Любовь к невольнице. Искупление

***

Она была разбита и лишена сил, как моральных, так и физических. На следующий день её снова развернули у дверей, сказав, что ребёнка по-прежнему нельзя даже навестить. Это немыслимо! Так долго мучиться и в итоге не иметь возможности даже взглянуть на свою малышку! Гермиона приняла душ и вышла в комнату. Присев на кровать, прикрыла глаза и обняла руками свой опустевший живот. Полумрак окутывал, тревожные мысли не давали покоя. Мерлин... за что ей все эти испытания?! Когда они закончатся? Когда боль перестанет быть её вечной спутницей? Сделав большой вздох, Гермиона накрылась одеялом с головой. Слезы стекали по лицу, капая на подушку, мысли путались. Легкое забвение пришло на помощь и накрыло спасительным сном. *** Восемнадцать часов она не выходила из своей комнаты. Ничего не ела и не пила. Лежала, глядя в потолок, от чего под глазами залегли глубокие тени. Несколько раз к ней являлась Венди, стояла напротив, тихо плача и причитая. Слышался постоянный стук в закрытую дверь. Тревожный голос МакГонагалл. Возгласы недовольного Забини, сменяемые просьбами впустить, от Астории. И ничего от него. Малфоя она не слышала и не видела с того утра, как проснулась после родов. Гермиона отвернула лицо к стене и отключилась от звуков извне. Гладя свой осиротевший живот, она снова уснула, на этот раз беспокойным сном. Её комната пребывала в кромешной темноте. Щемящая тишина окутывала виски стальными кольцами. Повернув голову, она увидела его и на секунду замерла. Из горла вырвался то ли хрип, то ли стон. Он сидел в кресле. Такой родной, такой привычный, но во взгляде было легкое недовольство и укор. — Что ты с собой делаешь, Гермиона? Девушка застыла. Лишь горячая слезинка обожгла щеку, упав на подушку. — Гарри? — не веря самой себе, спросила она. Брюнет улыбнулся той самой доброй улыбкой, от которой сердце девушки вновь защемило. — Прости меня, Гарри. Я... я... — сил не было, чтобы произнести это в слух, голос срывался на шёпот, перебиваемый глухими рыданиями. — За что ты просишь прощения, Герм? — юноша улыбнулся ей, чуть приподняв уголки губ. — Ты освободила меня, мою душу. Подарила покой. Но я пришёл не благодарить тебя. Гермиона, ты должна кое-что пообещать мне. Гермиона с полной готовностью села в постели и хрипло проговорила, глядя в родное лицо сквозь пелену слез: — Ты знаешь, я все для тебя сделаю! Он снова улыбнулся своей мальчишеской улыбкой, доброй, ласковой, безгранично любящей. — Ты должна прекратить мучить себя, и... его. Случившегося не исправишь. И он... он любит тебя... Я вижу и знаю, что ты тоже любишь его. Вспомни, кто ты. Посмотри, что ты с собой сделала... жалеешь себя, руки опустила. Ты сильная, ты преодолеешь все и будешь идти только вперёд с гордо поднятой головой, поняла?! Она смотрела на своего друга во все глаза и не могла поверить в то, что слышит. — Пожалуйста, Гермиона. Перестань оплакивать меня! Ты должна жить дальше и не мучиться угрызениями совести. — Но Гарри, я и... — начала она, но Поттер перебил ее. — Сделай это. Встань и борись за свое счастье, верь в лучшее, и жизнь перестанет быть для тебя невыносимой. Сделай это для меня, Гермиона! Рыдания душили. Она скинула одеяло с ног и вскочила с постели с единственным желанием обнять его, но Гарри больше не было в комнате. Гермиона быстро огляделась. В царящем полумраке увидела, что в кресле, где только что сидел ее лучший друг, ровной стопкой лежали книги. Глубоко вздохнув, она опустилась на пол, притянула колени к лицу и глухо заревела, обещая себе, что делает это в последний раз.

***

Поздним вечером следующего дня Гермиона подскочила на кровати, уронив книгу, от неожиданного и чрезвычайно громкого стука в дверь, которая буквально затряслась. Грохот сопровождался гневными выкриками вперемешку со злобным шипением. — Грейнджер, твою мать! Открой наконец эту чертову дверь, иначе я выбью ее "бомбардой", даже не сомневайся! Гермиона в удивлении приподняла бровь и хмыкнув, вопросительно пробубнила: — Забини? Резко открыв дверь, Грейнджер, прищурившись, посмотрела на мулата, держа руки на талии. — Мерлин! Тебя покусали пикси? Зачем так орать?! — строго спросила она, высовывая голову в коридор и проверяя, нет ли случайных свидетелей. Только что ломившийся совсем не ожидая, что ему так быстро откроют, выпучил глаза, но через секунду уже открыл рот в немой злости. — Зачем орать? Зачем орать, Грейнджер?! — прошипел он. Гермиона резко выдохнула и отступила, открывая доступ в свою комнату. Мулат раздул ноздри, размеренно выдыхая, и двинулся в полумрак коридора дортуара. Гермиона прикрыла дверь и пошла следом за Забини. Оказавшись внутри, ее неожиданный гость принялся ходить из стороны в сторону. — Что с тобой, Блейз? Косо посмотрев на Гермиону и глубоко вздохнув, он достал из нагрудного кармана пиджака красивую флягу и от души хлебнул, слегка нахмурившись. Пару минут спустя, окончательно успокоившись, он присел в свободное кресло и с вызовом посмотрел на хозяйку комнаты. — Ты мне лучше скажи, что происходит с тобой? Гермиона села на кровать напротив гостя и, посмотрев ему в глаза, тихо заговорила: — Я... я не знаю. В смысле... я пытаюсь собрать себя по частям, но не могу, Забини, понимаешь? — Как ни странно, но понимаю. Гермиона приподняла бровь в немом вопросе, удивляясь, когда это он вдруг начал ее понимать. — Ты перфекционистка, Грейнджер, — Гермиона мысленно хмыкнула, вспомнив, что те же самые слова говорил ей Малфой. Блейз же тем временем продолжал: — Ты все и всегда пыталась привести в порядок - мысленно и наяву, ты привыкла это делать. Ты жила по принципу книжных полок... Но... Гермиона, твоя жизнь - это не корешки книг, в красивом и правильном порядке расставленные на аккуратной полке. Прими уже то, что теперь ты связана с Малфоем, у вас общий ребёнок, и твоя жизнь уже никогда не станет прежней. Не будет больше любимого тобой порядка, не будет логики... Без этого мир не рухнет, поверь. А вы любите друг друга, да... Гермиона сокрушенно покачала головой. — Но... — Нет, Грейнджер. Я даже знаю, что ты сейчас скажешь. Вы двое... это просто невероятное недоразумение, дилемма, единство противоположностей, кровные враги и бла, бла, бла... Но посмотри, не смотря на все это, вас тянет друг к другу безумно. Ты думаешь, что просто не можешь позволить себе его любить, — мулат хмыкнул, — а Малфой уверен, что недостоин тебя и твоей любви. Но любовь-то, сука, есть и никуда не денется. Разлука будет съедать тебя, как голодная псина глодает кость. И теперь сама подумай, как вы чудовищно мучаете друг друга. И для чего? Гермиона прикрыла глаза. — Блейз, — тихо попыталась возразить она, заведомо понимая, что Забини чертовски прав. — Ты взгляни в его глаза.. посмотри в них без привычных мыслей и воспоминаний. Ты увидишь, что он наконец-то нашел себя, обрел веру. Начал жить, ведь ты вдохнула в его пустые глаза жизнь, Грейнджер. Очеловечила. Малфой ведь был не способен любить... ты же сама это знаешь. Гермиона лишь утерла горькую слезинку и кивнула головой. Она понимала всё вышесказанное. Не хотелось больше боли. Она хотела, наконец, жить без этой ее постоянной спутницы. — Забудь про все мытарства и живи дальше. Не оглядывайся назад. Мне действительно больно смотреть на вас, на то, как вы страдаете. Все мы люди, и кем бы мы ни были, что бы ни творили... Мерлин, как ни крути, мы все имеем право на истинную любовь. Вот, собственно, все, что я и хотел тебе сказать, — с пылом проговорил Забини. — Как он? — в стеснении спросила Гермиона, проникнувшись тем, что Блейз тонко все подмечает и понимает, и тем, что Забини не остался равнодушным к их с Драко судьбам. Мулат поморщился и покачал головой. — Я не знаю, Гермиона. Он никому не показывался. Так же, как и ты, сидел в своей комнате затворником, но потом пропал. Гермиона вздохнула. — Спасибо, Блейз. Я постараюсь его найти. Проводив за дверь Забини, Гермиона наспех приняла душ и расчесала свои длинные волосы. Переодевшись в чистую одежду, она подошла к окну и вгляделась в темноту ночи за промерзшим окном. Мысли метались из стороны в сторону, кружили и гудели в голове, подобно пчелиному рою. Малфой любил ее. Однозначно. Гермиона мысленно кивнула, разрешив себе признать то, что и она не может без него. Карие, ставшие теперь бесконечно грустными глаза, чуть улыбнулись уголками темных ресничек, признавая иронию судьбы, что подшутила над двумя закоренелыми врагами, влюбив их друг в друга. Но через мгновение в этих глазах снова вспыхнула боль и печаль. — Гарри, — веки сомкнулись, и на замершем окне появился оттаявший кружок. — Больше не буду плакать. Я постараюсь быть счастливой. Никакой боли, — запальчиво прошептала она, яро веря в собственные слова. Резко развернувшись, Гермиона вспомнила чуть ли не о самом главном и позвала Венди. Эльфийка появилась в мгновение ока. — Мисс, — обрадованно пропищала Венди. — Здравствуй Венди. Скажи мне, где он? — без предисловий потребовала Гермиона. Соблазн восстановить баланс, ну или хотя бы попытаться навести порядок на своих «книжных полках», был велик. Эльфийка замялась, опасливо посмотрела по сторонам, в раздумьях сжала кружком губы. — Хозяин запретил кому-то рассказывать о его местонахождении, даже вам, — жалостливо промолвила Венди. Гермиона пожевала нижнюю губу и предположила: — Астрономическая башня? Венди вмиг просияла, улыбка озарила лицо эльфийки, и она медленно закивала, хитро поглядывая на хозяйку. *** Идя по темному коридору, Грейнджер ни секунды не раздумывала. Она лишь боялась, что снова струсит, не позволив себе признаться, что любит его. Что они могут быть вместе. (Словно уже не признавалась себе в этом, словно не давала ему ранее шанса). В узком коридоре Астрономической башни Гермиона приостановилась и перевела дыхание. Тихий глубокий вдох, и Гермиона сделала шаг в арку, оказавшись на вершине винтовой лестницы. Поднявшись, она застыла в проходе, увидев его силуэт. Напряженную спину, руки вцепившиеся в парапет. Ветер беспощадно трепал белые волосы, а он словно застыл. Гермиона долго наблюдала бы за ними со стороны, если бы Малфой медленно не обернулся и, сверкнув болью в серых глазах, не спросил: — Пришла добить меня? Словно весь воздух выбили из легких одним точным ударом. Рот приоткрылся, она так и не смогла придумать что ответить. Но с губ сорвалось правдивое и тихое: — Нет. — А зря. Знаешь, я много думал и наконец понял, что содеянное мной не забудется никогда... Я просто не имею права даже дышать с тобой одним воздухом. Я мучаю тебя и сейчас, я должен оставить тебя в покое... Меня просто не должно быть. Гермиона прикрыла глаза, понимая истину этих слов. Он был прав. То, что он сделал не забывается... Но она простила его и уже не позволит ему исчезнуть из ее, из их с дочерью, жизни. Гермионе захотелось его успокоить, но Драко, не глядя в ее сторону, заговорил уставившись остекленевшими глазами в пространство: — Ты невероятная. Особенная. Гордая. Независимая. А я просто мечтал тебя подчинить себе. Укротить твою строптивость. Сломать тебя. И я это сделал. Спросишь меня, но как же твоя душа? Твои чувства? Знаешь, мне было плевать, я лишь хотел тебя. Как избалованный подросток, привыкший получать все, на что глаз упадет. Я знаю как это аморально. Цинично. Эгоистично. Жестоко... И я думаю об этом каждую секунду. Гермиона прикусила от досады губу и протянула руки к нему, но Малфой покачал головой и снова быстро заговорил: — Зачем ты тянешь ко мне руки? Я ублюдок. Ты же помнишь, Грейнджер. Я был злым, опустошенным, мои грязные, порочные мысли, похотливые желания лезли из меня, как змеи из разоренного гнезда. Я не знал, как добиться тебя, и добился единственным доступным мне способом. Блять, если бы я увидел хоть один знак, хоть намек на то, что ты когда-то смогла бы меня подпустить к себе, полюбить... я бы никогда не сотворил с тобой всей этой мерзости. Да, я жалею о содеянном. И да, я не сплю спокойно ночами. Иногда мне кажется, что твой горящий взгляд прожигает меня насквозь. А ещё чаще... — Малфой шумно вздохнул, — еще чаще по ночам я слышу в голове твои крики, переходящие в визг. Я просыпаюсь в холодном поту, меня всего трясёт... Ты даже не представляешь, что я чувствую в эти моменты. Огромное чувство вины мучает меня. Изводит. Доводит до исступления. Я был просто непробиваемым, конченным уродом. Знаешь, что было в моей голове? Я все понимал, но не мог, да, наверное, и не хотел побороть этот порок, это чувство... Когда думаешь, что ты и так на дне этой клоаки, ты не можешь быть еще хуже, ниже пасть просто невозможно... Но вот сюрприз - снизу раздаётся стук, и ты понимаешь, что опустился еще больше, и опустишься еще не раз, и тебе безразлично... Это бездонная пропасть беспроглядного дерьма. Это - мой персональный ад. Я и не мечтал когда-то жить по-другому, без этих демонов в груди... Но появилась ты, и они исчезли. Гермиона больше не могла слушать, она шагнула вперед и прижалась к нему, хоть блондин и пытался ее оттолкнуть. Гермиона не позволила ему отстраниться, обняла и прижала к себе еще сильнее. Потому что это ей хотелось сделать сейчас больше всего - почувствовать его тело рядом. Малфой неуверенно, но крепко обнял девушку в ответ. Его грудь дрожала, дыхание сбилось. Здесь и сейчас он стоял перед ней открытый и раздавленный. Полностью вывернув себя наизнанку, раскрывшись, как никогда и ни для кого раньше. — Зачем ты мучаешь нас? Я понимаю, что недостоин и взгляда твоего. Во имя чего эти муки, ведь ты все равно здесь? — шепотом спросил он. — Я злюсь на тебя. Злюсь на себя, но ...— она сделала глубокий вздох, — но так же я понимаю, что не смогу без тебя, потому что... люблю. Малфой замер, но спустя пару секунд его лицо, застывшее маской скорби и отчаянья, озарило невероятное облегчение. Он сжал Гермиону в своих крепких объятьях и с мольбой прошептал: — Скажи это ещё раз, прошу. Гермиона прикрыла глаза, опьяненная его объятиями, запахом, голосом, чувствуя, как подрагивает его тело, прошептала: — Люблю тебя. —Мерлин, - выдохнул Драко, - я люблю тебя больше жизни, Грейнджер! Знаешь, — он зарылся в ее волосы, — я не смог убить Дамблдора не потому, что струсил, а потому что в тот момент я думал о тебе. Я не боялся мести Темного Лорда за провал. Где-то в глубине души я знал, что ты никогда меня не полюбишь, и уж тем более после убийства директора... В ту ночь старик прочитал мои мысли и улыбнулся мне. Даже когда я сам не принимал этого, он уже знал, что я люблю тебя. Услышав это Гермиона, устремила задумчивый взгляд в даль, стараясь не думать о том, как погиб Дамблдор. Драко смотрел на нее и не мог оторвать взгляд. Она была невероятно красива, женственна и нежна. Ее точеный профиль сводил с ума. Умная, добрая, великодушная и верная... да просто находка. Женщина его мечты, не отвергшая его, обнимавшая в ответ. Драко легко провел длинным пальцем по горделиво вздернутому подбородку, повернув его к себе. Глаза в глаза. Теперь ее невероятные глаза, которые он искал годами, ради которых просыпался каждое утро, смотрели на него без отвращения и боли, без злобы и обиды. Он нежно и страстно прижался губами к ее губам. Требовательные пальцы начали жадно блуждать по хрупкому телу девушки. Ее маленькие ладони легли на его вздымающуюся грудь, обжигая внутренних демонов, изгоняя прочь. Гермиона целовала жадно, быстро, глубоко, от чего в паху сладко заныло. Но Драко остановился и посмотрел в ее глаза-омуты. Возбужденная, с горящими от поцелуев губами и томными, прикрытыми от наслаждения глазами, Гермиона недоуменно посмотрела на Малфоя. Он же, слегка покрасневший от поцелуев и дико растущего желания, вдруг широко распахнул глаза, хитро улыбнувшись заявил: — Знаешь чего я сейчас хочу больше всего на свете? У меня есть идея. Идем! Не медля ни секунды, блондин схватил удивленную Гермиону за руку и уверенно вышел из Астрономической башни. Малфой почти бежал, таща ничего не понимающую Гермиону за собой. Когда дыхание сбилось, она выдернула руку из его стальной хватки, резко остановилась: — Да в чем дело, Малфой?! Куда ты меня тащишь? Разозлиться не получилось, она смотрела в его воодушевленное лицо и ее съедало одно лишь любопытство. — Потерпи минутку. Блондин отвернулся и позвал Венди. Эльфийка с привычным хлопком очутилась в коридоре и настороженно огляделась, как бы выясняя обстановку. — Хозяин звал Венди? Драко без разговоров кивнул, с хитрой улыбкой наклонился к эльфийке и что-то быстро прошептал той на ушко. Венди с секунду осмысливала услышанное, пристально глядя в глаза хозяину, кивнула и с хлопком исчезла. — Если ты мне не объяснишь, что ты задумал, то я... Гермионе даже не пришлось придумывать какую-либо изощренную угрозу, как блондин ее прервал: — Сейчас сама увидишь. Бежим, — он снова с разумной силой потащил ее по коридорам и лестницам. Выхода не было. Гермиона бежала и с каждым шагом ее любопытство разгоралось до нешуточных размеров, пока не сменилось на необъяснимое чувство в глубине души, прохожее на надежду. Ведь она узнала тот коридор с той огромной дверью, за которой была их дочь. Наконец они оказались у той самой двери. Гермиона посмотрела на Драко с немым вопросом. На ее лице сменялись миллион эмоций. Драко же улыбнулся и коротко постучал в дверь. Гермиона замерла в ожидании чуда, и тут же расширенными от удивления глазами стала замечать, как дверь и стены кругом становятся прозрачными, и она может видеть, что за ними происходит. Небольшой заброшенный класс был оборудован под больничную палату. Доктор Роулинг и еще один медик в непроницаемых костюмах стоят на расстоянии нескольких метров от крошечной колыбели, которая светилась яркими сферами и переливами всех оттенков золота. Гермиона с замиранием сердца смотрела во все глаза, стараясь не упустить ни одной детали. — Вот она, наша малышка Софи, — с невероятной нежностью в голосе прошептал Малфой. Гермиона, завороженная его нежностью и тем, что Малфой для нее сделал сейчас, расплакалась. — Ну-ну, иди ко мне, что плакать? Все хорошо. Двое, обнявшись, смотрели сквозь прозрачную стену. А за ними, с грустной улыбкой следил невидимый гость. — Обещала же, не плакать больше, — подумал он и исчез, оставив любящую пару наедине со своим счастьем. Игры, ложь, притворство - с этого все началось. Однако порой обман играет с человеком злую шутку. Он жаждал ее подчинения, она решила сыграть в покорную рабу и вуаля... Любовь появилась нежданно и заставила каждого платить за притворство по счетам. Судьба была несправедлива к эти двоим и решила помиловать, поселив в сердцах Любовь, соединив их души в единое целое.