Западня

Упёршись взглядом в экран маленького кухонного телевизора, Дэмиен буквально сочился ненавистью и отчаяньем (но больше всё-таки ненавистью: к Бэтмену, к себе, к Брюсу, чёрт бы его побрал!). Последний только-только вернулся (корпорация вытянула его по делам ещё затемно, пока Дэмиен спал) и теперь, даже не переодевшись, сидел за тем же кухонным столом, пил кофе и сонными глазами следил за ходом утренних новостей. –…и хотя полиция утверждает, что была в состоянии справиться с ситуацией самостоятельно, — репортёр счастливо лыбился, красуясь на фоне раскуроченной полицейской машины, — …но в действительности, похоже, жители Готэма опять должны поблагодарить Бэтмена. Дэмиен тихо зашипел и обессиленно уткнулся подбородком в столешницу. — Люблю Готэм, — рассеянно пробормотал Брюс, — только на минуточку отвернёшься, и что-нибудь новенькое непременно случится. — На минуточку? — возмутился Дэмиен (впрочем, не сильно — он сам, выбившись из сил, вообще честно проспал всю заварушку). — Ты где шлялся всю ночь? Брюс с важным видом отпил из чашки. — Говорю же, на переговорах с Гонконгом. Знаешь, какая разница во времени у нас с Японией? — Китаем, — поправил Дэмиен и, немного подумав, на всякий случай уточнил: — а ты точно из отдела аналитики? Брюс скорбно поджал губы и полез в смартфон, очевидно, смотреть месторасположение Гонконга. Дэмиен остался один на один со своими мыслями. Они провалились в первые сутки совместной работы. Нет, пожалуй, даже в первые шесть часов. Дэмиен искренне надеялся, что этой ночью Бэтмен не объявится (как показывала частотность публикаций в СМИ, он крайне редко обнаруживал себя в городе несколько ночей подряд, другое дело, что и чёткой закономерности в его появлениях тоже не было). На что надеялся Брюс, когда среди ночи ломанулся на свои чёртовы переговоры, — одному Богу известно. Но самое унизительное, что они проморгали не только Бэтмена, но и само событие, которое привлекло его внимание. А потом узнавали обо всём утром. Из новостей. То есть потенциально, у какого-нибудь сраного репортёра было больше шансов взять интервью у Бэтмена, чем у Дэмиена просто пересечься с ним. — Вот же дерьмо! — буркнул Дэмиен себе под нос, но вернувшийся на кухню Альфред успел расслышать. — Молодой человек, я бы попросил вас так не выражаться. Возможно, он даже хотел добавить что-нибудь нравоучительное, но тут его внимание привлёк телевизор: симпатичная девица трагично вещала о найденном в мусорном баке трупе девочки. Альфред с беспокойством покосился на Дэмиена, с возмущением — на Брюса, но о том, что подобные передачи травмируют детскую психику, говорить не стал и молча забрал себе пульт. Новостной репортаж напоследок успел патетически воскликнуть: «Связана ли смерть этого ребёнка с судьбами других пропавших детей?!», а потом на смену ему пришло обучающее видео того, как правильно шинковать морковь. Кулинарный канал, по мнению Альфреда, опасности для детской психики не представлял. Впрочем, сам смотреть на это увлекательное зрелище не стал, зато напряжённо замер перед окном и нахмурился. — Не хотел бы вас отвлекать, сэр, — Брюс покосился на него с любопытством, — но, если меня не подводит зрение, к нашим воротам только что подъехала машина комиссара Гордона. Впредь я бы хотел, чтобы о гостях меня уведомляли заранее. — Я и сам был не в курсе, — честно признался Брюс и тут же радостно добавил: — но гости — это замечательно! Проводишь старину Джеймса в гостиную? Дэмиен дождался, пока шаги Альфреда стихнут в коридоре, и медленно отчётливо произнёс: — До чего же ты бесишь! Брюс задумчиво склонил голову. — Чем? — Своей беспечностью. С каких пор внимание полиции — это замечательно? Брюс ничего не ответил. Впрочем, беспечность — чёрт с ней! Мама могла позволить себе быть беспечной, особенно когда твёрдо знала, что на голову сильнее противника. Или когда процесс увлекал её куда больше, чем получение конечного результата. И тут Дэмиену стоило больших усилий не думать о том, что всё это — его появление в Готэме, знакомство с Брюсом, предстоящее противостояние с Бэтменом — просто дурацкий отыгрыш. Но тогда и то, что мать пришла ему на помощь во время переворота, не оставила умирать там, среди ополчившихся против него соратников, — тоже часть игры. И если смотреть ещё шире (а глядя на Брюса, выискивающего в вазочке печенье строго определённой формы, нельзя было об этом не думать!) вся его жизнь, начиная с момента зачатия, могла быть следствием беспечности Талии аль Гул. Вот захотелось ей связать свою безукоризненную наследственность с кем-нибудь максимально нежизнеспособным, вроде Брюса, парня из отдела аналитики. А потом делать ставки наедине с собой, как долго проживёт плод подобного союза. — О чём думаешь? — Брюс разглядывал опустевшую чашку с необъяснимой печалью, словно не мог определиться, хочет он ещё кофе или нет. — О том, что нам нужно сделать ДНК-тест. — Ещё оставалась надежда на то, что это всё было дурной шуткой, и Брюс не его отец. Мужчина тяжко вздохнул, мол, как же — как же. Печенье нужной формы было утилизировано, а поводов и дальше игнорировать гостя у Брюса, видимо, не осталось, пришлось идти. Зато возвратился Альфред (чай сам себя не заварит) и тут же принялся командовать — отослал Дэмиена в кладовку за джемом, чтоб ему пусто было. — Я, конечно, принесу, но знайте, мистер, — Дэмиен строго нахмурился и честно попытался воспроизвести интонации самого Альфреда, — что необходимость прерывать просмотр столь познавательного телешоу, глубоко огорчает меня. Я надеюсь, что впредь ваши поручения будут выпадать на рекламу. Альфред на секунду прислушался к телевизору (мужской скрипучий голос нудно объяснял процесс ощипывания птичьей тушки) и внезапно улыбнулся. Дэмиен этого не ожидал, честно, вот длинной нотации на тему того, как плохо пародировать людей старшего поколения, это — да! *** Присутствие комиссара в доме было первым звоночком того, что всё летит к ебеням. Они ещё ни на йоту не продвинулись в расследовании, но вот уже полиция, сам чёртов Джеймс Гордон (который, на секундочку, фигурировал чуть ли не в каждом деле с Бэтменом, ну!), сидит в гостиной Брюса. Дэмиен даже не пытался угадать, какой из следов, в конечном счете, привел его сюда. Пока Альфред подавал чай, прервав тем самым разговор, Дэмиен просто просочился следом в гостиную. Не понятно, о чем думал Брюс, когда заказывал проектировку дома, однако, в конечном счёте, постройка вышла такой открытой, такой прозрачной, что по шкале надёжности укрытия уступила бы даже сраному шалашу. Гигантское окно во всю стену роднило гостиную Брюса с витриной, и подвергнись дом обстрелу, отступать было бы попросту некуда — лестница, ведущая на второй этаж, и та хорошо просматривалась (простреливалась, будем честны). В первые секунды Дэмиен даже замешкался, потому что при царившем здесь минимализме затаиться было просто негде. По счастью, Альфред целиком завладел вниманием гостя и тем самым дал время, чтобы сориентироваться. Ворсистый ковер неплохо скрадывал шаги, и, в конечном счёте, Дэмиен просто проскользнул за спинку п-образного дивана — единственного значимого предмета интерьера, который громоздился по центру и, очевидно, был расположен так, чтобы гости могли наслаждаться роскошным видом, а на деле просто превращал их в живых мишеней. Ну, серьёзно, неужели только у Дэмиена здесь есть чувство самосохранения? Брюс, ты тупица! — Я же тебя ни в чём не обвиняю, — примирительно сказал комиссар, когда Альфред, наконец, оставил их наедине, — но, Брюс, послушай, я боюсь, что ты ввязался в дурно пахнущее дело. — Я уже говорил вам, комиссар, что не очень понимаю, о чём речь, но видит Бог — очень хочу понять!.. Брюс звучал убедительно. Даже очень. Доведись Дэмиену оказаться на допросе, он бы не смог с такой искренностью изображать любопытство. А Брюс — запросто! И хотя он по-прежнему оставался тупицей, Дэмиен мысленно поставил ему десять баллов за ведение переговоров с врагом. Ибо заслужил. — Очень прошу: прислушайся к тому, что я говорю. — Голос комиссара выдавал, что этот немолодой, в общем-то, мужчина, встретил утро отнюдь не постели, и вообще — что он чертовски устал. — …Я слишком часто обнаруживаю тебя в эпицентре конфликта, масштаб которого ты даже не понимаешь. — Сейчас будет очередная байка про сверхтаинственную организацию, да? — Брюс скептически хмыкнул. — Ну, про ту, которая хочет уничтожить весь город, и только ваш несравненный Бэтмен может её остановить?.. Комиссар, мне не десять лет, чтобы я верил в подобную чушь. — Не десять, — согласился комиссар. — Ну так и веди себя по-взрослому! Почему ты не хочешь понять, что твои деньги и твоё влияние могут даже против твоей воли принести такой вред городу, какой не нанесёт ни одна террористическая организация? Последующий разговор напоминал игру в одни ворота — Брюс упорно всё отрицал: никаких дел с Лигой Теней он не имел, и та женщина, с которой его вчера видели, определённо не из преступного клана (она, разве что, была преступно красива, но комиссар, разве в нашей стране за это сажают?). Дэмиену следовало расслабиться: на той вечеринке были почти все высокопоставленные шишки Готэма, и какие тогда вообще к Брюсу могли быть претензии? Они, очевидно, оба это прекрасно понимали, и потому Брюс сидел такой спокойный, такой честный, в своей открытой, практически прозрачной гостиной (Дэмиен начал праздно задумываться, не в этом ли крылся весь смысл?). — Что ж, я рад, что ты в порядке, — наконец сдался комиссар. — И всё же, прошу тебя, будь осторожен. Особенно с прессой, Брюс, горожане сейчас как обезумели. Щелкнула застежка дипломата, зашуршала газета, которую Джеймс Гордон, очевидно, попытался старательно разгладить перед тем как бросить на журнальный столик. И напоследок, уже в дверном проёме, он заметил: — Спорим, что ребята из твоего пиар-отдела уже оборвали провода в попытках связаться с тобой, м? Хоть бы пожалел их — для тебя стараются. Дэмиен был слишком занят тем, чтобы оказаться в идеальной позиции относительно комиссара (он окончательно переполз на сторону Брюса, и теперь разве что не дышал тому в затылок), и потому не сразу заметил, что сам Брюс странно молчит. Он не отшутился в ответ на странную реплику и даже не попрощался. Шаги комиссара стихли, и Дэмиен подождал ещё с полминуты, прежде чем выбраться и обнаружить Брюса преспокойно разглядывающего газету. — Потрясающая новость, — вяло сообщил он, пока Дэмиен бесцеремонно лез под руку — читать через чужое плечо было очень уж неудобно. — Уверен, ты тоже оценишь. Дэмиену хватило одного беглого взгляда, чтобы почувствовал, как желудок стягивает колючая проволока, как желчь с металлическим привкусом подкатывает к горлу. Он облажался. Облажался-облажался-облажался. Он допустил ошибку, когда посчитал, что достаточно неприметен для многомиллионного города. Но нет, Готэм — город-крыса, город-падальщик — он вытащит тебя на свет, чтобы скрывающейся в его ночи твари было удобней к тебе подобраться. Под новостью, занимавшей целый разворот, крупным планом была дана его фотография. Хорошая такая, чёткая. А чуть ниже ещё одна, где он садиться в машину Брюса, и сам Брюс — вот он, рядом — придерживает дверь. — Каков шанс, что Бэтмен не знает о существовании утренних газет? — Дэмиен нервно улыбнулся, но видит Бог, в глазах у него было темно. — Если так, то я ему завидую, — признался Брюс. — Такой отборной бредятины я давно не читал. Дэмиен попытался сосредоточиться на тексте — буквы прыгали перед глазами, поэтому получилось отнюдь не сразу. Странным образом, содержание статьи никоим образом их с Брюсом не касалось (вообще!) — зато там подробно смаковались детали из дела о похищенных детях — сколько их пропало, скольких потом нашли мёртвыми — в каких местах и в каком состоянии были тела. Всё это, конечно, было занимательно, но не давало ответа на ключевой вопрос — «какого, собственно, чёрта?» Брюс, очевидно, понимал больше. — «Наш город не первый раз сталкивается с работорговлей», — процитировал он начало последнего абзаца, — «…в том числе и с вовлечением детей в секс-индустрию. И если мы что-то и должны были вынести из этого страшного опыта, так это то, что такого рода преступления не совершаются без покровительства очень и очень влиятельных людей». Брюс многозначительно посмотрел, мол, очевидно же, и нет — Дэмиену было вовсе не очевидно. — Мы там даже не упоминаемся! — Ещё бы они меня упомянули! — Брюс поморщился. — Мои адвокаты сожрали бы их редакцию с потрохами. Так что это был намёк. Жирный и недвусмысленный намек на то, что я причастен к торговле детьми. Брюс был публичной личностью, и в этом был свой потенциал — через его связи могли просочиться крупицы информации, которые позволили бы выйти на Бэтмена. Но на деле публичность Брюса приносила одни проблемы: за неполный день они успели скомпрометировать Дэмиена, привлечь внимание прессы, привлечь внимание Джеймса Гордона, вероятно, привлечь внимание самого Бэтмена — чёрт его знает?! Дэмиен на секунду прикрыл глаза. Решение далось легко и просто. — Я сваливаю! — «….во всяком случае, у тех, кто покупает ваших детей, определённо есть деньги», — Брюс выцепил из статьи ещё одну строчку, нахмурился и демонстративно смял газету и только тогда обратил внимание на Дэмиена. — В каком смысле сваливаешь? — В прямом! — Дэмиен поднялся. — Собираю вещи… — тут он несколько замешкался, потому что, справедливости ради, прибыл в дом Брюса вообще без вещей — его сумка так и осталась лежать в законспирированной ячейке на вокзале, и её ещё только предстояло оттуда забрать. — …в общем, ноги моей больше здесь не будет. Мне вся эта лишняя поебень не нужна. — Молодой человек, я бы вас попросил!.. — Наверное, у Альфреда была такая сверхспособность: он мог возникнуть буквально из воздуха в ту же секунду, когда кто-нибудь где-нибудь собирался выругаться. — Комиссар Гордон покинул нас, но напоследок просил передать благодарность за радушный приём. Пока он перекладывал опустевшие чашки на поднос, в комнате висела звенящая тишина. Первым предсказуемо не выдержал Брюс: — Мне тоже вся эта поебень не нужна! Дэмиен ожидал, что сейчас Брюсу в лицо полетит чайный сервиз, но обошлось. То ли в этом доме не принято было решать конфликты насилием, то ли — что вероятнее — Альфред просто опешил и упустил момент. — Ты меня скомпрометировал! — Нет, это ты меня скомпрометировал! — Брюс насупился. — Пока около меня не крутились никому не известные дети, меня не подозревали ни в педофилии, ни в работорговле. А теперь появляешься ты, и вот — пожалуйста! — И уже для старика: — не знаю, в курсе ты или нет, но сегодняшняя пресса… — Разумеется, я в курсе, сэр, — аккуратно прервал его Альфред. — Молодые люди из вашего пиар-отдела не сумев дозвониться до вас связались со мной. Дело уже передано вашим адвокатам, однако окончательное решение о его возбуждении остаётся за вами. Брюс мученически застонал. — Призвать их к ответственности будет сложно, — Альфред понимающе улыбнулся, — но в вашем штате профессионалы, вам стоит довериться им. Однако, — голос старика стал строже, — нужно понимать, что если печатная пресса хотя бы пытается соблюдать границы, то в интернете… — Я понял, — хмуро кивнул Брюс. — Кроме того, хочу заметить, сэр, что хотя опровергать каждую нелепую сплетню — хлопотно, в вашем случае это ничего не стоит. Это было последнее, что сказал Альфред, перед тем как направиться вглубь дома, и его слова, очевидно, содержали какой-то очень неправильный, очень вредный для Дэмиена пассаж, который, однако, — ну, разумеется! — сам Дэмиен в тот момент не разобрал. Зато Брюс, чёртов тупица, всё прекрасно понял. А у Брюса, между прочим, под его идиотским пиджаком для пижонов, под моднючей сорочкой в тонкую лиловую полосочку, казалось, скрываются литые из металла мышцы — а ведь кто-то, помнится, давил на жалость. Теперь же выяснилось, что от него просто так не отобьёшься, а ведь Дэмиен очень старался. Очень! Но спустя несколько минут напряжённой борьбы акт публичного унижения всё-таки состоялся. Публичного — потому что Брюсу недостаточно было просто сделать совместное фото, нет, у Брюса ведь есть чёртов инстаграм. И даже то, что Дэмиен в последний момент выставил средний палец, с точки зрения Брюса не испортило снимок. Хэштег «детисчастье», хэштег «обнимашки», хэштег «мойсынДэмиенлапушка». И на святое — на настоящее имя покусился — ну не мразота ли?! В гостиную вернулся Альфред (наверное, предчувствуя всю ту брань, которой Дэмиен собирался разразиться). Старик придирчиво осмотрел обоих — волосы на голове Дэмиена стояли дыбом, галстук Брюса свисал куда-то вбок, так что видок у них был ещё тот. Однако критические замечания Альфред оставил при себе. — Всё в порядке? — Разумеется, — отозвался Брюс, не отрываясь от смартфона. — Только я всё-таки попрошу тебя связаться с адвокатами. Инцидент с прессой пока отодвинем на второй план, важнее другое: если я что-то и знаю о нашем законодательстве, так это то, что нельзя просто взять ребёнка и сказать «я его отец» — мне нужны официальные бумаги. Пусть даже они достанутся неофициальным путём, понимаешь? — Конечно, сэр. Дэмиен понимал куда медленно, но когда понял — незамедлительно возмутился. — Ты вообще меня слышал? Я не хочу иметь с тобой больше никаких дел! — И совершенно зря! — Брюс назидательно поднял палец вверх. — Хотя то, что твоё лицо стало достоянием широкой общественности не очень удобно (не спорю!), но, во-первых, никто по-прежнему не знает цель твоего визита в Готэм. А родство со мной делает тебе неплохую легенду. — А во-вторых? — мрачно уточнил Дэмиен. — А во-вторых, мои подписчики от тебя без ума! — Брюс перевёл взгляд обратно в телефон. — Тут люди пишут, что ты «просто очаровашка», и напоминаешь «злобного, но милого воробушка». О! И вот ещё: «…похож, прямо как родной сын!..» — он внезапно нахмурился и уже себе под нос буркнул: — то есть, в моей способности заделать детей они всё это время сомневались. Мило. Брюс бросился яростно набирать сообщение — но кого и в чём он там пытался убедить Дэмиена уже не волновало. Однако, «воробушек» — серьёзно? — Мастер Дэмиен, — мягко обратился Альфред, выглядя при этом почему-то немного виновато, — вы конечно можете уйти, когда захотите, но я всё-таки попросил бы вас остаться. Мистер Уэйн, как союзник, имеет массу неоспоримых достоинств… как и очевидных недостатков, будем честны. И вот хотя бы ради последних — разве не лучше бы было, чтобы вы присмотрели за ним? — Вот-вот, — отозвался Брюс, — если Бэтмен выйдет на меня, захватит и будет пытать, то я всё про тебя выдам! Вообще всё! Просто не умею терпеть боль, ничего нельзя поделать. Дэмиен презрительно фыркнул: — Да будет тебе известно, что, когда полтора года назад отступники подняли восстание, меня взяли в заложники и пытали двое суток — так знаешь что? Мне переломали пальцы, и пару рёбер, и… — тут Дэмиену подумалось, что рассказывать про плен было глупо, ведь он, по сути, позволил себя захватить, и то, что он за эти полтора года сильно вырос, как боец, было недостаточным оправданием — поэтому он решил замять тему: — В общем, неважно. Их всё равно потом казнили, и зрелище было знатным! По счастью, кажется, Брюс его вообще не слышал. Он смотрел остекленевшим взглядом в телефон и только сильнее нужного вбивал по дисплею пальцами (кто-то в интернете, очевидно, его сильно разозлил, хех). Приблизившийся сзади Альфред хотел было положить руку Дэмиену на плечо, но замешкался — если это был тонкий намек на то, что Брюса не нужно отвлекать, то, пожалуйста, — как будто у Дэмиена не было своих дел, и будто он больше всех не хотел покинуть эту ненадёжную, залитую солнечным светом комнату. Дэмиен развернулся и вышел.