Тени прошлого ( продолжение фанфика Петербуржский Ангел)

В Париж они прибыли с опозданием на три часа и до такой степени устали от этого длинного путешествия, что Анна, сойдя на перрон вокзала Аустерлиц, была не в состоянии разглядывать изыски архитектуры, она рассеянно соглашалась с Георгием, который, радуясь тому, что наконец стоит на твердой земле, скакал вокруг так, как будто и не сидел четверть часа назад с задумчивым и усталым выражением. Он топтался рядом, все порываясь освободить руку, но Анна держала крепко. Вещей оказалось много, размещали их долго, в конце концов все было уложено и они тронулись в путь. Здесь было гораздо теплее, чем в Петербурге но Анну это почему то не обрадовало, она вспомнила, как смотрела вдоль перрона Варшавского вокзала и на выезде, там, где железная дорога уходила вдаль, в огромном пространстве под стеклянной аркой, как будто в волшебном шаре, падал мягкий, пушистый снег большими белыми хлопьями, он кружился и падал, медленно опускаясь на землю и весь этот вид, создавал впечатление волшебной сказки. Здесь все было иначе, на некоторых деревьях, которым Анна не знала названия, еще не облетели листья, заходящее солнце легко касалось щеки теплыми лучами, но ей стало немного грустно. - Она посмотрела в личико сына, спящего на руках Нади, когда они подъезжали, Иван снова закапризничал, но как только оказался на улице, заснул, и его не разбудила, ни вокзальная толчея, ни гомон множества людей, ни стук колес экипажа. Пока она размышляла о своем, двое, сидевшие напротив, развлекались по мере сил, и глядя на них, ее грустное настроение мало помалу начало сходить на нет. Георгий постоянно вскакивал с места, с любопытством озирая все вокруг, оборачивался и спрашивал обо всем, мимо чего бы они, ни проезжали. Штольман терпеливо объяснял ему обо всем, и Анна с удивлением обнаружила, что он довольно хорошо знает город, вспомнила, как пока они грузили вещи, Яков на приличном французском общался с возницей, пару раз проговорив название Пассе, поняла, что еще многого не знает и что многое еще узнает и улыбнулась. Занятый разговором с мальчиком, Яков выглядел необычайно оживленным, Анна вгляделась в его лицо, выражение его что-то ей напоминало, что-то далекое, но не забытое, из тех времен, когда в маленьком городе Затонске, только появился новый начальник сыскного, а Анна, еще ничего не зная об этом человеке, видела на его лице слегка насмешливое, но весьма заинтересованное выражение. Он взглянул на нее, поймав ее взгляд, и она вспомнила, когда еще видела его таким – в то утро, за день до отъезда, когда он спросил у нее слегка насмешливым тоном – «Что же Вам снилось, барышня? У Вас было такое лицо…»- Она улыбнулась ему, в этот момент экипаж выехал на узкую улочку, они проехали небольшой сквер и Анна с удивлением оглядываясь, подумала, что это место чем то очень похоже на то, что она помнила и откуда они уехали четыре дня назад. Садовая ограда мало чем отличалась от ограды особняка Мироновых, они въехали на подъездную дорожку, и неподалеку, чуть в глубине сада она увидела дом. Он был гораздо меньше, чем дом родителей, но был интереснее – разновеликая крыша, эркер и терраса в сочетании с небольшим, уютным крыльцом создавала впечатление чего-то сказочного. Но дом был настоящим. Они подъехали, из дверей вышел какой-то человек, и сердце Анны радостно застучало быстрее – она узнала его. Яков соскочил на землю, поставил на ноги Георгия, который восхищенно начал тотчас оглядываться вокруг и помог сойти Наде. Анна уже сама моментально спустилась и повисла на шее сошедшего с крыльца человека. - Ну, ну, полноте, Аннет – сияя от переполнявших его чувств, проговорил Петр Иванович Миронов, из-за спины Анны, знаками показывая Штольману, что пора входить в дом, на лице его светилась настолько оживленная улыбка, и жестикулировал он настолько живо, что Якову подумалось о том, что Петр Иванович уже слегка отметил их запоздавший приезд. Все вещи были сложены в холле, Георгий скакал вокруг, Петр Иванович повел Анну с экскурсией по дому, а Штольман отвел Надю в детскую, она осталась там, заниматься вещами. Яков взглянул на сына, уложенного в кроватку – тот спал от самого вокзала и не проснулся, пока они с Надей укладывали и раздевали его. Яков провел ладонью по нежной щечке малыша, улыбнулся Наде и отправился разыскивать остальных. Он нашел их в гостиной, издалека ему хорошо было видно их всех и он замер в арке, глядя на эту картину. Анна сидела на диванчике, рядом сидел Георгий а Петр Иванович с весьма деловитым видом, разливал шампанское в высокие бокалы. В высокие, стрельчатые окна гостиной мягко светило заходящее солнце, все пространство было наполнено этим странным, медово- розовым свечением и ему на мгновение показалось, что все это нереально и это просто сон, сказочный сон, сейчас он проснется и все исчезнет в мгновение ока… Анна повернулась к нему, и Яков поймал ее смеющийся взгляд, Георгий сорвался с места, его маленькая ладошка оказалась в его ладони и потянула за собой, Анна все смотрела на него, и он шагнул навстречу этому любимому, смеющемуся взгляду. *** К Рождеству Анна уже освоилась на новом месте и все ее опасения и тревоги относительно новой жизни понемногу рассеялись. Яков уходил в семь, как только приезжал посольский экипаж и возвращался ровно в шесть вечера. Он никогда не рассказывал о том, чем занимался все эти дни, но судя по его довольному виду, она заключила, что ему нравится то, что он делает. Это немного тревожило ее, поскольку поначалу она опасалась, что служба в посольстве покажется для него скучной. Теперь же она поняла, что ему точно есть чем заняться, в плане применения его талантов и опасаться она начала относительно другого, а именно – не возникли бы некие опасности, о которых она не имела понятия. « Главное, чтобы не случилось ничего страшного» - постоянно вертелась мысль, и Анна каждый раз облегченно выдыхала, когда без четверти шесть слышался шум подъезжающего экипажа. Накануне вечером Яков откуда то привез елку и оставил стоять на крыльце, и теперь, каждый раз выходя из дома, она осторожно приближала к этому дереву лицо и вдыхала аромат. Он напоминал ей о доме, о родителях, о далекой Родине, куда она все же мечтала, если не вернуться, так хотя бы съездить в гости. Без четверти шесть она вышла на крыльцо. Эта зима в Париже была холодной, но снега до сегодняшнего дня не было и ее это расстраивало. Открыв дверь, Анна замерла на пороге – шел снег. Он падал медленно и торжественно, как и полагается в канун Рождества, земля уже покрылась тонким белым покрывалом, и все вокруг выглядело волшебно. Анна стояла на крыльце, наблюдая за этим великолепием, задумалась и совершенно забыла о времени. Позади, послышался скрип открывшейся двери - Анна Викторовна, ужин стынет уже, я Вас обыскалась – услышала она Надин голос и очнувшись от созерцания и размышлений, спросила, не оборачиваясь - Который час? - Без четверти семь – тихо ответила Надя и Анна, обернувшись к ней, ощутила, как сердце тревожно забилось - Где же Яков, он давно должен быть дома – растерянно проговорила она. - Ничего страшного, полчаса всего как опаздывает – поспешила успокоить ее Надя, заметив, как лицо Анны начинает заливать бледностью. - Возвращайтесь, Наденька, к детям – негромко сказала Анна и Надя, хотевшая было сказать что-то еще, передумала и вошла в дом. Дверь за спиной закрылась. Мысли лихорадочно летели одна за одной, не успевая сложиться в стройный ряд, время приобрело странное свойство, предположения сменились желанием действия, и она взялась уже было за ручку двери, как услышала шум подъезжающего экипажа. Теперь, зимой, экипаж останавливался чуть дальше, и она напряженно всматривалась в освещенную желтым светом фонаря, дорожку, разглядела экипаж, но звуков шагов слышно не было, сердце уже стучало где-то в горле, она взялась за него рукой, стараясь успокоиться и затаив дыхание, ждала. Штольман легко соскочил на землю, вытащил из салона большую коробку, поставил ее на снег, обернулся к дому и замер. Анна стояла, взявшись за горло рукой, с огромными, полными слез, глазами. Забыв о коробке он шагнул к ней, очень быстро оказался рядом и взяв ее за плечи, вгляделся в ее лицо - Где ты был…так долго?- прошелестела она, и он понял, в чем дело, привлек ее к себе, и успокаивающе поглаживая по голове, срывающимся от волнения голосом, произнес - Прости, родная…это почта…я задержался. И, желая хоть как-то ее отвлечь, тихо проговорил - Посмотри, какая красота кругом… Она, все еще не в силах отпустить его, тихо прошептала - Да, это настоящее чудо. Он отстранился и взяв в свои ладони ее лицо, тихо проговорил - Это ты мое рождественское чудо… И легонько прикоснулся губами к ее щеке, затем еще раз, и еще и она потянулась к нему и сама коснулась губами его губ и то, что он опоздал, уже не имело значения. Ничего не имело значения, кроме того, что он был здесь, рядом, такой живой, теплый и любящий. Ее руки взлетели ему на плечи, скользнули чуть выше, котелок слетел с его головы и беззвучно упал в снег. Его поцелуи становились все настойчивее и горячие губы уже касались ее шеи, а руки прижали ее к себе так сильно, что дышать было трудно и она услышала его горячий шепот – Нам нужно в дом перебраться.. Она отстранилась и увидела над собой его улыбающееся лицо. - Пойдем домой, нам еще елку наряжать – тихо сказал он и вспомнив, спохватился - Ах, ты…а подарок-то… Быстро вернулся, подхватил коробку и возвращаясь, оживленно заговорил на ходу - Снегом уже занесло, однако мы хороши. Ты не представляешь, что это такое, три недели из Лейпцига ждал, завтра Ванюшке с Георгием будет сюрприз – и он улыбнулся такой восторженной, мальчишеской улыбкой, при виде которой у Анны перехватило дыхание. - Что такое?- обеспокоенно спросил он, заметив, как у нее изменилось лицо. - Ничего…просто…не опаздывай больше… И они ушли в дом, а потом был ужин, и Яков был очень оживлен и говорил много, что было ему несвойственно и Анна с Надей, заразившись его настроением, тоже шутили и смеялись его шуткам и все было просто замечательно. Надя ушла укладывать Георгия, Яков ушел разговаривать с Иваном а Анна все никак не могла понять, что она чувствует в этот вечер. Ощущение волшебства не проходило, Яков и Надя вернулись, и он занес в дом елку. Попав в тепло, елка запахла хвоей и ощущение приближающегося волшебного торжества усилилось. Яков достал коробку с игрушками, часть из которых они купили здесь, а часть привезли из Затонска и принялись наряжать елку. Развешивая игрушки он, как бы случайно, постоянно касался своими руками ее рук, и она каждый раз чувствовала, как сердце останавливается и перехватывает дыхание и Надя, с улыбкой наблюдая за ними, в конце концов, не выдержала этого безумия и тихо проговорила, стараясь не спугнуть очарования момента- - Что-то я устала сегодня, можно я пойду уже? - Конечно, конечно, Наденька, иди, отдыхай – тотчас отозвалась Анна, а Яков быстро спросил - А что, Юрий Константинович сегодня не прибудет? - Какое там, у него в клинике, снова «особый случай» - улыбнувшись, ответила Надя.- Надеюсь, что к утру освободится, добрых снов – улыбнулась она еще раз и ушла в детскую. Они слышали, как она вышла из детской и отправилась в свою комнату и взглянули друг на друга. Игрушки в коробке уже закончились и Яков, отступив на пару шагов, окинул елку взглядом и произнес- Теперь осталось лишь свечи… - Подожди – тихо сказала Анна и вышла из гостиной. Он проводил ее удивленным взглядом, но ничего не сказал, решив, что она, видимо, приготовила какой-то сюрприз. Анна прошла в спальню и достала из шифоньера припрятанную шляпную коробку. Прижимая к себе эту драгоценность, она вошла в гостиную и замерла. Штольман наконец- таки добрался до коробки, из – за которой сегодня опоздал. С азартным выражением на лице, он уже вынул свой подарок и теперь разглядывал его со всех сторон. Она, прислонившись спиной к дверному косяку, наблюдала за ним. « Он, как ребенок рад этой игрушке» - улыбаясь, подумала она, и решив обнаружить себя, подошла к столу. Он, услышав ее шаги, не отводя взгляда от того, что держал в руках, взволнованно проговорил - Ты только посмотри, какая тонкая работа и как точно все… Он поднял на нее взгляд, увидел в ее руках коробку, и быстро спросив - Что там у тебя такое?- положил на стол свою игрушку и подошел к ней. Она сняла крышку, он заглянул внутрь и надолго замолчал. Она не смотрела на него, зная, что он не любит сочувствия или жалости и посмотрела в его лицо, только когда услышала его потрясенное - Анечка… я забыл тогда сказать Алексею а позже было поздно… Она подняла взгляд и увидела перед собой его родные, эти необыкновенные зеленые глаза, когда-то так поразившие ее. В его взгляде было удивление, восхищение, нежность и что-то еще, не имеющее названия. Глаза его потемнели и он, не отводя своего взгляда от ее глаз, забрал у нее коробку и отложил ее вбок, за себя, на угол стола, задвинув подальше, его ладонь вернулась и поднявшись к ее лицу, нежно провела по ее щеке и она снова услышала его тихое- Анечка.. Ее губы шевельнулись, пытаясь что-то сказать но он уже не слушал ее. Его губы прикасались к ее лицу поначалу легко и нежно, потом все настойчивее и она отвечала этим, ставшими горячими, губам и почувствовала, как его руки уже расстегнули пуговки на вороте платья и заторопились ниже и она, уже плохо понимая, что говорит, пролепетала - Ты с ума сошел…мы же в гостиной… Его руки на мгновение замерли, и она услышала возле самого своего уха его глухой, прерывающийся голос - Мы дома, любимая…оставь это… И она, как обычно, услышав этот его особенный, взволнованный, глухой голос, почувствовала, что ей уже абсолютно все равно, он снова нашел ее губы и она, отвечая ему, перестала вовсе думать о чем либо, кроме него, такого родного, страстного и нежного, самого любимого человека на этом свете. *** Анна проснулась, сразу вспомнила о ночи и улыбнулась. Она открыла глаза и, повернув голову, обнаружила, что Якова рядом нет, но никакой тревоги не почувствовала. Она знала, что он здесь, рядом, дома. Вспомнив, как закончился вчерашний вечер, она вспомнила о том, что коробка, послужившая причиной тому, что произошло позже, так и осталась в гостиной на столе. « Ничего, сейчас мы все исправим» - подумала она, поднялась с постели и взглянула за окно. Все было вокруг белым и праздничным, снег так и не растаял, и она обрадовалась этому, быстро накинула утреннее белое платьице и вышла из спальни. Еще по пути к гостиной, она услышала голос Якова и удивилась. Для визита Юрия Константиновича, равно как и для разговора с Георгием, было слишком рано и слишком тихо, учитывая то, сколько подарков его ждало под елкой. Она прислушалась, Яков говорил негромко, в тоне его голоса она уловила что-то знакомое и вспомнила, когда слышала этот тон. Анна, стараясь ступать неслышно, подкралась к арке, ведущей в гостиную, и заглянула. Штольман сидел на полу перед елкой спиной к ней, скрестив по турецки босые ноги, перед ним была уже собранная железная дорога, на рельсах стоял паровозик с вагончиком а сам Яков негромко говорил - Вот…сейчас ты увидишь, как он поедет… Он что-то повернул левой рукой, что-то тихо зашипело, щелкнуло, раздался тонкий свист, паровозик поехал по рельсам, и Анна услышала звук, звук, которого она еще не слышала никогда. Звук был короткий и забавный, паровозик засвистел снова и звук повторился, уже дольше и заливистей и только тогда она разглядела над правым локтем Штольмана кудрявую макушку сына, и поняла, почему он действовал левой рукой. Она сделала два шага вперед, Яков услышал ее и обернулся, и она увидела его абсолютно счастливое лицо и смеющийся взгляд. - Иди сюда, посмотри какое чудо – проговорил он, и Анна шагнула навстречу и опустилась рядом с ними на пол, и паровозик свистел и ездил по рельсам, а на елке висели игрушки из шляпной коробки, видимо Яков встал и сам их развесил на елку. Все это было волшебно и на душе было спокойно и тепло, и Анна ощутила, как его рука обнимает ее и прижимает к себе и услышала очень близко - С Рождеством, любимая..и взглянув в его лицо, она увидела близко от себя его любящие, невозможные зеленые глаза и ответила, прикоснувшись губами к его губам - С Рождеством… За окном снова пошел снег, в маленькой, уютной гостиной снова и снова свистел паровозик и время от времени слышался заливистый детский смех, начинался новый день, а вместе с ним новая, такая же светлая, как это рождественское утро, жизнь. -