Два кусочка сахара

      — Маш, давай резче, нам ещё в институт надо успеть и в магазин забежать, — из-под кровати послышался мат, а после показалась огненно-рыжая копна вьющихся волос, стянутая на затылке небрежным узелком с торчащими во все стороны прядками. Приложив руку к ушибленной голове, девушка недовольно посмотрела на ту, что к ней обращалась.       Они были похожи, как две капли воды, с самого рождения, отличали их только по одной едва заметной детали — у Маши была небольшая родинка на левой скуле, чем-то напоминающая всем сердечко, — рыжие волосы, вечно торчащие в разные волосы, льдистые глаза и маленькие солнышки на носу и щеках, в простонародье называемые веснушками.       — Ну что ты меня гонишь, Алёна? Женщина, пройдет еще чёртова туча времени, пока они притащат свои ленивые задницы в свою начисто вылизанную берлогу, — Маша, гордо распрямив плечи и выставив грудь вперед, стала картинно показывать результаты их несколько часовых мучений: на полках не было ни пылинки, две небольшие кровати были заправлены клетчатыми покрывалами. — А институт может и подождать. И вообще, надо было на заочку идти, а не на вечернее отделение, — недовольно фыркнув, девушка решила еще раз пройтись по комнате и окончательно убедиться в том, что вокруг царит лоск и придраться будет явно не к чему. А что обычно бывает по закону жанра в самый идеальный момент?       «Шёл. Поскользнулся. Упал. Закрытый перелом», — споткнувшись о собственную ногу, видимо, недолюбленная жизнью Мария издала громкий вопль отчаяния умирающего бобра и распласталась на полу в позе морской звезды. Алена лишь прыснула в кулак, начиная беззвучно трястись. Приподняв голову, она взглянула на старшую сестру, состояние которой было похоже на приступ очередной внеплановой истерики, продолжая излюбленную фразу, которая больше напоминала жизненное непоколебимое кредо близнецов:       — Очнулся — гипс… Твою мать, — болезненно охнув, рыжая поднялась с пола, рукой держась за поясницу и не забывая проклинать чертову кровать и все, на чем только мир вертится, решила отомстить, ударив эту самую кровать ногой еще раз. — Теперь к себе, одеваться и в универ. Так, а животным мы еду оставили?       — Да, вроде там есть еще. Ну, слушай, иногда возвращаемся — а на кухне кто-то шебуршится и что-то кашеварит. Поэтому, я думаю, что наши невиданные зверушки пожрать себе что-нибудь да сделают. Нет, ну на крайняк мы можем оставить им пачку пельменей, которые от бабушки! — Алена пыталась перекричать шум воды в ванной, в которой, вероятно, сестричка решила привести себя в более-менее божеский вид, попутно натягивая на себя заношенную темную толстовку и узкие джинсы. Спустившись вниз, рыжая решила всё-таки заглянуть в холодильник в поисках чего-нибудь, что могло сгодиться для перекуса. Пара зеленых яблок пришлась как раз кстати. — Так, пельмешки, где вы, роднень… — договорить не получилось. — Где, блять, мои пельмени?!       — Что? — только что подошедшая Маша решила взглянуть на причину тихой ярости сестрички. — Эти животные сожрали наши пельмени. Ало, они проглотили наши пельмешки! Китайцы бракованные, — злостно бубня и изредка брякая какими-то обидными фразами, старшая из сестер громко хлопнула дверкой морозильной камеры, как будто та (ей Богу) была несомненно повинна в преступлении. Продолжая громко и по-русски материть все на свете, девушка решила попытать удачу вновь и в этот раз заглянуть в сам холодильник. Как бы странно то ни звучало, но на полках было обнаружено достаточное количество корма для рыбок продуктов. Единогласно было решено оставить все как есть. «Не маленькие! Сами… разберутся… наверное».

Маша

      Улицы Сеула, почти родные, встретили нас морозным ветром в лицо, неприятной прохладой и моросью, которая, опускаясь на землю, становилась изморозью. Город, ставший родным буквально за пару месяцев, заставлял восхищаться. Не важно от чего: будь то красивые мальчики, которые в свои двадцать пять напоминали школьников, или же это огни ночного города, сверкающие всеми цветами радуги.       С сестрой нас здесь держало только одно: оплаченные «заботливыми» родителями несколько семестров в институте. Годы старшей школы пролетели мгновенно, оставляя в памяти редкие, но масштабные следы. Я смутно помнила, что пару лет назад одноклассницы втирали нам что-то про так называемых идолов, в то время напоминавших мне созданий неопределенного пола: для меня их красота казалась чересчур женственной и заставляла сомневаться в традиционности данных особей. Девчонки называли их айдолами. Иногда они просили помочь им с переводом каких-то строчек из той или иной социальной социальной сети, притаскивая в качестве извинения за беспокойство плитку шоколада или пару домашних печений. Спасибо папе-полиглоту, который яро настаивал на изучении одного из языков Азии. Первой попыткой был китайский, но это оказалось непосильно Алёне, поэтому мы переключились на корейский, который дался нам немного легче. Не могу сказать, что мы свободно разговаривали на нем, иногда помогал неплохой английский, который часть населения страны активно использовала. И меньше всего тогда нас волновали именно красивые мальчики-азиаты. Главной задачей, прежде всего, была успешная сдача экзаменов и поступление в институт. Влюблённость отошла на второй план, было банально не до этого.       На родине — в Москве — нас особо никто и не ждал, не считая здорового собакена, бросавшегося на нас каждый раз по возвращении домой. Родители пересылали нам периодически деньги, но в столице Южной Кореи этого могло бы хватить, если бы не наш немножко множко безбашенный образ жизни: будучи второкурсниками, мы не особо парились насчет лекций (иногда повод для переживаний давали сессии, но то было в МГУ), поэтому вечера в большинстве своем занимали либо тихими прогулками по городу ночных огней, либо дикими приключениями в клубах, которые сопровождались либо побегами от той или иной азиатки, верещащей, что «пучеглазые рыжие сучки отбили моего парня» (что происходило в большинстве случаев), либо кроватью какого-то смазливенького на личико мальчика.       Изначальным планом было устроиться на самую примитивную работу, чтобы просто найти себе какую-нибудь комнатку, где можно переночевать и иногда, перед сессией, засесть за уроки. Привыкшие к быстрому темпу и постоянной суете мегаполиса и его жителей, вечно спешащих куда-то, мы с трудом подстраивались под не особо торопливую жизнь Сеула. Пока однажды на улице к нам не подошёл какой-то человек, честно говоря, его образ в голове сразу расплывался, как только я пыталась что-нибудь о нем вспомнить. Он очень вежливо задал нам достаточно личные вопросы, но главный, как мне показалось, вопрос был последним: «Вы знаете, кто такие BangTan Boys?». Вопрос показался нам слишком странным, но мы, переглянувшись, честно ответили, что о таких даже и не слыхали. После нашего ответа нас взяли под белы рученьки и повели подписывать контракт. Ну и в итоге месяца как полтора-два мы живем в отдельной комнатке под крышей с семью мега-звёздами мирового масштаба. Что мы там забыли, я понять не могу до сих пор. Но самым интересным было другое…

***

От лица Автора

      -… мы ни разу не видели наш персонал, — обходя c чувством удовлетворения по комнате, хотя все же некая доля скептицизма присутствовала в прищуренных ореховых глазах, Чон Чонгук провел пальцем по одной из полок, на которых как всегда покоились диски вперемешку с различной литературой, приличного и не очень содержания. — Надо хотя бы познакомиться с теми, кто вкладывает немало сил, чтобы привести весь наш свинарник в порядок. — Макнэ взглянул на хёнов, часть из которых вальяжно развалилась на диване, зависая в гаджетах и прочей ерунде, а другая смоталась в какие-то голубые дали.       — Да, надо, — довольно хмыкнув, Тэхён поднялся с облюбованного места и, закинув руки за голову, прикрыл глаза, видимо начиная мечтать. — Мне интересно, а они в какой одежде убираются? В униформе? Горничные?! — резко распахнув глаза, в которых уже во всю носились и дебоширили чёртики, кто как может, и отбросив в сторону цветную бумажку с замысловатыми каракулями, парень взглянул в глаза макнэ. Начались гляделки, создалось впечатление, что эти самые черти умудрились каким-то чудным образом иммигрировать к Гуку, и в гостиной стало на одного человека больше, который прямо-таки рвётся увидеть девочек, ни разу не подозревая, что те не особо горят желанием познакомиться со звёздным начальством.       — Да блять, успокойте уже свои феромоны, — парнишка с иссиня-чёрными волосами (его волосы были буквально с сине-зелеными прядками) недовольно взглянул на разбушевавшихся младших, с неохотой оторвавшись от недавно купленного смартфона. — Какая к чёрту разница, если мы их за две недели не видели ни разу.       — Кого? Тех девчонок, про которых говорил менеджер? — плюхнувшись рядом с Шугой на диван, Джин, не спеша потягивая сок из трубочки, взглянул поочередно на каждого из мемберов и растянул губы в милой улыбке. — Я слышал, что они учатся вечером. Можно будет завтра с ними познакомиться, — проведя пятернёй по каштановым волосам, Сокджин откинулся на спинку дивана и сменил милую улыбку на ухмылку, из арсенала тех, от которых у большей женской части населения Кореи сердце в низ живота сваливается. Да и мозги тоже, если говорить совсем уж откровенно. А если говорить совсем уж честно, то таким арсеналом обладал каждый из отряда BangTan, при этом имея за пазухой еще пару запасных.       — Если ты вообще их завтра в доме обнаружишь, — аккуратно обойдя некстати развалившихся на полу Чона и Тэ, которые сосредоточенно смотрели на экран плазмы бегающих там человечков, Чимин, чьи волосы напоминали напоминали нежные цветки сакуры в самый разгар её цветения, умостился рядом с младшим. Макнэ и «Девяносто пять лайн» вновь были вместе. — В прошлые выходные я видел только одну куртку, кажется, в субботу утром. А потом уже две куртки, но это уже было в понедельник, — пожав плечами, парнишка отвернулся к экрану телевизора и начал давать советы, сосредоточенно следя за действиями мультяшных человечков.

***

— Тяжелая ночка? — Ночка веселая. Утро тяжелое.

Утро субботы

Маша

      Сознание пришло так же внезапно, как и исчезло. Единственная картинка, застрявшая у меня в голове, являла собой не что иное как меня, правда, как бы выразиться, слегка потрепанную жизнью: красивый, статный мальчик-азиат и я, до невозможности пьяная и висящая на своей жертве. А дальше темнота… Или пробелы в памяти. Называйте как хотите, несмотря на противоположное значение цветов, сути ситуации это явно не меняет. Так о чем мы там…       По привычке почесав под правой грудью, я совершенно случайно (чес слово) обнаружила себя в весьма странном положении для сна, голова и рука свисающие с правого края кровати, рыжая метелка, как раз подметающая пол, и ноги, так удачно расположившиеся прямо на подушке. Задранная и немного съехавшая на бок черная майка, почти алкоголичка, и короткие серые шорты, напоминающие больше составляющую нижнего белья. Пьёрфэкт!       — Пиздец подкрался незаметно. А в голове каша, а в голове компо-от… — с трудом перевернувшись на живот и сопроводив это все тяжким таким полувздохом-полустоном, я стала смотреть на паркет, красиво отливающий орехом в лучах прорывавшегося сквозь занавески солнца, и судорожно пыталась вспомнить, что же вчера такое было. Множество раз было проверено на практике: если я чего-то не помню, то всё. Ситуацию, если в общем, можно описать моей любимой фразой: «Тушите свет, бросай гранату!».       В прошлую грандиозную пьянку, организованную по случаю нашего отправления в Южную Корею и которая, кстати будет сказано, как раз совпала с выпуском из школы, собравшийся народ, а это как минимум человек тридцать, собрался дружно и без последствий отметить всё в клубе, но, как вы уже догадались, ни черта у нас не вышло. Просидев около часа в том самом клубе, мы поняли, что веселье и настрой, которые были изначально, стали куда-то испаряться, а значит вечеринка была на грани краха. Плачевную ситуацию исправило большое количество мартини, виски и прочего спирта, удачно залитого в организм, после которого все стали чувствовать себя раскрепощённо и с превеликим удовольствием, ни капли при этом не стесняясь, пускали шуточки в адрес друг друга, порой не самые добрые. После этого, кто-то предложил выйти на улицу, правда с неясной целью, но, как ни странно, приняла эту идею задушевная компания гавриков весьма позитивно (с долей фанатизма, граничащей с полным отсутствием мозгов, а если по-русски, то ебанутостью), и с громкой фразой «Таможня даёт добро!» вся наша нормальная компания двинулась продолжать, как говорится, банкет. Не помню как, но мы где-то нашли какую-то левую мартышку и медведя, видимо, «позаимствованных» у нерадивых скотоводов. Грубо говоря, устроили мы тогда цирк на цирке. Всучив мартышке связку бананов, купленную в ближайшем минимаркете, а мишке-топтыжке эту самую мартышку, наша компания решила отобрать у уличного акробата велосипед, ну, который почти велосипед, но только одноколесный, и удачно водрузили на него пушистого друга. Как ни странно, но заработали мы тогда на внеплановом цирковом представлении больше, чем потратили на всю ту же алкашку.       — Ничего не понимаю, — проведя ладонью по спутанным волосам, я вздохнула и, решив, что пора бы как-нибудь устранять получившуюся проблему, неуверенным шагом направилась на выход из комнатки, выделенной мне в небольшом домике. — Или что-то случилось, или… одно из двух!       Принятие водных процедур, как не прискорбно, ничуть не облегчило мне жизнь. Разве что мочалка, называемая обычно волосами, стала чище. Открывая дверь ванной комнаты, я не удосужилась посмотреть, нет ли кого рядом, а зря. Кто-то болезненно шикнул, когда я с немалой силой решила открыть дверь нараспашку. Этим «кто-то» оказалась моя старшая сестричка, вероятно, тоже только что поднявшаяся с кровати: копна огненных волос в стиле «взрыв на макаронной фабрике», припухшие ото сна голубые глазоньки и в принципе сонное выражение лица. С улыбкой взглянув на нее, я хотела уже пойти и привести себя в порядок. Ну в конце концов, негоже барышне в таком виде по дому с мужчинами шляться, так ведь? Вот и я так думала. Но, а кому сейчас легко?..       Истошный вопль умирающего бобра вырвался у меня из глотки, в то время как я сама, в очередной раз зацепившись за что-то ногой, планировала уже смачно чмокнуться с полом. Вместо этого я решила помочь себе руками, но сделала только хуже. Хотела как лучше, а получилось как всегда. Дверь, по направлению которой я упала (к слову, на этаже, кроме меня и сестры располагались еще N-ное количество парней, живущих в одной комнате), внезапно открылась прямо перед моим носом.       А теперь картина маслом в исполнении меня: стоя в провокационной позе на четвереньках, я взирала на незнакомого парня, чьи волосы напоминали баклажан (которые я, между нами, девочками, терпеть не могу), квадратными глазами. Медленно повернув голову в сторону Алёны, а потом снова взглянув на меня, все в той же майке и шортах, будто поражённый молнией, выдохнул:       — Твою ж налево… Да их двое… — парень с ужасом смотрел на меня, а я понимала, что вчера было действительно что то-то страшное.       — Спорим, я фееричный долбаёб, который вчера где-то очень жёстко накосячил, — взглянув на сестру, я произнесла это на чистом русском с исключительно московским акцентом. Парнишку, все еще пребывающего в шоке, перекосило еще больше. Ой, у него глазик дергается… Как неловко-то получилось. Он, продолжая бесцеремонно глазеть на меня и то, что немного было видно с его ракурса под майкой, в очередной раз выдал на немного сложном для моего восприятия корейском:       — Так еще и русские… — почему-то мне кажется, что моя улыбка показалась ему страшным таким оскалом, и это, видимо, заставило его сделать шаг назад. По-моему, нам тут скучно с вами совсем не будет…