? – услышал он тихий голос Анны за своей спиной, резко обернулся и как-то очень быстро подлетел к постели. Она слабо улыбалась и смотрела на него уже более ясным взглядом. Он опустился рядом, взял ее руки в свои ладони, поднес к губам, и, подняв взгляд, посмотрел в ее глаза: - Сумасшедшая – тихо сказал он- А я дурак не понял вчера. - Все хорошо- она высвободила свою руку из его рук и провела ладонью по его лицу. - Ты здесь не виноват, я сама…надо же как-то начинать… Раздался дробный стук в дверь, не дожидаясь приглашения, она распахнулась, и в комнату влетел Георгий. На лице его было точно такое же выражение, как у Штольмана и Анна невольно рассмеялась. Мальчик подбежал к постели, обошел Якова и встав перед ним, взглянул в ее лицо и обеспокоенно заговорил - Я же сказал, не слишком. Я знал…ты не слушаешь меня. Тебе нельзя так еще…я знаю, я чувствую это…ты обещала. Такой поток слов был для него непривычен и он замолчал, переводя дыхание. - Я не буду так больше – тихо сказала Анна. - Обещаешь?- быстро спросил Георгий. - Обещаю – серьезно ответила она и закрыла глаза. Мальчик легко прикоснулся ладонью к ее лбу, постоял немного и обернулся к Якову - Теперь она будет спать – личико его выглядело огорченным, и он тихо договорил: - Я не знал, что так будет. Это прозвучало досадливо и Штольман, глядя на него подумал, что Анна права – в чем-то они, несомненно, похожи. В дверь настойчиво постучали и голос Марии Тимофеевны известил -Александр Францевич уже пришел! Яков догадался, что Мария Тимофеевнв еще с вечера послала записку доктору. - Как нельзя кстати – тихо проговорил он Георгию и взяв его за руку, вышел встречать Милца. Александр Францевич долго и внимательно изучал кисть Штольмана, спросил о симптомах, бывших вчера и затем, подняв на Якова ошеломленный взгляд, проговорил - Это…что-то необъяснимое, Яков Платонович, я и объяснять не возьмусь это, да и никто, пожалуй, не возьмется…перелом пястной кости, голубчик это не шутка…но теперь и не узнаешь точно… Он о чем-то глубоко задумался и Штольман поспешил сказать о главном - Александр Францевич, Анна…- он не успел более ничего сказать, так как доктор поднялся и, спохватившись, быстро проговорил - Конечно, конечно, голубчик, пойдемте. Он осмотрел Анну, посчитал пульс, проверил реакцию зрачков, и вышел из спальни к ожидающему его на площадке Штольману. - Ну что я могу Вам сказать, учитывая все обстоятельства…она видимо переоценила свои силы, это переутомление, не обморок и не что-то иное. Вам беречь ее надо, голубчик - он укоризненно взглянул на Штольмана и тот молча кивнул, соглашаясь, а доктор продолжил - В постели пусть побудет немного, хотя, какое там- Милц махнул рукой и улыбнулся -себя поберегите…чтобы не было таких…реакций. В постели Анна действительно побыла немного. Сон вернул силы и несмотря на все уговоры она поднялась и отправилась собирать вещи. Времени до отъезда оставалось не так много и ей не хотелось откладывать все на последний день. Мария Тимофеевна как обычно суетилась и находила все новые и новые вещи, которые Анна по ее мнению, непременно должна была взять с собой. Глядя на все это, Яков в конце концов не выдержал и негромко сказал - Пожалуй, для нас, придется добавить еще один багажный вагон- проговорил он очень тихо, обращаясь к Анне, она укоризненно посмотрела на него и так же тихо ответила: - Она переживает, но смирилась. - Неужели? – недоверчиво спросил он и взглянул на нее внимательней. Она придвинулась ближе и улыбнулась- это Георгий. Ты ушел вчера, а он принес рисунки, мамин портрет, она была… Она никак не могла подобрать подходящее слово, и он помог ей: - Ошеломлена? Анна кивнула, и Яков понял, что и с этой стороны все сложилось как нельзя лучше. К вечеру суета улеглась, все устали так, что валились с ног, поэтому легли рано и уснули, едва головы их коснулись подушек. В день отъезда как по волшебству стояла отличная погода. С утра они еще раз проверили вещи и Штольман с улыбкой наблюдал, как Анна перекладывает с места на место свое сокровище ,упакованное еще в Петербурге и о содержимом которого он так и не узнал. Все уже смирились с отъездом, время пролетало быстро, и после обеда Яков отправился в участок. Антон Андреевич так и не появился, видимо ничего не узнав, от Еремеева должно было придти еще одно письмо, и Анна отпустила его легкой опаской, моля Бога о том, чтобы ему на пути не попался Ребушинский. Письмо оказалось у дежурного, а вот Коробейникова на месте не оказалось, чему Штольман очень огорчился, Антон Андреевич оставил ему записку, в которой обещал ночью, непременно быть на вокзале. Яков зашел попрощаться с Трегубовым, говорили долго, и в душе снова зашевелилось неприятное ощущение потери. Яков вышел на крыльцо и вскрыв конверт, на ходу , развернув лист, быстро пробежал взглядом по строчкам, удостоверился в том, что ничего нового не произошло, облегченно вздохнул и отправился в обратный путь. Он шел, размышляя о том, что этот ночной поезд они выбрали весьма удачно, учитывая то, что произошло в кофейне, ему не очень хотелось, чтобы днем, на перроне, присутствовали лишние люди. Единственное, что его беспокоило это то, что времени в Петербурге будет очень немного, но Еремеев его заверил, что « все обставил в лучшем свете и домчим быстро» и, зная Алексея Алексеевича, он все же решил, что беспокоится напрасно и все будет хорошо. Размышляя обо всем этом он и не заметил как почти дошел до дома. Он вошел в калитку садовой ограды и едва ступил на дорожку, как от входа моментально метнулась чья-то тень и кто-то довольно цепко взял его за рукав. Яков обернулся и почувствовал, как по спине пробежал холодок- перед ним, с напряженным, бледным лицом, стоял человек со станции. Он был таким же, как запомнил его Штольман, только еще более осунулся и на бледном лице при свете дня был заметен странный и яркий, нездоровый румянец. - Нам надо поговорить – хрипло произнес он и Яков понял, что намерения у него более чем серьезные, он шевельнул рукой, сбрасывая с себя цепкие пальцы, на всякий случай перехватил трость поудобнее и не отводя от лица незнакомца взгляда, тихо проговорил: - В беседку пойдемте – он испытующе смотрел в лицо незнакомцу. В глазах человека промелькнуло какое-то затравленное выражение, он кивнул молча и они пошли рядом. Первое потрясение прошло, Штольман напряженно думал о том, кем может быть этот странный человек и еще одно обстоятельство беспокоило его - он очень не хотел, чтобы из окон дома кто-то заметил их, он чувствовал, что человек этот не несет смертельной угрозы, но что-то в нем беспокоило Якова необычайно. Они зашли в беседку и незнакомец, резко обернувшись к Штольману и не предлагая руки, представился - Немировский Иосиф Маркович – и тут Яков понял, что беспокоило его все это время, он еще раз внимательно посмотрел человеку в лицо и узнал рисунок губ- четко очерченный, очень мужской и очень похожий на рисунок губ мальчика, что был сейчас в доме. Немировский испытующе смотрел на него, и лицо его приняло немного удивленное выражение, когда он понял, что ожидаемого эффекта от произнесенного имени не последует. - Я хочу видеть его – хрипло произнес Иосиф. Дышал он тяжело, в глазах светился лихорадочный блеск и Штольман, глядя на него и желая выиграть время, и выяснить как можно больше, негромко проговорил - Поговорим?- и махнул рукой в сторону столика. Немировский посмотрел на него, видимо хотел возразить но его внезапно качнуло и он, сам того не желая, опустился на близко стоящий стул. - Вам нехорошо? – быстро спросил Яков, он обеспокоенно посмотрел на побелевшего как полотно Немировского, но тот, махнул рукой, как будто ему все равно и тихо сказал: - Ничего. Отпустит. - Чего Вы хотите? Георгий сказал…что Вы звали его с собой… Немировский вскинул взгляд и Яков отшатнулся – ему на мгновение показалось, что этот человек уже находится не здесь, а где то далеко, по ту сторону этого жестокого, несовершенного мира. - Уже нет – Немировский отвел взгляд, его рука потянулась к груди, он сделал какое-то странное, царапающее движение и закашлялся. Штольман встал и отвернулся, он уже понял, что вероятнее всего Немировский болен настолько, что жить ему остались считанные дни. - Я …наблюдал за вами. Всеми вами. Все эти дни.я видел вас тогда, в кофейне…тогда я решил, что ему будет с вами лучше…этот хлюст.. – тяжело дыша, прерывисто проговорил Иосиф, но продолжить не смог. - Где Вы были все это время? Десять лет прошло.- спросил Штольман и тут же пожалел об этом. Похоже сейчас это уже не имело никакого значения. Но Немировский решил иначе. - Вам лучше не знать, Господин полицейский – с отвращением проговорил он и Яков понял, что ему действительно лучше не знать подробностей, он уже понял намек и понял, где был Немировский. - Тогда, десять лет назад, у меня родился сын, Марк…Ксения выбрала это имя, она так хотела..- свистящим, хриплым голосом, проговорил Иосиф.- Я в город уехал…часы повез на продажу. Вернулся…все было кончено. Вам не понять. Он замолчал и Яков слышал, как он дышит- воздух со свистом вырывался из его легких но было понятно, что с большим трудом, но он понимал, что оборачиваться не стоит- так Немировскому будет легче выговориться. Штольман смотрел в сторону дома и ни о чем не думал, весь обратившись в слух. Видимо сознание у Иосифа путалось, поскольку продолжил он уже совсем о другом. - Зима. Каторга. Там я подхватил чахотку- он снова закашлялся, в этот раз еще дольше и надсаднее. Якову было жаль этого человека, он мог себе представить, как Немировский вернулся в местечко и увидел то, что увидел, но не хотел, сознание упорно отгораживалось от всего этого кошмара и он, неожиданно для самого себя, обернулся и спросил: - Что произошло в поезде? Немировский разогнулся и выпрямился, видимо ему было больно, и он старался сжаться на стуле для того, чтобы облегчить боль. Теперь же лицо его исказила болезненная гримаса, но он пересилил себя и глядя в глаза Якову отчетливо проговорил: - Деньги. Этот шулер. Он их выиграл в карты. Он хвастал этим весь путь. Он замолчал, перевел дыхание и продолжил: - Все из-за денег – и опустил голову. Яков понял, что больше он ничего не скажет и никто никогда не узнает, что в самом деле произошло той ночью. Немировский шевельнулся, вытянул из внутреннего кармана пальто толстый конверт и с усилием подняв руку, опустил его на стол. - Возьмите. Мне не надо уже…там метрика…документы…все – почти шепотом проговорил он, вздохнул, воздух со свистом, натужно ворвался в его грудь, он снова закашлялся и Штольман с беспокойство заметил, как лоб Иосифа покрылся испариной, лицо побледнело до зелени, он попытался еще что-то вынуть из кармана пальто, но рука царапнула воздух, промахнувшись и он стал валится вбок, уже не кашляя, а только пытаясь вздохнуть, и Яков увидел, что на его губах показалась кровь. Он успел подхватить Немировского и уложил его на пол беседки, поддерживая голову. Послышался шорох, Яков обернулся и в четырех шагах от себя увидел Анну – она стояла, схватившись рукой за плед, собранный на груди, лицо ее было бледным, а глаза показались Штольману огромными. - Что здесь такое…там Юрий Константинович - проговорила она то, что видимо собиралась сказать ранее, но теперь сказала только то, что смогла. - Позови его сюда – быстро сказал Штольман. Но она не ушла, а наоборот подошла ближе, Яков предостерегающе выставил ладонь вперед, и она остановилась. - Там Георгий, с ним что-то не так…он сидит и ничего не говорит. Совсем- не отводя взгляда от Немировского, сказала она, и Яков уловил в ее голосе панику. - Юрия Константиновича позови сюда. Бога ради, Аня! – громко сказал Яков, он осторожно опустил голову Немировского на пол, встал, подошел к ней, и взяв за плечи, слегка встряхнул. Она отвела взгляд от лежащего Иосифа и посмотрела на Якова. - Позови доктора, Аня, ну же, приди в себя – снова сказал он и личико ее оживилось, она моргнула, взглянула ему в глаза и взволнованно заговорила: - Там Георгий…но он перебил ее - Я слышал. Но сейчас надо позвать сюда доктора - четко произнес он- нельзя оставлять его здесь одного. - Я останусь - услышал он, она отстранила его и шагнула в сторону беседки, и он внезапно каким-то шестым чувством понял, что сейчас, через минуту произойдет что-то непоправимое. Его захлестнуло острое предчувствие беды, и он замер, глядя на нее. Послышался топот ног, Штольман обернулся и увидел Георгия, бежавшего к ним, что было сил, он попытался остановить мальчика, но тот ловко увернулся и пролетел мимо. Штольману не хотелось оборачиваться, он увидел, как от дома в их сторону спешит Юрий Константинович и заставил себя обернуться. Георгий стоял, обхватив Анну руками, спрятав лицо в складках платья, и что-то быстро говорил. Яков поднял взгляд на Анну - у нее было растерянное выражение лица, она гладила Георгия по волосам, и он шагнул ближе. - Ты не можешь. Тебе нельзя. Ты не можешь ему помочь.- лепетал Георгий без остановки, не отнимая рук. Он поднял личико и Яков услышал то, от чего по спине пробежала волна холода. - Если ты пойдешь к нему…ты тоже уйдешь… как мама - выдохнул мальчик в лицо Анне, и снова опустив голову, спрятал лицо. - Да что здесь такое? – раздался голос Юрия Константиновича.