Умирающий лебедь

Это утро было совсем другое. Ночью ее не беспокоили кошмары, поэтому, когда Эмма проснулась, она отметила, что чего-то не хватает, наверное, учащенного сердцебиения, каким оно обычно бывает после ее сновидений-воспоминаний, преследующих Свон последние полгода. Это было какое-то новое чувство, еще не поддающееся описанию, что-то сокровенное, и, все же, настолько неизведанное, что даже невозможно было понять, хорошее или плохое. Но даже списав все на то, что чувства ей не понятны, Эмма замечала, что она упускает что-то еще, очень важное. Шестое чувство еще никогда ее не подводило, но сегодня она решила не прислушиваться к нему, в этот момент она не хотела думать о чем-то плохом, достаточно уже того, что случилось. Эмма взяла ту самую книгу, которую ей вчера дала Реджина. Она была совсем новой на вид, практически не тронутая, только слегка помятые уголки выдавали то, что книгой все же пользовались. Внезапно в палату без стука влетела та самая новенькая медсестра. — Добрый день, Эмма, как ты? — быстро проговорила она. — Хорошо, Линдси, ощущаю себя странно, но лучше чем обычно, спасибо. — Это хорошо, через пару недель тебя выпишут! За тобой есть кому ухаживать? — поинтересовалась девушка. Ее вопрос озадачил Эмму. Она не хотела признаваться, что за ней некому ухаживать, поэтому она соврала. Ей не привыкать. — Есть. — Это хорошо, а то в больнице, в которой я раньше работала, лежал молодой человек, и за ним некому было ухаживать, — рассказывала Линдс, — он сказал, что он справится сам, ну и мы не стали настаивать. Так вот, через неделю он снова оказался в больнице. — О, какой кошмар, — Эмма театрально прижала руки к щекам. — Надеюсь, он в порядке. — Ну, с тобой-то точно такого не случится! — медсестра подмигнула девушке, — За тобой-то будет ухаживать твоя девушка? — Что?! — Эмма поперхнулась, ее глаза в удивлении округлились. — Девушка? — Ну, такая эффектная брюнетка. Линдс засмеялась. — Ну чего ты смущаешься? У меня нет с этим проблем, не беспокойся. Медсестра вспорхнула с кушетки и покинула палату. Эмма покрутила пальцем у виска. «Ну и фантазия у этой девицы…» Но в глубине души что-то кольнуло. Эмма честно пыталась посмотреть на ситуацию с другой стороны, но у нее никак не получалось мыслить объективно. Девушка не переставала думать, что Джина приходит к ней только потому, что чувствует себя должной. Это напрягало. Хотя… Многие и так бы не поступили, не пришли бы навестить даже раз. На удивление, Эмме было безумно комфортно в компании Миллс. Рядом с Реджиной блондинка на время забывала, что теперь она… ограниченный человек. Присутствие Реджины завораживало. Разговор с ней мог завлечь на долгое время. Не хотелось отпускать гостью, хотелось оставаться с ней и разговаривать, разговаривать, разговаривать до рассвета… или наоборот, до заката. Свон нравилась внешность Реджины. Да и кому бы могла не понравиться хрупкая девушка с блестящими волосами цвета ночной тьмы, прекрасными карими глазами, напоминающими горький шоколад, что ловит на себе блики солнца, таким нежным и теплым взглядом, завидной осанкой, строгим стилем одежды, который ей безумно идет?.. А чего стоит ее шрамик над губой… Эмма резко вздрогнула, услышав стук в дверь. Да-а, ну и замечталась! — Хэй, это я! В проем протиснулась Руби. — Ээй, — Эмма улыбнулась подруге. В глубине души она надеялась, что пришла Реджина. «И что это сейчас такое было, к тебе пришла лучшая подруга, а ты думаешь о Миллс.» — укоризненно подумала блондинка. Руби, как всегда, с присущей ей грацией прошла в палату и присела в изножье койки, облокотившись на свою руку. Истинная модель. — Пожалуй, не буду тянуть, — начала Рубс, — Сегодня вечером я улетаю. Эмма, мне так жаль, что я сваливаю это на тебя, но… как только я позвонила и дала свое согласие, они попросили моего присутствия как можно скорее. Сказать, что Свон была в шоке, это ни сказать ничего. Эмма была в ужасе. Она не могла проронить ни единого слова. Человек, казалось бы, привыкший к колоссальным изменениям, оказался не готов так вот, внезапно, расстаться с единственным родным ей человеком. Не готов снова что-то менять, хотя, все уже изменилось до неузнаваемости. Лукас молча ждала вердикта подруги, понимая, что той нужно время на осознание и принятие. Руби была нужна Эмме как никогда, но блондинка, понимая, что все зависит от нее, не хотела лишать подругу звездного шанса. Поэтому она решила, что справится сама. Свон просто молча посмотрела подруге в глаза, и в этом взгляде читалось все, чтобы понять, что это было разрешение и мучительное прощание в одном. — Сказать честно, для меня это тоже шок. Я рассчитывала еще какое-то время провести с тобой, — Рубс прикоснулась к руке Эммы отрывая свой взгляд от окна. В ее глазах читалась мольба и легкая грусть. — Руби, — Свон выдавила улыбку, — Конечно, я расстроена, да. Но я так хочу, чтобы ты показала себя, воплотила свою мечту! — Но в этой моей мечте не было пунктика «Оставить немощную подругу в одиночестве», — напомнила Лукас. — Не такая уж я и немощная, — Эмма немного повеселела. Девушки одновременно потянулись друг к другу и надолго застыли в объятиях. — Я люблю тебя, мой лебедь. — И я тебя люблю, Рубс. После произнесенных фраз они разорвали объятия, утирая слезы, которые незаметно для них самих скатывались из глаз. — Скоро тебе придется называть меня волчицей шоу-бизнеса, — улыбаясь сквозь слезы, сказала брюнетка. — А почему не акулой? — Свон, пижамой вытирая глаза, робко улыбнулась. — Акул много, а я такая одна! Руби поцеловала Эмму в лоб и направилась к выходу. — Эй, Руби? — Свон почесала затылок. — Могу я попросить у тебя ключи от твоей квартиры? Лукас обнажила белые зубы в улыбке. — Слава Богу, ты не вернешься к этому мудаку. Девушка достала ключи из сумки и кинула их Эмме. Блондинка легко поймала их. Руби послала последний воздушный поцелуй и скрылась за дверью. — Позвони мне, — крикнула вслед Эмма. Кажется, она даже услышала «Ладно, крошка!» После того, как подруга покинула ее, Свон находилась в смешанных чувствах и эмоциях, пытаясь остановиться на чем-то одном и ухватиться за это, чтобы совсем не утонуть в эмоциях и не потеряться в пространстве, думая обо всем и сразу. Минут двадцать Эмма сидела в одном положении, пялясь на дверь. Когда она более или менее угомонила ураган чувств, она встрепенулась, обводя комнату взглядом, понимая, что книга, данная ей Реджиной валяется на полу. Она бы хотела кого-то позвать, но она не считала себя настолько беспомощной, даже в таком щепетильном положении, чтобы кто-то по первому ее зову врывался к ней и делал все за нее. Она решила сама ее достать. Да-да, спуститься на пол, поднять книгу и вернутся в кроватку, а можно даже и не спускаясь. «Хватит быть такой беспомощной!» Еле передвигая руками свои неподвижные ноги, Эмма кое-как улеглась поперек кровати, пытаясь рукой дотянуться до книги. — Что она делает так далеко от койки?! Руби, что ли, пнула и не заметила? Уф. Опираясь на одну руку, чтобы окончательно не свалиться с этого лежака, девушка двигалась дальше к краю, пальцы уже скользнули по переплету, она почти подобрала книгу, но почти не значит, что она дотянулась. В этот же момент Свон почувствовала, что теряет равновесие. — БЛЯТЬ!!! С криком блондинка свалилась с кровати. «Зато книжечку достала. Да тут еще какая-то записулька!» — подумала Эмма, потирая ушибленное плечо. Собираясь подняться на кровать, Эмма поняла, что та слишком высока. «Ну ничего, и не с таким справлялись», — девушка была настроена оптимистично. Радоваться долго не пришлось. Видимо, звук ее падения был услышан. В палату влетела Линдси. — Какого хера ты на полу?! Тебе не говорили, что тебе нельзя двигаться, пока ты тут? — негодовала медсестра, пока помогала Эмме подняться и лечь в кровать. Она недовольно смотрела на пациентку, видимо, ждала объяснений. Но Эмма молчала. — Ну и что ты молчишь? Не понимаешь, что ли, что ты сама себе жизнь портишь? Господи, тебе что, все равно?! — И вправду все равно! Так и есть, и что дальше? — бросила в ответ Свон. Эмма устала и хотела только почитать. А еще лучше — встать на ноги и пробежаться. — Ну и дура! Линдси махнула рукой и вышла из палаты. Эмма не видела, как ее глаза покраснели, как они наполнились слезами, и какими по щекам побежали ручейки слез. Эмма на самом деле не понимала, почему эта девушка так по-доброму относилась к ней, почему заботилась и помогала, в том числе и почему так отреагировала на ее слова о том, что ей якобы все равно. На самом деле, ей было далеко не все равно, просто Свон только сейчас поняла, насколько крутой поворот предоставила ей судьба. Или кто там отвечает за эти повороты? Разве мало ее потрепала жизнь в детстве, в армии, на войне? Разве мало ей доставалось? Разве мало того, что ее бросили родители? И вторые. И третьи. И множество других. За что ей снова такие испытания — в виде коляски, на которой она, судя по всему, выкатится из больницы и останется так навсегда, беспомощной и никчёмной. За своими тяжёлыми думами Эмма совсем забыла про бумажку, которую подобрала вмести с книжкой. Судя по всему, это была визитка. Она гласила:

***

Реджина Миллс. Врач-психолог. 1117, Minor Ave. First Hill Psyhological Service. Телефон: 1 (206) 555-22-00.

***

В этот день Эмма не решилась звонить. В этот день Реджина не пришла. Свон задумалась над тем, что она вчера сказала Миллс, перед тем, как та молча покинула палату. Ей стало безумно стыдно за свои беспочвенные обвинения, но она ничего не могла поделать с недоверием, плотно окутавшим ее за все эти годы. Эмма считала это нормальным, после всех предательств, случившихся с ней. И все же, поверила Руби, доверилась Августу, может стоит попробовать довериться и Реджине? «Нет, рано… Рано об этом думать… Вдруг она никогда больше не появится? А если и появится, случиться может разное. Я — инвалид, зачем я ей? Может, все и вправду так, как я предположила, — думала Эмма, — а извинюсь я, как только она придет.»