Найденыш

Йонна поднималась к себе домой, в дико раздраженном состоянии. Она не любила грязь и чертовы капризы погоды, а в последние три дня погода капризничала, как могла. Таща тяжелый пакет и сумку, Йонна подошла к почтовому ящику. Там как всегда не было никакой нужной информации, только реклама. -Господи, понапихают всякого, - бубнила Йонна, перелистывая буклеты, и тут её взгляд остановился на листовке с объявлением «Внимание, из детского дома сбежал мальчик». Она быстро прошла взглядом этот лист и взглянула на фотографию: -Так вот ты какой…Йонне… - усмехнулась она. «Интересно, этот старый извращенец уже использовал тебя и выкинул?» - саркастично подумала она, но потом в её голову пришла вторая мысль – «Нет, это же Вилле, у него все не просто так. Он, конечно, любит тебя и вряд ли захочет отдавать туда, где тебе место…» По-женски коварный план зародился в голове Йонны и она, взяв почту, продолжила подниматься к себе в квартиру, а мозг уже генерировал беспроигрышный план. Вилле взял работу на дом. Нужно было разобраться с кое-каким фотографиями и документами. Он сидел у компьютера, когда в дверь позвонили: -Ну, какого черта, - пробубнил Вилле, сделав быстрый глоток кофе, он пошел открывать. Увидев на пороге Йонну, он слегка растерялся: -Ты? -Я! – Йонна прошла в квартиру, не спрашивая даже разрешения. Вид у нее был ликующий. -Что-то забыла? – спросил Вилле, глядя на бывшую, теперь уже невесту. -Да нет, наоборот, пришла напомнить… - с этими словами она буквально сунула Вилле в лицо объявление. -Ну и что ты хочешь этим сказать? – устало вздохнул Вилле, уж чего-чего, а Йонны со скандалом ему сейчас никак не хотелось. -А ты не понимаешь? Твой пацан – беглец и его надо вернуть на «родину». -А тебе не кажется, что я бы и без твоих советов разобрался? -Нет, не кажется! Ты же до сих пор ничего не предпринял, верно? – Йонна посмотрела на Вилле, сузив глаза. -Йонна, это не твое дело, - еще раз повторил Вилле. -Может и не моё. Может меня это и не касается. Но знаешь, в отделе попечительства этого не знают, и мне, как взволнованной женщине, поверят, что какой-то педофил издевается над бедным ребенком в квартире своего друга! -Ты этого не сделаешь… Йонна усмехнулась: -Сделаю, милый, поверь, сделаю. Для меня это ничего не стоит, сам говорил, я хорошая актриса. Ты меня на него променял, вот теперь думай. Или ты сам везешь его обратно в детдом, или я сообщаю опеке, что он у Юрки. Поверь, будет лучше, если это сделаешь ты… - с этими словами Йонна внаглую подошла совсем близко к Вилле и поцеловала его в губы, - Пока, милый…думай… С этими словами она ушла, оставляя Вилле наедине со своими мыслями. -Нет, ну какова сука! – спустя какое-то время выдал Вилле. Он прошелся по квартире, туда-сюда, как разъяренный лев по клетке, от злости и безысходности ударив кулаком по косяку. Зачем ей это надо? На что она надеется? Неужели пытается устранить Йонне как конкурента? Нет…нет-нет-нет. Ей ума не хватит, чтобы это все провернуть, хотя…Именно на это и хватит. Только до этого она может додуматься. Только пойти и наговорить кучу идиотских вещей, на которые у нее фантазия работает великолепно, еще бы! Ведь она такая идиотка… Вилле злобно посмотрел на свое отражение. Он ничего не мог сделать. Йонна сделает то, что хотела, можно даже и не сомневаться, и она права: действительно, если в приют пойдет Вилле будет лучше. Это Вилле понимал с высоты своего жизненного опыта и опыта общения с Йонной. А теперь попробуй объяснить все это Йонне…… -ЧТО???Ты же обещал что ничего не будешь делать! – бесновался Йонне, услышав слова Вилле о том, что нужно поехать в приют сегодня же. -Йонне, поверь, Йонна может наговорить черте чего, это испортит жизнь нам обоим. -А так это испортит только мою жизнь! Господи, Вилле, ты же обещал, что никому меня не отдашь! – на лице юноши уже были слезы. -Йонне…поверь, я до сих пор остаюсь при своем мнении, но все козыри сейчас у Йонны. Глядя на нас с тобой попечительство даже не задумается что-то доказывать и узнавать. Йонне, ведь мы и в правду с тобой больше чем друзья….Поэтому, пожалуйста, попробуй понять меня…Нужно поехать в приют, лишить этой возможность Йонну, а потом я обещаю…малыш, я обещаю, что придумаю что-нибудь. Я тебя не брошу, я обещаю… -Ты постоянно что-то обещаешь… - обиженно сказал Йонне, пялясь в пол. Всю дорогу в Рахола Йонне молчал. Он чувствовал себя так ужасно. Его предали… Он не хотел слышать ни разумных доводов, ни обещаний. В голове звучала только одна мысль – его предали. Предали…предали…предали…предали. Вилле говорил что-то, но Йонне не понимал. Словно человек, которого он раньше буквально чувствовал, теперь говорил на чужом языке. Единственное, что он помнил, это растерянно-успокаивающие интонации. А дальше все шло одним большим серым пятном. Разговор с директором детдома, много шума и визгливых криков, осуждающие взгляды ровесников. Йонне вновь оказался на исходной. Он даже успел на обед, и теперь сидел среди своих. Своих? Тут ни у кого не было своих. Тут каждый был чужой. Чужой среди чужих. Напротив Йонне сидел рыжий мальчик, внимательно, чуть с беспокойством смотревший на него. Этого парня может быть можно было назвать «своим»…тогда…до. Йонне с болью вспомнил, что кажется, этого мальчишку звали Вилле. -Ты выглядишь неплохо, - вдруг заговорил он. -А ты выглядишь так же… - не было причин срываться на паренька, но Йонне был слишком зол на обстоятельства, чтобы мило с кем-то беседовать. -Ты изменился…я надеюсь у тебя все в порядке, и…я рад, что ты дома… Дома… Это слово разнеслось в разуме Йонне эхом, звеня тысячей осколков сердца. Сжав кулаки, Йонне попытался держать себя в руках, но ничего не вышло. Он вскочил из-за стола и буквально побежал в свою комнату. Там, закрыв дверь, он бессильно сполз по стене на пол, давясь беззвучными рыданиями. Дома…как можно считать домом приют? Как можно радоваться нахождению в нем? Йонне провел рукой по крышке своего письменного стола. К ней снизу на скотч был приклеен канцелярский нож. Воспитанникам детдома запрещено иметь такие вещи. Йонне выменял его в школе на пачку сигарет, которую собственноручно украл. Нож полезная вещь, когда-то пригодится. Выдвинув лезвие, Йонне посмотрел на него. Оно такое тонкое и острое. Скорей всего оставляет тонкие, практически незаметные следы. Вздохнув, Йонне с силой надавил на нож, проводя от запястья до локтя с боковой стороны руки. Царапина тут же начала болеть. Лучше уж чувствовать физическую боль, чем душевную. Так для себя рассудил Йонне, процарапывая маленькие штришки – как будто швы на большом шраме. Из царапин тут же стала появляться кровь. У него было все. Дом, друзья. У него даже была взрослая жизнь, взрослая любовь. А теперь? Что у него есть теперь? Он снова трудный подросток, живущий в детдоме. За побег ему теперь запрещено даже на улицу выходить. Он сидит в своей комнате, и уродует свою руку. И всем…всем, абсолютно всем плевать на это…. Он снова «дома»………