Любовь к невольнице. Искупление

***

И сотни раз расставшись, мы не смогли расстаться до конца…

Автор неизвестен.

***

Как в чёрно-белом кино, ветер холодными, колючими порывами стучал в промерзшее стекло. В камине потрескивали поленья, кабинет был окутан полумраком. Нарцисса Малфой с неприсущим ей нетерпением открывала конверт, который только что доставила сова из Хогвартса. Только учащённое сердцебиение выдавало её волнение. Аккуратные бледные, тонкие пальцы слегка подрагивали, сердце матери переживало, ведь Драко давно ей не писал. Женщина не знала ничего о происходящем в жизни сына в данный момент и, вот письмо, подписанное его аккуратным почерком, было у неё в руках. Женщина глубоко вздохнула и развернула лист, принявшись жадно читать, однако долго читать и вникать не пришлось, в письме было всего несколько строчек, но, черт возьми, каких… «Здравствуй, мама. У нас родилась дочь, её зовут Софи Леона. Сейчас девочка под наблюдением колдомедиков. Но скоро я напишу тебе и ты сможешь навестить свою внучку.» Женщина рвано выдохнула, оглянулась в неверии, посмотрев по сторонам и приложив письмо к груди. В её душе бушевал просто тайфун разных эмоций. Она чувствовала, что рада, но тут же на ум пришли и дурные мысли… Все казалось сном, она боялась, что это какой-то мираж. Словно кто-то может над ней так жестоко шутить. Женщина огляделась, еле заметно выдохнула, радость на лице сменило обычное и спокойное выражение лица. Отпустив тревоги, миссис Малфой поняла, что она безумно рада этой новости. Мерлин, если это сон, то он самый прекрасный на свете! Она не хотела плакать, но слёзы радости сами по себе катились по лицу. В их мире нет войны, жизнь налаживается, её сын создаст семью. Не получит поцелуй Дементора, а... будет жить. — Хм, Софи… — с задумчивой улыбкой в голосе, глядя в пространство, произнесла в слух Миссис Малфой. Глаза сфокусировались на двери, — Нортон! , — уже громче позвала женщина. Старый домовик, некогда служивший Люциусу, тут же материализовался рядом с низким поклоном. — Слушаю Вас, хозяйка. — Мне нужно, чтобы ты приготовил самую лучшую детскую комнату, расположенную рядом с комнатой Драко. Старый, привыкший ко всем причудам хозяев эльф, удивлённо посмотрел на женщину. — Детскую, хозяйка? Нарцисса словно очнулась от собственных мыслей и посмотрела прямо в глаза домовику. — Именно, Нортон, детскую. В любом поместье, как, собственно и в этом, эльфы разносят все секреты и скандалы, сплетничая между собой, смакуя, обсуждая и, как бы сказать, бывают в курсе всех подробностей личной жизни своих хозяев. Но Нортон был не из их числа. Поэтому старый домовик снова удивленно-вопросительным взглядом посмотрел на хозяйку. Нарцисса тепло улыбнулась ему и сказала: — У Драко, и… одной леди родилась дочь. Едва услышав это, эльф возвёл свои мозолистые ручки над головой. — О, Мерлин, это просто замечательные новости, хозяйка! Эльф не спешил уходить, настолько был рад новостям и тому, как расцвела некогда грустная и меланхоличная хозяйка поместья. — Значит, в Малфой-Мэнор скоро приедет новая хозяйка? Нарцисса вдруг погрустнела. — Вот в этом я как раз сомневаюсь, Нортон. Старый слуга вдруг вспомнил те времена, когда в этом поместье была нечистокровная девушка, которую держал взаперти молодой хозяин. Все в поместье знали, что юный Малфой был на ней помешан, а она, что странно, была холодна. Но после падения Темного Мага, девушка таинственным образом пропала. — Позвольте спросить, госпожа, что стало с той бедной девушкой, что была тут в заточении? Вам известно? Нарцисса дёрнулась, словно её ударили. Настолько она была грустна, одинока, растеряна и даже зла на себя. Женщина сделала глубокий вдох, печально улыбнулась и ответила: — Ту девушку зовут Гермиона Грейнджер, и она является матерью моей внучки. Нортон в который раз в немом удивлении приложил руки к груди. — Стало быть, эта девушка полюбила хозяина Драко? — Как знать, как знать… — проговорила Нарцисса, отворачиваясь к витражному окну, снова уплывая в омут собственных мыслей. Домовик исчез, а миссис Малфой резко встала, на её лице отображалась по-детски наивная улыбка, а блеск глаз явно говорил об одержимости новой идеей. Женщина прикрыла глаза и аппарировала. Оказавшись в старом и пустующем крыле, женщина огляделась и отправилась в одну из многочисленных комнат вдоль длинного коридора. В комнате было тихо, вокруг витал запах пыли и сырости. Но ей было всё равно, Нарцисса заметила старый сундук и торопливо направилась к нему, присев на колени прямо на пол. Там она хранила детские вещи, которые так и не увидели света, ведь дочери им с мужем Мерлин так и не дал. С трепетом поглаживая нежно-розовые платья с милыми бантами и рюшами, женщина всё же расплакалась. Но сегодня слёзы её были от счастья и, вопреки всему, веры в нормальное будущее.

***

Эту ночь, как и предыдущие две, он ночевал в дортуаре Гермионы. Морозным, но уже по-весеннему солнечными утром, Драко проснулся очень рано, перевёл взгляд на соседнюю подушку. На ней крепко и умиротворенно спала Гермиона. Нежная, мягкая, соблазнительная и красивая, но в то же время невероятно сильная духом, о чём свидетельствовали вздернутый носик и острый подбородок. Длинные волосы раскиданы по подушке, полные губы приоткрыты, подрагивающие темные ресницы… Такая домашняя, нежная и вся его. Он готов был любоваться ею всю жизнь. Жадно, словно вор, он смотрел на её лицо и видел ту хрупкую, худенькую девчонку, что и тогда в Мэноре. Память представила воспоминания, шелестящие, как изрезанная страница. Ему семнадцать. Вокруг - кровь, власть, пытки, насилие, смерть... Его вечный школьный враг мёртв. Мальчишка, Мерлин, просто чёртов подросток с перепадами настроения.  Вечным пубертатом, когда член стоит почти постоянно, а красивые однокурсницы манят, как магнит. Вокруг - просто хаос. А ты - просто тупенький, молодой балбес, у которого стоит. И всё, тут мозг, чтобы защитить психику что-то в тебе, переключается, и ты принимаешь правила игры, живёшь по ним, становясь абсолютно бездушным животным с оголенными инстинктами. Малфой вынырнул из мыслей и сфокусировался на лице Гермионы.  И тут он понял всю суть произошедшего. Грейнджер перенесла намного больше, чем он. Как её психика вообще смогла всё это перенести, не превратившись при этом в злобную стерву? Более того - идти по жизни с открытой и добрейшей душой. Мерлин, какое же у этой женщины безгранично доброе и любящее сердце, если она приняла и полюбила то чудище, что жило внутри него. Приручила его и погрузила в мирный сон, именуемый Забвением. По телу пробежалась волна тепла и нежности  к этой хрупкой, но сильной, ласковой и безоговорочно смелой, самой доброй и мудрой женщине. Он понимал, что будет уважать её и обожать всю жизнь. Вскоре нестерпимое желание поцеловать эти манящие губы пересилило его, и Малфой, медленно наклоняясь, едва прикоснулся губами к губам Гермионы. Ласковые женские руки обхватили его спину, как обруч, разнося тепло и жар по телу. — Привет, — прошептал он ей в губы. Невинная и довольная улыбка украсила сонное лицо, не открывая глаз она тихо спросила: — Сколько сейчас времени? Драко виновато улыбнулся в ответ. — Слишком рано. —Тогда… у нас… много… времени… побыть… вместе, — опаляя сладкими, дразнящими поцелуями его шею, проговорила она. Драко рвано выдохнул, почувствовав, как от её поцелуев побежали мурашки по телу. Щелчок, и он уже безумно хотел эту возбужденную фурию. Хотел, но на ум вовремя пришла мысль о её здоровье. Ведь Гермиона недавно родила ему дочь, ей было больно и тяжело, эти ужасные крики отпечатались эхом в его голове. Блондин слегка отстранился, чтобы посмотреть в глаза любимой. Но стоило ему встретиться с ней взглядом, как он утонул. Её глаза застила дымка желания, затуманенные, они так и призывали его. Просто не оставляющие шанса на сопротивление. Мерлин, эта женщина хоть понимает какая она соблазнительная и невероятная? Одно Драко знал точно, она знает, какое влияние она имеет на него. Не прилагая усилий, меняет полярность его мыслей и настроения в одно мгновение… И его это чертовски возбуждало. Гермиона победно улыбнулась, невесомым движением руки стянула с плеча тонкую бретельку, оголив часть груди. Драко сглотнул, глядя на неё из-за полуприкрытых век, не отрываясь, чувствуя пульсацию в паху. Он уже не мог быть собой, он шёл за ней, как мотылёк летит на свет. — Ведьма, — прошептал он хриплым голосом, жадно рассматривая открывшуюся его взгляду грудь. Она шумно выдохнула, то как Малфой на неё смотрел, как её желал, возбуждало. Гермиона опустила голову назад, приподняв подбородок. Все ещё висящая бретелька, которая только и спасала их от неистового секса, не выдержала напряжения и упала. Масляный взгляд Драко прошелся по её невероятной груди. Находясь, если не на вершине блаженства, то точно близ рая, он протянул руку и погладил соблазнительные полушария. Воздух рассёк её тихий стон, Грейнджер, накрыв ладонь лежащую на её груди, своею, сжала и застонала ещё громче. Его трясло. Горло пересохло. В груди отчаянно билось сердце, а внизу живота сформировался невероятных размеров узел. Резким движением Драко схватил эту фурию за бёдра, приподнял и дёрнул на себя, в результате Гермиона сидела на нём, изнывающая от желания. Словно минувшей ночью они не занимались любовью несколько раз. Драко медленно придвинулся ещё ближе и поцеловал её в шею, постепенно спускаясь к груди. Поцеловал возбуждённые соски, очертил пальцем окружность пупка. Наконец, его ладонь достила промежности, он возбуждающе выдохнул, чувствуя как её бёдра приподнимаются навстречу, чувствуя, какая она влажная. Не в силах остановиться, блондин нежно дотронулся до клитора, поласкал и ввёл в неё палец, жадно забирая поцелуем глухой стон. Гермиона застонала ещё громче и слаще, испытывая приятные и поглощающие её ощущения. Она двигала бёдрами в такт его руке, стонала и просила не останавливаться. Он же терял себя, забыв кто он, для чего живет… в этом моменте были только невероятные, поглощающие чувства. Гермиона отстранилась и прошептала: — Хочу тебя... —Ты уверена, что уже можно трахнуть тебя как следует? Если нет, то шарахни меня Империусом и отправь в спячку, - быстро прошептал он. Гермиона приблизилась к его уху, прижавшись губами, четко прошептала: — Малфой, трахни меня как следует! И он сдался. Устоять было просто невозможно. Медленно приподнимаясь на коленях, он встал, не разрывая физического контакта, и опустил Грейнджер на кровать, лёг сверху. Что-то в этом моменте было новым для них обоих. Дикая, обоюдная страсть. Кто бы мог предположить, что их секс и страсть будут настолько совместимы и необходимы обоим так часто. Их взгляды встретились, и на миг всё замерло. Его обычно серо-голубые глаза сейчас были открыты, зрачок, видимо от возбуждения, почти закрыл радужку. Его глаза желали, карие же глаза разрешали ему всё на свете, одурманеные любовью. Он не стал ждать. Аккуратно и медленно Драко вошёл в неё и умер… Чтобы возродиться вновь другим человеком. Он двигался не спеша, размеренно. Они не переставали смотреть друг другу в глаза - это было чем-то восхитительным… Эта женщина поражала его вновь и вновь. Взгляд этой львицы прощал его, забывал всё, что было с ними раньше. Желал, любил, жил им одним. Не было быстрых, механических движений в ожидании секундного кайфа. Была химия, поглощающая разум страсть, обоюдная любовь. Больше не было той снедающей тело и душу жажды, требующей вбиваться, брать всё без остатка, выпивая до последней капли. Он, наверное, впервые не брал её, а наслаждался этим моментом вместе с ней. Отдавал себя, свою любовь, нежность, ласку. Драко восхищался их близостью, ведь она стала не только физическая. Их близость стала чем-то настоящим… Их души больше не смогут быть в разлуке, они стали едины. Происходящее с ним в данный момент было необъяснимым. Но одно Драко Малфой понял точно: прежним он не будет уже никогда. Гермиона тем временем ритмично, но не быстро двигала бёдрами навстречу, смачно соприкасаясь влажными телами, стонала и двигалась так, словно была самой главной искусительницей мира. По спине стекали капли пота, дыхание сбивалось, он наращивал темп толчков, чувствуя как стенки её влагалища начинают медленно сжиматься всё сильнее и сильнее. Гермиона прижала его к себе что было силы и, протяжно застонав, обмякла в его объятьях. Драко, толкнувшись в ней ещё несколько раз, кончил с тихим, низким стоном. Они вместе опустились на постель восстановить дыхание. Нежные руки обвились вокруг его груди, она прижалась к нему всем телом и умиротворенно прикрыла глаза. Драко Малфой слабо улыбнулся и последовал примеру своей женщины, прикрыл глаза на одно мгновение, перевести дух перед более важным событием. Его сердце неистово колотилось. Мужчина никак не мог собрать мысли во что-то единое, но вдруг она подняла глаза и сказала: — Люблю тебя, Малфой. "Мерлин, даже не представляю, за что я заслужил все это, но спасибо тебе за эту женщину, за все, что со мной сейчас происходит!" — вдруг подумал Малфой и на одном дыхании ответил: — Я тоже люблю тебя, Грейнджер, поэтому я буду самым счастливым человеком на Земле, если ты согласишься стать моей женой. В этот момент Драко жалел, что под рукой нет колдоаппарата, чтобы заснять на память её выражение лица. Без того удивлённые глаза ещё больше округлились, губы приоткрылись, на секунду её тело замерло. Драко ожидал чего угодно, что будет твёрдый отказ, высмеивание или проклятье в его адрес. Но ничего этого не произошло. — Ты спятил? Мы? Но нам… Он резко сел и посмотрев ей в глаза запальчиво заговорил: — Ты чувствуешь мой запах, Грейнджер? Она зажмурила глаза, как ребёнок полагающий, что тем самым чего-то избежит, часто замотала головой в неверии. Драко схватил её за плечи и быстрым шёпотом проговорил: — Чувствуешь, я знаю, что чувствуешь. Так скажи же мне, чем это пахнет для тебя? Она сглотнула, мысленно согласилась с ним и ответила: — Скошеной по утру травой, мятной зубной пастой, и... тобой… Гермиона застыла, как вкопанная. Её расширенные зрачки бегали по его лицу, пытаясь определить в его чертах хоть намёк на шутку. Она не могла собрать свои разрозненные мысли в одно целое, да она, черт возьми, чуть не изъела себя за связь с ним, а после - за дикую и необъяснимую привязанность к врагу. Сейчас у них отношения... Мерлин. Взаимные, нормальные. Они впервые вели вполне себе обычные диалоги, вместе над чем-то смеялись или просто говорили на разные темы. А теперь этот ненормальный что-то говорит о браке, и она, черт возьми, почему-то невероятно этому рада. — Ты из ума выжил, — с улыбкой констатировала она, смущенно мотая головой из стороны в сторону, будто игнорируя то, что сейчас было между ними, но определенно понимая, что он прав. Страх. Неверие. Смущение. Манящая дрожь. Малфой мысленно выдохнул. Отлично, что Грейнджер восприняла эту новость без скандала. Просто испугалась. И понятно почему. — Я люблю тебя, я хочу прожить жизнь с тобой, правда, я приму любой твой выбор, но моя дочь будет внебрачным ребёнком только через мой труп! И знаешь, я скажу это, да! Грейнджер, я очень хочу видеть тебя своей женой. Он сказал это так серьезно так искренне, что Гермиона поверила ему. Поверила в то, что его намерения действительно настолько серьёзны, и улыбнулась. Ей было приятно. Она этого хотела. Так зачем себе отказывать? Он не был ошибкой, нет! Малфой был их общим уроком, который они удачно прошли. И кто знает, может и правда, у них есть шанс… на будущее? Малфой лишь покачал головой из стороны в сторону и со спокойным выражением лица сказал: — Пожалуйста, я хочу этого больше всего на свете. Гермиона широко и счастливо улыбнулась, прикусила губу, а потом совершенно серьезно ответила: — Но никакой свадьбы, платья и гостей, Малфой! Он улыбнулся в ответ. Это было невозможно, прекрасно, это просто было. Происходило на яву, не во сне и, самое главное, - с ним.

***

В связи с прошедшими событиями очень много занятий со студентами было пропущено. Сей факт тревожил Гермиону, и она немедленно приступила к работе. Студенты, как сонные мухи, сидели за партами и лениво переговаривались друг с другом, но увидев, как ураган по имени Мисс Грейнджер влетел в аудиторию, заметно оживились. — Добрый день, мисс! Давно вас не было видно. Вы бы знали как мы переживали ваше отсутствие, — елейно пропел главный задира со «змеиного» факультета. Проигнорировав его, Гермиона поздоровалась с классом, открыла большой том, и дьявольским взглядом окинув класс, бодрым голоском проговорила: — Глава шестнадцатая, даю минуту на повторение материала, после чего последует экзамен. Недовольно гудя, ученики достали пергаменты и приступили к тестированию. Как и следовало ожидать, добрая половина класса провалила экзамен. А когда студенты поняли, что оценки пойдут в аттестационный журнал, начался бунт. В момент когда недовольная Грейнджер уже была готова начать использовать силенцио прямо на учениках, в аудитории открылась дверь. В проходе, как туча, как опасность, в чёрном костюме стоял Малфой. Ученики в мгновение утихли и уставились на хмурого преподавателя, который в прошлом числился в рядах Пожирателей Смерти. — Почему во время лекции в аудитории такой шум? Его слышно даже а конце коридора. — тихо спросил преподаватель, из-под лобья недовольно оглядывая класс. В аудитории стало по-настоящему тихо. Но Гермиону не пугал этот фарс, она видела эту его напускную хмурость, и ей пришлось постараться, чтобы не улыбнуться. — Студенты провалили экзамен и теперь недовольны тем, что их плохие оценки будут в журнале. Малфой поднял голову и свирепым взглядом проводив глазами класс, проговорил: — Услышу хоть звук, отправлю в подвал, к Филчу, ясно?! Абсолютная тишина дала понять, что его вопрос имел положительный ответ. Изменившись в лице и посмотрев в глаза Гермионе, Малфой спокойно проговорил: — Мисс… Грейнджер, могу ли я украсть Вас на пару минут? Она кивнула и с легкой улыбкой на губах вышла в след за Малфоем. — Что-то случилось? — заинтересованно спросила она. Малфой с ухмылкой кивнул. — Случилось. Я безумно соскучился. Гермиона закатила глаза. — Малфой, ты не можешь вот так вот приходить и выдергивать меня с уроков. Он насупился. — Прости. Гермиона почувствовала укол совести. — Я тоже думаю о тебе. Постоянно. Лицо Малфоя тут же просияло словно у мальчишки, он хитро улыбнулся и переспросил: — Правда? — Правда, правда. Она засмеялась, невесомо чмокнула его в приоткрытые губы и, развернувшись на пятках, вернулась в аудиторию. Драко Малфой, проводив силуэт девушки мечтательным взглядом, направился в свою аудиторию. Висящий на стене портрет какого-то мага дразняще хмыкнул мужчине вдогонку. — Пошёл на хрен, — не оборачиваясь, абсолютно беззлобно ответил блондин, летящей походкой устремляясь в глубины коридора. Маг удивленно поднял брови, недовольно цокнул, и уходя произнёс: — Какой ужас!

***

Большой зал, гудел, как большой улей. Обед был в самом разгаре. Студенты обедали, между делом успевая громко и весело общаться между собой. Гермиона, понимая, что вскоре ей придётся покинуть свой пост, сидела и впитывала в свою память эти чудесные мгновения в этом значимом для неё месте. Наслаждалась моментом. Она смотрела на Макгонагалл, любезно беседующую с Помоной Стебль. На Хагрида, уплетающего огромную свиную рульку. Учеников, веселых и срывающих пары, умных, храбрых, и просто Слизеринцев. Малфоя... так, стоп… Гермиона в своих мыслях не заметила, что его как раз в Большом зале не было. За это время она настолько привыкла к его нахождению рядом, что на мгновение ей стало страшно, когда она подумала, что его может не быть рядом. Девушка положила столовые приборы и задумалась. Обед подходил к концу, а Малфоя нет. Обычно он всегда сидит рядом, предлагает добавку или подставляет самые вкусные блюда и фрукты ближе к ней. Гермиона, насторожившись, промокнула губы салфеткой и уже было собралась встать, как двери зала распахнулись, и в них показалась белая макушка. Гермиона, выдохнув, распрямилась. Малфой быстрой и уверенной походкой приближался. Лицо его сияло. Учтиво поздоровавшись со всеми рядом сидящими преподавателями, блондин подошёл и протянул руку Гермионе. Засмущавшись, Грейнджер забегала глазами по сторонам. Что он творит?! Его улыбка обезоружила, а губы прошептали: — Давай Грейнджер, прими мою руку и мы поидём за нашей дочерью. Эта прекрасная новость просто обезоружила. Сердце заколотилось, когда она представила свою маленькую девочку. Их с Малфоем дочь. Всё остальное отошло на задний план. Она не раздумывала и не боялась. Встав из-за стола, приняла руку Малфоя, и под почти могильную тишину они направились на выход из Большого зала. Абсолютно все взгляды были направленны на эту странную, но весьма гармоничную пару. Макгонагалл едва улыбнулась уголками губ. А за столом учеников произошёл весьма неожиданный диалог. — Значит все разговоры о них - не сплетни. Кто-то противно загоготал. — Всё же, никак в толк не возьму, что такая женщина, как она, нашла в этом угрюмом, холодном снобе? Он, конечно же, безусловно красив, наследник знаменитого рода… Но встречаться с ним публично?! — недоуменно спросил какой-то парнишка, почесывая шею и поправляя грифиндорский галстук. — Значит она всё же что то в нем разглядела, именно с ней он совсем другой… Понимаешь, о чем я? — хмыкнула девчонка сидящая напротив, — Она выдающаяся по всем параметрам женщина, ради такой любой говнюк станет лучшим мужчиной. *** Дорога до оборудованного медпункта мистера Роулинга показалась ей слишком долгой. Волнение и нетерпение бурлили в крови. Высокие двери распахнулись, и молодые родители увидели улыбающегося медика. — Добрый день, прошу вас. Молодые родители двинулись в глубь комнаты. Большинство магической аппаратуры, столы, тетради с записями исчезли. Осталась лишь одна кроватка, в которой гулил младенец. Её дочь. Не помня себя, Гермиона быстро подошла к кроватке, едва заметив одобряющий кивок от колдомедика. Гермиона протянула руки, трепетно и аккуратно прижимая дочь к груди, заглядывая в приоткрытые глазки. Малышка была совсем крошечной и ещё не могла узнать своих родителей. Но Гермиона готова была поклясться, младенец на её руках улыбнулся. Слёзы радости катились по её щекам, искренняя улыбка озаряла лицо. — Какая она красивая, - прошептал Малфой, щекоча дыханием шею Гермионы. Всё это время он безропотно стоял за её спиной, рядом, не мешая, наблюдая и не веря в своё счастье. Мистер Роулинг тактично покинул помещение, дожидаясь новоиспеченных родителей в коридоре. Грейнджер подняла взгляд, полный разнообразных эмоций. Её улыбка обезоруживала. Малфой улыбался в ответ. — Малфой, это наша дочь, — со смесью неверия и радости сказала Грейнджер. Блондин засмеялся. Его смех переливался и искрился, он поднял бровь и протянул руки, безмолвно прося, искренне желая взять ребёнка на руки. Свою дочь. Через несколько мгновений крошечная девочка оказалась на руках отца. — Здравствуй, папина драгоценная девочка, — прошептал он очень тихо, целуя маленький кулачок. Говорят, что лишь единицы мужчин испытывают отцовский инстинкт. Единицы возятся с младенцами, интересуются, заботятся и переживают… Но, кажется, не в этом случае. Одного взгляда бы хватило, чтобы понять, что для данного мужчины ребёнок в его руках - самый желанный и ценный подарок в мире. Малфой долго смотрел малышке в лицо, думая о чём-то своём. Наконец он тихо спросил, подняв взгляд: — Как думаешь, когда она вырастет и спросит, как мы познакомились, я должен рассказать ей правду? Гермиона нахмурилась: — Ни в коем случае! — Почему? — без эмоций спросил он. — Ты бы хотел, чтобы с твоей дочерью случилось что-то похожее? Малфой посмотрел на неё абсолютно дикими глазами, в которых плескался и гнев, и ужас, и страх одновременно. Она и без слов знала, что не хотел, не могло быть по-другому. — Наша дочь не столкнётся с подобным, поэтому она не должна о таком даже слышать. Теперь понимаешь, почему? Он вздохнул и вернулся к созерцанию малышки на своих руках, соглашаясь и думая о том, что Грейнджер самая умная и лучшая женщина на свете, которая по какой-то непонятной причине рядом с ним. — Мне жаль, что я был таким мудаком. Брюнетка вмиг стала серьезной и сделала глубокий вдох, чтобы отвлечься от этого липкого разговора. —Прости, — быстро сказал Малфой, заметив перемену в её взгляде. — Перестань, я не хочу говорить и вспоминать об этом! Малфой опустил голову. — Ладно, я скажу об этом в последний раз. Я серьёзно прошу тебя, Грейнджер, если я начну хоть как-то возвращаться к прежнему стилю жизни или общению, пообещай, что запустишь в меня смертельное заклинание. Гермиона засмеялась. — Даже не сомневайся, сказала она и жестом попросила вернуть младенца.

***

Полтора года спустя Допивая свой ароматный горячий шоколад, Гермиона обхватила кружку руками, задумчиво смотря в приоткрытое окно. Голубое небо, тёплое солнышко, пение птиц. На навесной качеле под грушевым деревом сидел Драко, бережно держа на руках маленькую Софи Леону. Легкий ветерок едва доносил до окна его мягкий, спокойный голос, но Гермиона знала: он рассказывал Софи Леоне сказку про прыгливый горшок. Они медленно качались, малышка на руках отца перебирала ножками и громко гулила свои песенки, под монотонную, спокойную речь отца. Гермиона невольно вспомнила, как Малфой в первый раз привёз её и дочку сюда. Она обомлела от красоты и в то же время от простоты дома. Аккуратный сад, навесные качели, детская площадка и дом… Дом её мечты. По меркам аристократов дом был прост и мал. Но для неё он был лучшим местом на Земле. Первый этаж был совмещён с кухней, обеденной зоной и залом. Второй этаж неумолимо тянул её в детские воспоминания. Малфой, находясь в Хогвартсе, постоянно где-то пропадал. Как выяснилось потом, он готовил для них дом. Дом её мечты. Всякий раз думая об этом, Гермиона ощущала теплело в душе. Он помнил, каким был деревенский дом её родителей, и в дань их памяти сделал максимальное возможное, чтобы второй этаж, где располагались спальни, был похож на место, где ей когда-то было хорошо. Камин неподалёку от обеденного стола тихо затрещал, извещая хозяйку о прибытии гостей. Гермиона вздохнула, освобождая голову от мыслей, и обернулась. — И где же моя самая сладкая, самая красивая девочка, крестница Леони? — вместо приветствия пропел Блейз Забини. Астория рядом с ним смущённо улыбалась Гермионе. Гермиона поставила чашку на стол, улыбнулась и пошла навстречу ребятам. — Привет, Блейз. Мулат без слов опустил ворох подарочных пакетов на пол, подошёл и с улыбкой крепко обнял девушку. — Привет, Грейнджер. — Драко и Софи в саду, — она нахмурилась, — опять ты притащил полмагазина игрушек, Забини?! Зачем? Малышка ещё со дня своего рождения не успела познакомиться и с половиной твоих подарков. Как ты тащишь ещё и ещё! Мулат вздохнул, виновато улыбнулся, при том явно не испытывая мук совести. — Ты её балуешь, Блейз, — уже мягче сказала брюнетка. — Ну, и как меня можно за это винить? Эта девочка украла мое сердце! — лучезарно улыбаясь, пропел он и направился в сад. Обняв Гермиону, Астория последовала вслед за Блейзом, на ходу шутливо приговаривая: — Мерлин, я почти ревную! Гермиона засмеялась и пошла накрывать на стол, когда в очередной раз затрещал камин. Теодор и Джинни, по всей видимости, тоже скупили, если не полмагазина игрушек, то полмагазина детских платьев, судя по пакетам с бирками. Гермиона обняла подругу и поздоровалась с Ноттом. — Они в саду, — после приветствия сказала Гермиона. Провожая взглядом Тео, Джинни накинулась с объятиями на подругу. — Как ты? — тихо спросила Гермиона. Джинни улыбнулась. — Знаешь, я…я просто замечательно, что даже пугает. — Перестань, — хмыкнула брюнетка, жизнь идёт дальше, мы просто обязаны быть счастливы, Джин. Уизли медленно вздохнула, веря в слова подруги. — Чем тебе помочь? Гермиона хмыкнула и неопределенно махнула в сторону обеденного стола. — Надо накрыть на стол. Девушки принялись за последние приготовления, накрыли стол. Джинни направилась в сад, чтобы позвать ребят к обеду, а Гермиона ушла наверх, чтобы переодеться. В этот момент в кухне снова затрещал камин, и на пол ступила аккуратная туфелька нежно-бежевого цвета. Пришедшая женщина смахнула золу с пиджака и огляделась. Этот маленький дом показался ей чрезвычайно уютным. Накрытый стол слева был далеко не так изыскан, как многие, виденные ею на различных приёмах и балах, но ничем не хуже упомянутых. Везде - в вещах, в воздухе витал дух уюта, тепла, любви. Женщина не смела сделать и шага, оставаясь стоять на месте, ожидая хозяев. Оглядевшись вокруг, женщина перевела взгляд на окно, выходящее в сад. Там виднелась компания людей. Мгновение - и нежная улыбка коснулась губ, когда она увидела светлую макушку сына, его улыбку, счастливые глаза. То, как он бережно держал на руках малышку, тронуло материнское сердце до глубины души. — Миссис Малфой? Женщина вздрогнула и обернулась на голос. По лестнице спускалась Гермиона. — Здравствуйте, Гермиона, — Здравствуйте, проходите, чувствуйте себя как дома. — Спасибо. С Нарциссой у них были странные взаимоотношения. Свекровь хорошо относилась к Гермионе, всегда улыбалась и шла навстречу, если в ней нуждались, но неловкость между ними можно было поймать за хвост. Гермиона не могла сказать точно, чем обусловленна эта неловкость, но она была, ни дать - ни взять. — Присаживайтесь за стол, сейчас я позову ребят... Джинни должна была их позвать… Нарцисса кивнула, подошла к столу, положила руки на спинку стула и приготовилась ждать. Воспитание не позволяло ей садиться за стол единственной, ещё и без хозяев дома. Первым в дом зашёл ее сын с самой очаровательной крошкой на руках. — Мама! Почему ты не прошла к нам в сад? Быстрым шагом он приблизился и обнял её второй рукой. Они обнялись, насколько позволяло положение, Нарцисса нежно посмотрела на сына и перевела взгляд. — Здравствуй, — тихо прошептала она, наклонившись к ребёнку на его руках. Малышка перевела свои глаза на женщину и лучезарно улыбнулась уже богатым зубками ртом. — Хочешь пойти на ручки к бабушке Нарциссе, милая? — спросил Драко, обращаясь к своей малышке. Дочь загулила и протянула маленькие ручки к женщине. Нарцисса подумала, что этот момент был, если не самый прекрасный в её жизни, то самый тёплый и нежный уж точно. Она аккуратно взяла девочку на руки. Это было невероятно. Опустив подбородок, женщина вдохнула сладкий запах детской макушки и прикрыла в глаза. Запах ребёнка - это особенный запах. Счастья, и Божьего благословения. Мира. Любви. Будущего. Постепенно помещение заполнилось гостями. Поприветствовав Нарциссу, все устроились за столом. Малютка Софи уже была на руках у отца, к слову, удобно в них устроившись. Попробовав всего понемногу, Нарцисса Малфой с удовлетворением на душе поняла, что её невестка прекрасно готовит, и единственное, за что ей стоит переживать, так это за то, чтобы Драко не растолстел. Она откинула корпус на спинку стула и посмотрела по сторонам. Гермиона несла к столу очередное угощение, на ходу пересмеиваясь с Асторией. Джинни Уизли и Теодор Нотт мило беседовали. Блейз сидел на стуле рядом с Драко, низко наклоняясь, и широко улыбался, играя с Софи. Малышка хохотала и своим смехом заражала всех вокруг. Именно в настоящем моменте Нарцисса Малфой почувствовала абсолютное счастье. Обед тем временем прошёл, Гермиона суетилась на кухне, заваривая чай. Джинни помогала, попутно рассказывая, как они с Тео совершили набег на детский магазин. Блейз играл с крестницей у камина на полу, не выпуская из рук малютку, мулат смешил её, сам улыбаясь во весь рот. Нарцисса и Драко сидели на диванчике. Женщина прижалась к плечу сына подбородком, смотря на всё происходящее и не веря, что всё это происходит на самом деле. Никакой войны, смерти и страха. Внутри было спокойно. Сердце матери было на месте. Она чувствовала, что счастлива. — Драко, я так рада, — тихо проговорила мать, чтобы никто не слышал. Он улыбнулся. — Ваша дочь потрясающая. Вылитая мать. Она похожа на неё, как капля волы. Умная, бодрая, и очень любознательная. Драко кивнул. — Знаешь, она даже родилась раньше срока, так спешила нас всех осчастливить. Нарцисса хихикнула и тут же прикрыла рот миниатюрной ладонью, оглянувшись по сторонам. *** Блондин раздраженно выдохнул, но во взгляде злости даже и не наблюдалось. — Ты всегда будешь со мной спорить? Грейнджер ухмыльнулась и ответила почти с садистской улыбкой на лице: — Что за вопрос? Разве ты не знал, кого берёшь в жены, Малфой? Блондин обреченно вздохнул - конечно он знал, более того, ему это даже нравилось. Очень хотелось съязвить и ответить, сама ты... Малфой, но он опустился на кровать, промолчав, потому-то это было уже совсем не в его стиле. Прижавшись всем телом к жене, Малфой медленно вдохнул любимый запах и прикрыл глаза. — Как же хорошо. На лице Гермионы появилась улыбка, она ответила ему не открывая глаз: — Невероятно. *** 15 лет спустя, где-то в пустынном коридоре Хогвартса. У окна, устроившись на широком каменном подоконнике, сидела уже совсем взрослая Леона. Сейчас ей больше нравилось её второе имя. Так она чувствовала себя ещё взрослее. Юношеский максимализм, ни дать - ни взять. Длинные, тёмные волосы её были убраны красивым широким ободком, открывая лицо, давая пышным и закрученным локонам лежать на спине, почти касаясь поясницы. Платиновая прядь, как говорила бабушка Нарцисса, - её поцелуй, была видна у виска и в слегка ниспадающем водопаде кудрей. Девушка тяжело и глубоко вздохнула, кусая от досады губу. Перестав разглядывать плакучую иву за окном, она обернулась и, вглядываясь в пустоту, тихо позвала: — Дядя Гарри? Сначала ничего не происходило, но потом призрак маминого лучшего школьного друга, о котором она так часто слышала от мамы с доброй грустью и тоской в глазах, материализовался напротив неё на уголке подоконника. — Привет. Лохматый, улыбчивый и добрый. Только жаль, что не живой. — Ты снова грустишь? - спросил он, тоже вдруг становясь грустным. Девочка вздохнула. — Джаспер. Призрак закатил глаза, откидывая голову назад и беззвучно смеясь, на что девушка тоже засмеялась. — В чём опять провинился этот бедолага? Софи сделала недовольное лицо и ответила: — Я хочу, чтобы он был таким же умным, добрым и порядочным, как мой отец, а он ведёт себя как, как... она выдохнула... как баран. — А ты не пробовала перестать смотреть на его недостатки, а просто полюбить его таким, какой он есть? Софи захотела возразить, приоткрыла рот, её брови поднялись вверх, и сейчас девочка очень сильно напоминала ему его самую лучшую подругу Гермиону - перфекционистку, которая была самой лучшей и требовала подобного отношения ко всему. Призрак хмыкнул.  — Что?  Почему вы смеётесь?! — Потому-что, милая,  твой отец стал таким благодаря абсолютной любви к нему твоей матери.  Девушка с неверием посмотрела на призрака. — Значит, самое важное в жизни - это абсолютная любовь?  — Именно, — кивнул Гарри со снисходительной улыбкой, исчезая, оставляя юную леди наедине со своими мыслями.

КОНЕЦ